Швейцарская горная клиника - зона, свободная от радиации, для тех, кто чувствителен к мобильным телефонам
Мы находимся здесь, в Швейцарской горной клинике.
Он расположен в Кастанеде, в Граубюндене, недалеко от итальянской границы.
Швейцарская горная клиника - это международный центр компетенции в области нормативной и причинной медицины.
Им управляют Ульф Вихель и его жена доктор Петра Вихель.
Это позволило сделать клинику максимально свободной от радиации.
В следующем интервью с Ульфом и Петрой Вихель вы узнаете, что побудило их к этому и какие
меры они предприняли для снижения радиации.
Модератор: Да, большое спасибо, что позволили нам заглянуть к вам и ответить на несколько вопросов о вашем интересном проекте.
Но давайте начнем с самого начала.
Возможно, вы могли бы дать нам краткое объяснение: Что именно представляет собой
Швейцарская горная клиника? Какую цель вы преследуете?
Какова цель и задачи Швейцарской горной клиники?
Ульф Вихель: Да, если позволите, Стефан.
Швейцарская горная клиника уже 33 года работает в этом месте, в Аль-Ронке, Кастанеда, и мы остаемся верны этой традиции.
А великая Адель Дуттвайлер, жена того самого Дутти, который в свое время основал Migros - швейцарцы наверняка знают эту историю
- открыла этот фонд или клинику в 1987 году, причем в честь своего врача, который
вылечил ее с помощью естественных методов лечения.
Это была практически ее благодарность.
В то время она дала поручение обеспечить швейцарскому народу место, где можно было бы постоянно
жить и практиковать естественные методы лечения.
И мы с Петрой привержены этой миссии.
Мы больше не имеем никакого экономического отношения к фонду Migros.
Мы являемся третьим владельцем этого здания с 2011 года и, как я уже сказал, поставили перед собой
цель почтить память личностей, создавших это место.
Это одно.
Другое дело, что сейчас, конечно, другое время, чем тогда, и что сегодня мы мыслим более глобально.
Именно поэтому Швейцарская горная клиника превратилась в международный центр нормативной и причинной медицины.
И мы стремимся к этому, постоянно используя возможности этого места, возможности медицины, которую
практикует Петра, а также возможности международной клиентуры.
Сейчас мы принимаем пациентов из более чем семидесяти стран.
И они приходят сюда, потому что у этого места много, много уникальных точек продаж.
И они просто исходят из рекомендаций, от пациента к пациенту.
В таком виде за ней нет никакого маркетинга.
Модератор: Интересно, интересно!
Петра, как вы узнали о вреде мобильных телефонов?
А как вы видите опасность?
Доктор Петра Вихель: Если вы исходите из того, что болезнь - это не состояние, а болезнь - это всегда процесс,
то вы пытаетесь понять, какие процессы необходимы для того, чтобы она возникла в первую очередь.
Итак, здоровье связано со многими вещами, в том числе и с "болезнью".
И когда вы находитесь на этом пути, ваш взгляд на все эти причины не обязательно становится все
шире и шире, он становится все глубже и глубже.
И, конечно, вы уже сфокусировали свои излучатели на всем, что может быть важно как причина болезни в этом направлении.
И с этим мы сталкиваемся уже много лет.
Мы уже жили в этом мире, когда в 1993 году на рынке появились мобильные телефоны.
Поэтому у детей не было мобильного телефона.
Модератор: Вы были там очень рано.
Доктор Петра Вихель: Да, в машине не было "мобильника", только внешняя антенна/система hands-free.
С самого первого часа это были очень последовательные действия, о которых мы, вероятно, узнали в то время информативно и
интуитивно, но также, вероятно, в то время, когда эти вещи не были (или не были) обработаны таким образом.
И это осознание до сих пор превалирует, что мы действительно рассматриваем "мобильник" как
очень ценный предмет, но для чрезвычайных ситуаций.
Модератор: В случае чрезвычайной ситуации, хорошо. Да.
Не могли бы вы объяснить, в чем заключается опасность для здоровья с вашей точки зрения?
Доктор Петра Вихель: Да, вам нужно пойти немного дальше, потому что наше понимание болезни сегодня очень -
даже не знаю, можно ли сказать - очень поверхностное.
Это означает, что мы работаем с симптоматикой с точностью до электронной микроскопии.
Но жизнь происходит на совершенно разных уровнях.
А сам человек - объект величайшей, стопроцентной саморегуляции.
Дело в том, что человеческий организм окружен полями.
Это космические поля, это электрические поля, это магнитные поля, это магнитное поле.
Это также вещи, которые представляют для нас большую ценность биофотоны, свет, ультрафиолетовое излучение.
Так что без всего этого жизнь вообще невозможна.
Тело находится в постоянном состоянии резонанса.
Это означает, что если мы возьмем это высокочастотное излучение или эти электромагнитные поля, которые вызываются не только WLAN,
но и телефонами DECT, компьютерами, всеми электрическими устройствами, радионяней и т.д. и т.п., то это совокупность
энергии, которая, конечно, также влияет на наше тело.
А теперь электромагнитное излучение или эти пульсирующие высокие частоты, и первое, что имеет
значение: "Доза делает яд", как сказал Парацельс.
Моя терпимость, конечно, возможна к тому или иному, даже в это время.
И опасность кроется только в этом: мы не чувствуем запаха, не слышим его, не осознаем.
Мы не осознаем этого очень, очень долго. Но это что-то с нами делает.
Ведущий: Оно меняет нас. Доктор Петра Вихель: И всякий раз, когда это излучение достигает нас - и, конечно, это вопрос, использую
ли я свой мобильный телефон для короткого звонка или для более длительного разговора,
пользуюсь ли я WLAN в течение 24 часов и, и, и ...
Модератор: Или с гарнитурой, или без. Доктор Петра Вихель: Да, да! Тогда получается, что это провоцирует очень сильный
приток кальция в клетку на клеточном уровне в нашем организме.
В тот момент, когда в организм поступает слишком много кальция, вырабатывается так называемый
оксид азота, который является физиологическим.
Но если из-за избыточного притока кальция вырабатывается слишком много оксида азота, то из этого
соединения с кальцием и оксидом азота образуется супероксид.
А супероксид, соединяясь, образует пероксинитрит.
Именно это мы и измеряем. Мы измеряем так называемый нитрозативный стресс.
Другими словами, маленькая клетка, которая является как бы собственным организмом, а их у нас 700
триллионов, сейчас находится под огромным давлением так называемого нитрозативного и окислительного стресса.
Потому что в итоге этот пероксинитрит - настоящий, агрессивный свободный радикал.
Доктор Петра Вихель: И обычный потребитель знает, что высокий уровень антиоксидантов каждый день, эти свободные радикалы должны
быть сдержаны, потому что это одна из причин, почему организм деградирует, почему он стареет быстрее, почему
клеточный метаболизм и, следовательно, клеточный энергетический обмен больше не может поддерживаться.
Без энергии нет производительности. Без энергии нет жизни.
Другими словами, в тот момент, когда так называемые энергетические станции этой клетки уже не смогут
производить достаточно энергии - не знаю, известно ли вам, сколько таких маленьких станций приходится на одну клетку?
Модератор: Я не знаю сейчас, но вы можете мне сказать?
Доктор Петра Вихель: Это около тысячи!
Модератор: Ого, это очень много. Как маленькие электростанции в клетках.
Доктор Петра Вихель: Именно, но это растения, обладающие жизненной силой, и они оказывают на них разрушительное воздействие.
И в течение двадцати лет я спрашивал себя, например: почему у нас нет рака сердца?
Сердце состоит из 4 000 митохондрий.
В женской яйцевой клетке 30 000 митохондрий.
Так вот как распорядилась природа: Где она наделяет кого-либо определенной способностью к выживанию?
Если взять сперматозоид - у него есть хвост, чтобы я мог быстро добраться туда, куда мне нужно, - то
митохондрии в сперматозоиде находятся в задней части хвоста.
Но если у них в кармане мобильный телефон, то эти митохондрии разрушаются в сперме, и именно поэтому так много молодых мужчин
бесплодны (бесплодны), потому что, конечно, все они просто хромые утки и не проходят через этот коридор,
по крайней мере, под собственным напором и импульсом.
Но, конечно, это те вещи, которые мы всегда измеряем здесь, в клинике, сегодня, да.
И где я просто вынужден говорить, как это ни страшно, с клиентурой людей, которые, естественно, говорят сегодня: "Я
больше не могу сосредоточиться", "У меня ужасный сон", "У меня развился РС (рассеянный склероз)...". Людям уже не
сорок - им по двадцать семь! Молодые! Аутоиммунные заболевания!
Все это мы можем измерить и в лаборатории - мы не можем измерить радиацию, но мы можем измерить последствия.
Это действительно классические вещи, наряду со многими другими.
Это окислительный стресс и нитрозависимый стресс.
Но это также вещи, которые затем запускают хронический - или немой - воспалительный процесс.
Модератор: Что это значит?
Доктор Петра Вихель: Воспаление, воспаление!
Другими словами, мы можем измерить высокочувствительный фактор, который скажет нам: на самом деле я в порядке,
но чувствительный фактор говорит мне, что хроническое воспаление все же развивается - оно в вас.
И это воспаление, конечно же, несет ответственность и на разрушительном уровне.
Любое хроническое воспаление приводит к образованию клеточных рубцов и оказывает разрушительное действие.
Хотя острое воспаление, конечно, тоже лечится несколько острее, и в этом есть большой смысл.
И это в значительной степени провоцируется, форсируется и подпитывается внешним воздействием этого электросмога.
И я думаю, что это ускорители, которые мы наблюдаем сегодня, потому что люди становятся все моложе и моложе.
Заболевания, которые раньше мы наблюдали гораздо позже, становятся реальностью гораздо раньше.
И, конечно, в первой проблемной области у нас также есть возможность повлиять на эти вещи с точки зрения расследования.
Третье - это влияние на нашу вегетативную нервную систему.
В конце концов, мы автономно управляемы.
Наша так называемая вегетативная нервная система управляет нами на 95% бессознательно, да.
То, о чем я думаю, вызывает во мне реакцию.
Но моя бессознательная нервная система контролирует все регуляторные процессы. И организм никогда не ошибается.
Тело всегда делает то, что вам нужно.
Он будет служить вам до тех пор, пока вы живы.
Но сейчас он не сделает ничего, что могло бы навредить или ослабить вас.
Тело само по себе не справляется с этой задачей.
Но если я подвергаюсь хроническому стрессу, то этот стресс вызывает постоянную атаку на
организм, и он отвечает на нее каскадом стрессов.
Этот режим включается неосознанно.
И в этот момент производительность их регенерации снижается, потому что они не могут обеспечить ее энергией.
Вот почему так важно понять это.
Потому что беспокойство, нервозность, проблемы с концентрацией и т.д. возникают из-за этого
постоянного режима, который живет своей собственной жизнью.
Они говорят: "Сначала идет дезинформация.
Дезинформация постепенно перерастает в дисрегуляцию, и в какой-то момент это становится сбоем в работе".
Бах! И тут я понимаю: "Эй, что это со мной, почему у меня вдруг так сильно забилось сердце?" И, и, и, и.
Да, и четвертый аспект, который меня очень, очень огорчает и тяготит: Воздействие на наш собственный иммунитет.
Наше тело действительно никогда не ошибается.
Он приспосабливает свою иммунную защиту, свою силу к тому, что ему приходится исправлять для нас каждый день.
В этой клинике мы проводим исследования под микроскопом. Мы смотрим кровь.
У нас есть кровь этого пациента. Мы видели испытуемых, число X.
И мы увидели, что эритроциты там очень активны, с очень хорошей, большой активностью... Ведущий: Вполне живые!
Доктор Петра Вихель:... Да, это переносчики кислорода, они очень динамичны.
Поэтому они могут проникнуть в самый маленький капилляр и снабдить клетку.
Белые клетки - это первая линия иммунной защиты. Поэтому при возникновении инфекции или воспаления они должны
быть доступны в первую очередь и в достаточном количестве.
Они очищают его, убирают. Это называется "фагоцитоз".
Затем они переваривают этот микробиотический материал.
А еще мы наблюдали за этой кровью под микроскопом и брали ее из вены.
А затем мы поместили его в комнату с излучением WLAN на час. Шестьдесят минут.
Затем мы снова посмотрели кровь всех этих испытуемых под микроскопом, а другую часть крови отправили в лабораторию,
которая теперь должна была сказать нам: Что происходит с лейкоцитами (белыми кровяными тельцами) после этой радиотерапии?
И это было так интересно, потому что только микроскопический вид показал, что они полностью потеряли свою гибкость.
Поэтому они находились в таком состоянии жесткости.
Это означает, что, с одной стороны, инфекция может быстро размножаться.
С другой стороны, мы получили действительно важную клиническую оценку, показавшую, что почти 90 процентов этих образцов
подверглись очень высокому окислительному стрессу и, таким образом, естественным образом выключились из работы.
И это то, о чем я говорю: мы так безответственно относимся к этому.
Это единственное, за чем мы должны следить: максимально снизить дозировку, максимально отключить мобильные телефоны,... и т.д.
Это означает: "Это что-то делает с нами". Мы, врачи, это знаем.
Это можно доказать на сто процентов. Существуют тысячи исследований.
Существуют невероятно пугающие исследования развития опухолей глаз, которые, я бы сказал, уже являются основой для этого.
Должен сказать, что я никогда не видел такого сильного развития, особенно в области лимфатических заболеваний.
- Шея, лимфатические узлы... Модератор: Лимфатические, что это значит?
Доктор Петра Вихель: ... Да, это так и называется: рак лимфатических желез; это все болезни, которые
- опухоли мозга, опухоли глаз - они просто растут.
И, на мой взгляд, нам более чем необходимо разобраться с причинами сегодня, а не верить, что мы сможем
решить все с помощью еще более совершенной терапии.
Модератор: Да, хорошо. Да, спасибо, спасибо, Петра.
Ульф, в своей клинике вы также приняли множество мер по снижению радиации.
Что именно это за меры и какие еще меры вы планируете в будущем?
Ульф Вихель: Да, мы здесь с 1 августа 2008 года, и в то время у населения не было такого понимания.
Люди были рады иметь мобильный телефон и хотели, чтобы он принимал спутники, UMTS и был доступен в любое время.
И это не только высокочастотное, но и низкочастотное излучение.
Модератор: Да, из строк и т.д.
Ульф Вихель: Сначала мы должны были проработать и прочувствовать некоторые вещи здесь, в
этом месте: Что здесь возможно, что невозможно?
Например, на кухне мы обнаружили, что в 2008 году там все еще использовались микроволновки.
Это было первое, что мы удалили.
Проще всего было просто забрать их.
Не для того, чтобы отдать, потому что вы не отдаете что-то плохое, что-то вредное. Поэтому от него избавились.
Потом времена немного изменились.
А потом у нас появилась возможность провести собственный оптоволоконный кабель от Swisscom.
Модератор: У вас никогда не было WLAN?
Ульф Вихель: WLAN у нас была с самого начала, еще при предыдущих владельцах.
Тогда мы просто удалили его с самого начала.
И мы всегда просили пациентов не пользоваться мобильными телефонами.
И вначале мы не смогли реализовать его последовательно, потому что у нас не было быстрого интернета.
В этом нуждаются и пациенты, которые находятся здесь дольше.
Но мы также узнали об этом во время визита в Америку, к другу-врачу, где на двери было написано: "Мобильный запрет, и
если вы не будете его соблюдать, я выдворю вас из здания".
Это придало мне мужества. Почему я не могу сделать то же самое?
Потом мы вернулись и запретили мобильные телефоны.
И о чудо, это сработало.
Конечно, когда мы приехали, здесь были телефоны DECT - мы сразу же избавились от них.
Все наши компьютерные системы - это не беспроводные мыши, не беспроводные клавиатуры,
потому что все они работают по Bluetooth.
Все наши медицинские приборы не имеют Bluetooth, все они подключены жестко.
Вот что мы можем сделать напрямую!
Кроме того, конечно, у нас есть и внешняя нагрузка.
Это означает, что в регионе есть одна станция, которая обслуживает всех, одна станция.
А потом, конечно, нужно защищаться, не допуская радиации в дом.
Модератор: Хорошо, да. Давайте посмотрим на это позже, на меры.
Модератор: Петра, я хотела бы спросить вас: какие изменения вы замечаете в пациентах, когда
они приходят к вам в условиях низкого излучения?
Доктор Петра Вихель: Это люди, которые иногда приходят с очень высоким уровнем чувствительности.
Это люди, которые даже не осознают, что это значительно ухудшило их симптомы в их жизни, и
они действительно дают нам отзывы снова и снова.
Но что действительно приятно и о чем я обычно сожалею, так это то, что мы больше не доверяем организму, который сам приведет
все в равновесие, как только освободится от этого бремени.
И это то, что мы очень сильно чувствуем, когда пациенты находятся здесь.
Так что я не хочу, чтобы все сразу почувствовали себя здесь комфортно, но, по крайней мере, вы начинаете позитивный процесс.
И вот мы сидим здесь, в нашем замечательном ресторане.
У нас также есть экологически чистая кухня.
У нас нет глютена. Мы работаем без коровьего молока, без сахара. Это все!
Не только это безрадийное пребывание здесь наделяет тело определенной
регенеративной силой, и мы это очень хорошо наблюдаем.
Очень ценный процесс, который происходит здесь, в рамках, без моего ведома.
Ведь как много я уже не могу воспринимать в повседневной жизни.
Что на самом деле - это всегда все!
Модератор: Да, я понимаю. А какие советы вы даете пациентам, когда они покидают клинику?
Скажем, в связи с облучением дома или в повседневной жизни?
И как люди могут защитить себя от радиации?
Доктор Петра Вихель: Я сама решаю, где и как мне жить.
А воздействие радиации может спровоцировать и усилить внутренние сбои.
Для меня это означает: с чего начать - с простого сокращения?
Это означает, что я могу полностью отключить WLAN ночью с помощью бесплатного выключателя питания.
Итак, это те вещи, которые я, возможно, смогу преобразовать/переделать для себя и говорить в долгих беседах:
Ты, мы сегодня на стационарном телефоне.
Итак, либо выключить этот мобильный телефон; перевести его в режим полета; не носить этот мобильный телефон на теле вообще.
Чтобы иметь его в упакованной коробке; чтобы использовать, когда он понадобится. Но, ради Бога, не здесь, в нагрудном кармане!
Пожалуйста, ради Бога, только не здесь, со стороны яичек!
И, прежде всего, как можно меньше.
Спать с пологом ночью, когда у меня перед носом радиомачта, или WLAN вверх/вниз.
Модератор: Хорошо. Тогда последний вопрос к вам обоим:
Что еще вы хотели бы видеть в будущем Швейцарской горной клиники?
Ульф Вихель: Ну, конечно, мы надеемся, что мы будем процветать экономически, что у нас будет хороший фон, что мы сможем
развивать клинику в течение следующих нескольких лет, что мы, возможно, получим больше признания со
стороны больничных касс в будущем - особенно из Швейцарии.
Потому что, конечно, иностранные пациенты знают, что им придется платить за услуги в частном порядке.
Что касается швейцарских пациентов, то мне часто больно читать о том, что их преимущества не признаются и ими пренебрегают.
Да, это было бы моей целью или просто желанием.
Доктор Петра Вихель: Да, я бы хотела, чтобы он все больше и больше превращался в место, где нет даже больных
людей, а скорее я хотела бы быть кем-то, кто их защищает.
Модератор: Значит, здоровые люди тоже придут?
Доктор Петра Вихель: Конечно. Так что эта идея о сохранении, о том, чтобы не поскользнуться в завтрашнем дне
только потому, что я действую в своем знании, в своем бессознательном и даже не осознаю опасности.
И профилактика - это не предотвращение, а уход. А уход требует знаний.
И это было бы моим большим желанием, потому что следующее поколение уже за нами, чтобы проект продолжался.
И всегда будет существовать маленький уголок, который - я бы сказал - позволяет нам иметь очень прямые и интимные отношения с
этими пациентами, чтобы каждый знал, что они никогда не были жертвами, жертвами своей болезни, жертвами своего времени,
жертвами своей жизни, но что у них есть сила сделать и изменить что-то в любое время и в
любой час. И они могут научиться это делать.
Модератор: Отлично! Да, большое спасибо за интервью.
Мы желаем вам успехов в реализации проекта Swiss Mountain Clinic, и я действительно
чувствую ваше сердце в этом деле. Большое спасибо.
Ульф Вихель: Спасибо. Доктор Петра Вихель: Спасибо.
Ульф Вихель: Ну что, посмотрим? Я уже хотел показать вам немного
... Модератор: Да, с удовольствием! Давайте посмотрим на это.
Тур: Ульф Вихель: Хорошо. Вот мы и перед нашим "домиком с дыркой", как я всегда говорю.
А потом мы заходим сюда.
... Модератор: Теперь мне любопытно!
Ульф Вихель: ... точно! А потом я также закрываю дверь. А перед этим, конечно, я попросил всех пациентов в последний раз
выключить мобильные телефоны. И, если он все еще при них - ну, у большинства из них его еще нет. Некоторые из них еще раз
оглядываются, понимают, что их поймали, и оставляют его в покое.
А еще, когда они заходят сюда, можно почувствовать тишину этой комнаты.
Мы отключили все линии электропередач.
Таким образом, есть только 12-вольтовые линии, нет электрического смога, нет радиации.
Мы экранировали эту комнату металлическими обоями по всем стенам и потолку - они, конечно же, должны быть заземлены - а затем
наклеили еще углеродные обои. Таким образом, мы создали здесь клетку Фарадея, которой теперь могут пользоваться пациенты.
Это также напоминание пациентам о том, что они могут защитить себя, да!
Мы хотим показать пациентам, мы не хотим сказать: "Выбросьте свой мобильный телефон!
Мы хотим сказать ему: пользуйтесь своим мобильным телефоном, когда он вам нужен!
Мы находимся в новом терапевтическом, медицинском помещении.
И мы расширились.
Здесь вы уже видите центр - поэтому все освещение мы выполнили с помощью 12-вольтовых кабелей.
Мы разместили трансформатор в электромонтажной комнате, чтобы он не мешал.
Все остальные кабели у нас экранированные.
Это стены из глиняной штукатурки.
Основание здесь бетонное. Мы нанесли 3,5-4 см глиняной штукатурки в несколько слоев.
Это глина, обогащенная ферментированным углем, опилками, растениями конопли, затем опилками
швейцарской каменной сосны и фарфоровой керамикой.
Это создает собственный микроклимат. Поэтому нам не нужны кондиционеры. Нам не нужно отопление, потому
что оно одновременно регулирует влажность, тепло и антистатику. Так что это великолепно, да.
Ульф Вихель: Здесь у нас новый процедурный кабинет. Мы объединили в сеть каждое рабочее место с отдельной розеткой.
Каждое рабочее место имеет свое освещение.
Три или четыре года назад мы инвестировали в компанию Swisscom. Мы проложили собственный
оптоволоконный кабель от Гроно до наших помещений.
Ульф Вихель: Это тоже были очень большие инвестиции. Но нам пришлось отказаться от WLAN. Нам
пришлось отказаться от спутникового приема для Интернета.
Нам нужен Интернет, быстрый Интернет.
У нас международная аудитория.
И тогда мы решили оснастить все комнаты оптоволоконным кабелем.
Итак, это три сертифицированные комнаты с нулевым уровнем электросмога.
Ульф Вихель: Теперь у нас есть сетевой разветвитель, практически у каждой кровати в этих комнатах, и все
освещение и электропитание в комнате под контролем.
После этого пациент больше не подвергается воздействию низких частот.
Таким образом, у нас нет ни высоких, ни низких частот.
А еще эти комнаты полностью оклеены металлическими обоями - которые, конечно, нужно переклеить или покрасить,
потому что это просто некрасиво, - которые к тому же заземлены.
Эти номера полностью закрыты шторами.
Это серебряные шторы с серебряной нитью, которые также заземлены.
Таким образом, это действительно обеспечивает стопроцентную защиту.
С этой стороны мы - мы сделали это и во всех других комнатах - потому что в комнатах, которые не экранированы на сто процентов,
мы наклеили карбоновые обои с западной стороны дома, дважды наклеили, так что швы также перекрываются, и
потому что передатчик, радиопередатчик идет с запада.
И так практически всегда.
Мы прерываем прием, и пациенты практически не подвергаются воздействию электросмога и в других помещениях.
Конечно, пациенты всегда спрашивают меня: "Как я могу защитить себя дома?".
Этот навес защищает меня на все сто процентов.
Таким образом, я на сто процентов защищен во время фазы регенерации - во время сна, который
на самом деле является самой важной фазой дня.
И это тоже то, что можно положить в чемодан и взять с собой.
Да, это наши меры: Оптоволоконный кабель, запрет на WLAN, запрет на мобильную связь.
Модератор: Никаких мобильных телефонов. Ульф Вихель: Никаких мобильных телефонов, точно.
Да, я думаю, это то, что вы можете сделать.
Если вы осознанны, то вы просто делаете это.
Модератор: Большое спасибо за эту экскурсию, она была действительно захватывающей и интересной.
Ульф Вихель: Да, спасибо! С удовольствием. Модератор: Спасибо!