Дорогие зрители, мы не устаем вспоминать 7 декабря 1941 года - дату, когда вступление
США во Вторую мировую войну было оправдано нападением
японцев на Перл-Харбор.
Почему бы и нет?
Развязывание этой войны демонстрирует повторяющуюся схему террора со стороны американского
и британского правительств, основанного на лжи.
О том, как Япония оказалась втянута в кровопролитную войну с США в соответствии с планом, подробно рассказывается
в следующей речи современной свидетельницы Жанетт Рэнкин, которую наш североамериканский корреспондент
представляет перед Рэнкин-холлом.
Дэн: Накануне годовщины нападения на Перл-Харбор мы ведем репортаж из заснеженного
кампуса Университета Монтаны в Миссуле, штат Монтана, США.
Существует связь между нашей нынешней обстановкой и событиями
в Перл-Харборе 82 года назад.
Здание за моей спиной - это Рэнкин-холл, названный в честь Жаннетт Рэнкин, политика из Монтаны,
которая в 1916 году вошла в историю как первая женщина, избранная в Конгресс США.
Она также была единственной в Конгрессе, кто проголосовал против участия в обеих мировых войнах.
В 1916 году миссис Ранкин вела кампанию за социальные вопросы, избирательное право для женщин
и нейтралитет США в Первой мировой войне.
Вскоре после победы ей предстояло принять судьбоносное решение.
В апреле 1917 года президент Вудро Вильсон, который также вел кампанию за нейтралитет
США, обратился к Конгрессу с предвыборным лозунгом "Он удержал нас от войны" и попросил
разрешения вступить в войну.
Вильсон уже серьезно нарушил нейтралитет, поставляя оружие и деньги
союзным державам, которые воевали с Германией с 1914 года.
В своей знаменитой военной речи на совместном заседании Конгресса президент восхвалял
правительство США как "одного из величайших защитников прав человечества" и провозгласил, что
"мир должен стать безопасным для демократии".
Конгресс дал Вильсону возможность начать войну, но шесть членов Сената и 50 членов
Палаты представителей, включая Жанетт Рэнкин, проголосовали против резолюции.
Она сказала своим коллегам: "Я хочу поддержать свою страну, но
я не могу голосовать за войну".
Их голосование оказалось очень непопулярным.
Газета Helena Independent назвала ее "кинжалом в руках немецких пропагандистов,
дурой кайзера, членом армии гуннов в Соединенных
Штатах и плачущей школьницей".
Она потеряла поддержку избирателей Монтаны и, как следствие, место в Конгрессе.
Спустя 23 года призрак вступления в новую мировую войну не давал покоя американцам, которые
вновь высказались за нейтралитет.
Уэнделл Уилки, соперник Рузвельта в избирательной кампании 1940 года, получил дополнительный импульс,
предсказав, что Рузвельт приведет Америку к войне.
Рузвельт ответил обещанием не посылать американские войска
в бой, выиграл выборы и остался на своем посту на третий срок.
В том же году Жаннетт Рэнкин снова баллотировалась в Конгресс, и на этот раз антивоенная
позиция была главным столпом ее программы.
В 1941 году история повторилась, когда Рузвельт произнес одну из самых знаменитых речей
в истории США на совместном заседании Конгресса всего через день после
нападения на Перл-Харбор: Так называемая речь "День бесчестья".
И снова президент США потребовал от Конгресса голосования за войну, и
снова Жанетт Рэнкин проголосовала "нет".
Но на этот раз она была единственным несогласным голосом.
Рэнкин понимала, насколько непопулярным будет ее голос и что ее позиция может
означать конец ее карьеры в Конгрессе.
Почему же она проголосовала против?
Конечно, были и другие антивоенные члены Конгресса, которые также выступали за
нейтралитет, но у них не было другого выбора, кроме как поддержать Рузвельта после
того, что он назвал "неспровоцированным и коварным" нападением японцев.
Даже Чарльз Линдберг, который так яростно выступал за нейтралитет Америки, после Перл-Харбора
изменил свое мнение и решительно поддержал вступление Америки в войну.
Но Рэнкин стоял в Конгрессе особняком.
И почему?
В документах "Congressional Record" 77-го Конгресса в 1942 году мы находим речь из-под
пера госпожи Миссис. Рэнкин.
Год спустя, в первую годовщину нападения на Перл-Харбор, когда Америка сражалась на двух
театрах при полной поддержке населения, Жаннетт Рэнкин сама выступила перед 77-м Конгрессом
с речью под названием "Некоторые вопросы о Перл-Харборе": "Несколько
вопросов о Перл Хабор".
Прослушайте несколько отрывков из этой речи и решите для себя, были ли у миссис Рэнкин
обоснованные опасения по поводу поддержки Рузвельта в его стремлении к войне:
Господин спикер, мы находимся в состоянии войны уже год.
Как член Конгресса, голосовавший против объявления войны 8 декабря 1941 года, я хотел бы задать
несколько вопросов о значении некоторых действий, которые привели к этому нападению:
Перл-Харбор стал величайшим ударом грома в истории Америки.
Действительно, разумно задаться вопросом, предвидел ли какой-либо ответственный
американский источник нападение японцев.
В этой связи я хотел бы привести следующее замечательное высказывание, равносильное
предсказанию, из журнала "Христианский век" от 19 ноября 1941 года - за три
недели до нападения Японии.
"Не секрет, что вся колониальная структура белых империй находится под угрозой развала,
если мы не вмешаемся в дела Азии.
Многие британские лидеры приветствовали бы американское участие в борьбе с Японией".
Тезис Сиднея Роджерсона в его предвоенной книге "Пропаганда в следующей войне" о том, что
самый верный способ для Британии убедить Соединенные Штаты оказать помощь
- это втянуть нас в войну с Японией, подтвердился событиями.
Что может сказать мистер Роджерсон, английский писатель, конкретно о планах
британских империалистов?
Его книга была запрещена к вывозу в Америку британской цензурой в 1939 году.
На странице 148 мистер Роджерсон сделал следующее заявление о планах британских империалистов.
"Убедить Соединенные Штаты сыграть свою роль будет гораздо
сложнее, чем в 1914 году - настолько
сложнее, что вряд ли это удастся.
Необходима явная угроза Америке;
Угроза, которая должна быть донесена до каждого гражданина посредством пропаганды,
прежде чем Республика вновь возьмет в руки оружие в случае внешнего конфликта.
Ситуация значительно облегчится, если в нее будет вовлечена
Япония, а это может и, вероятно, вовлечет Америку без лишних слов.
В любом случае, добиться этого было бы естественной и очевидной целью наших пропагандистов,
так же как им удалось втянуть Соединенные Штаты в войну с Германией
во время Великой войны".
Другими словами, за три года до Перл-Харбора британские империалисты
придумали, как заставить Соединенные Штаты снова прийти на помощь.
Но как именно Япония должна была ввязаться в войну с Соединенными Штатами?
Нет лучшего способа подтолкнуть страну к войне, чем экономические санкции,
особенно когда речь идет о странах, не обладающих важным сырьем.
Действительно, в то время, когда мистер Роджерсон писал свою глубокую
книгу, фраза "экономические санкции означают войну" была
- отголосок угрозы Лиги Наций в адрес Италии в 1937 году - до сих пор у всех на устах.
Конгресс: Не достаточно ли будет для Великобритании побудить Соединенные
Штаты разорвать торговые отношения с Японией, которая в значительной степени зависит
для продолжения своей экономической жизни от импорта сырья в обмен
на шелк и мануфактуру?
Есть ли доказательства того, что британское правительство продало
администрации Рузвельта политику экономических санкций против Японии?
В "Ladies Home Journal" за июль 1942 года Форрест Дэвис и Эрнест К. Линдли - близкий друг
президента - в статье под названием "Как пришла война" сделали
следующее важное откровение.
"Когда они - президент Рузвельт и премьер-министр Черчилль - встретились в бухте у Ньюфаундленда
на Атлантической конференции, Черчилль хотел решить проблему с головы до ног.
Он обратился к президенту - как британцы, австралийцы и голландцы уже неоднократно обращались
к этому правительству. - присоединиться к окончательной декларации Японии".
Ультиматум - это требование, которое связано с угрозой и представляет собой дилемму:
"Сделай это или сделай то, иначе...".
В данном случае, как мы вскоре увидим, карательной мерой, которой угрожала Япония,
была экономическая блокада, иными словами, санкции,
признанная провокация к войне.
Но что требовал сам ультиматум?
И какие есть доказательства того, что президент Рузвельт действительно принял
требование Черчилля о таком ультиматуме на Атлантической конференции?
Кажется, есть отличные доказательства того, что такой ультиматум был
выдвинут президентом Рузвельтом.
Не меньший защитник внешней политики действующей администрации, чем Генри Люс, редактор
журналов Time, Life и Fortune, признал, что президент Рузвельт выдвинул такой ультиматум
Японии и что его выполнение привело к нападению на Перл-Харбор.
Какие существуют доказательства того, что администрация Рузвельта, которая уже 25 июля
1941 года заморозила японские активы в этой стране, быстро ускорила экономическое удушение
Японии после Атлантической конференции?
Чтобы получить точный статистический ответ, я связался с Государственным департаментом и Министерством
торговли и попросил предоставить ежемесячные данные об американском
экспорте в Японию в 1941 году.
К моему удивлению, я получил одинаковый ответ от обоих министерств:
"В связи со специальным распоряжением исполнительной власти, статистика по торговле с Японией
не будет публиковаться с апреля 1941 года".
Поскольку японцы, безусловно, знают, какие товары они получали из США в
течение 1941 года, уместно спросить: "От кого скрывается эта статистика?"
Как конгрессмен, я могла воспользоваться своей прерогативой и запросить эти
данные у административного агентства.
Однако в связи с тем, что они носят предположительно конфиденциальный характер, я не могу раскрыть их в данный момент.
Однако обзор других источников проливает значительный свет на то, в какой степени администрация
Рузвельта вводила экономические санкции против Японии в месяцы между Атлантической конференцией
и нападением на Перл-Харбор.
Например, в газете "Нью-Йорк Таймс" от 17 августа 1941 года, страница 7, читаем: "Вице-президент Уоллес, председатель
Совета экономической обороны, подтвердил сегодняшние сообщения о том, что эта группа
уже работает над проектами торгового давления на Японию".
Другими словами, менее чем через неделю после Атлантической конференции механизм экономических
санкций был приведен в движение.
Шесть недель спустя экономическая ситуация в Японии обострилась до предела, о чем мы читаем в газете
"Нью-Йорк Таймс" от 24 октября 1941 года, страница 36.
"Нехватка сырья в Японии резко обострилась, а промышленная деятельность страны серьезно нарушилась
из-за приостановки торговли с основными зарубежными странами, сообщило сегодня
министерство торговли.
Судоходство и торговля между Японией и Соединенными Штатами, Британской империей
и Голландской Индией, как утверждается, "практически остановились".
2 декабря 1941 года - за пять дней до Перл-Харбора - мы прочитали
об этом дне на шестой странице газеты New York Times:
"Из-за блокады союзников Япония лишилась примерно 75 процентов своего обычного импорта, сообщил вчера Национальный совет
по промышленной конференции [глобальный некоммерческий аналитический центр США и организация, объединяющая предпринимателей].
В анализе, озаглавленном "Эффекты союзной экономики Блокада Японии"
[Группа экспертов отметила, что, несмотря на жесткие ограничения, введенные
японским правительством, чтобы растянуть имеющиеся запасы, блокада
в конечном итоге может оказаться катастрофической]".
За неделю до нападения на Перл-Харбор я спросил одного видного неяпонского востоковеда: "Так
ли серьезна ситуация в Тихом океане, как кажется?"
"Да, - ответил он, - она настроена серьезно.
У Японии нет другого выбора, кроме как вступить в войну или оказаться в экономическом
рабстве до конца своего существования".
Остается открытым вопрос, понимал ли президент Рузвельт в тот момент, когда принимал предложение Черчилля,
что введение экономических санкций в качестве способа обеспечения выполнения
его ультиматума Японии означает войну?
Трудно понять, как он мог этого не осознавать, ведь 24 июля 1941 года он сам сделал
следующее заявление в Комитете добровольцев, о чем сообщается в Бюллетене МИД
от 26 июля 1941 года, стр. 72.
"Если бы мы перекрыли доступ к нефти, они - японцы - вероятно, отправились
бы в Голландскую Ост-Индию год назад, и началась бы война".
Сразу же после Атлантической конференции, спустя две недели, Рузвельт сослался на эти
самопризнанные санкции, ведущие к войне.
Не странно ли, что после Атлантической конференции, когда инцидент с Японией был, казалось бы,
желателен, Рузвельт внезапно изменил свою политику и прекратил не только военные поставки,
но и практически все, в чем нуждалось японское гражданское население?
Тот самый Рузвельт, который в течение многих лет, несмотря на просьбы населения, отказывался проводить
в жизнь Закон о нейтралитете 1936 года, призванный предотвратить поставки военных товаров в Японию и
тем самым во многом способствовавший снабжению этой страны сырьем для вооружений, которые сейчас используются
против наших собственных войск.
Член партии самого президента, конгрессмен Хартон У. Самнерс из Техаса, председатель
судебного комитета Палаты представителей, отметил в письме в газету Saturday
Evening Post, опубликованном в этом журнале 4 апреля 1942 года на странице 26.
"Мы были очень глупым народом, что позволило политикам избежать наказания за убийство.
Возлагать вину за трагедию Перл-Харбора на японцев - это все равно
что щекотать мула за заднюю ногу, пытаясь объяснить его
упрямое состояние обвинением в предательстве доверия".
27 ноября 1941 года начальник военно-морских операций направил главнокомандующему Тихоокеанским
флотом послание, в котором, по сути, говорилось, что это послание должно рассматриваться как военное
предупреждение о том, что в ближайшие дни следует ожидать агрессивных
действий со стороны Японии.
Дополнительные предупреждения были разосланы 28 ноября, 30 ноября, 1 декабря,
3 декабря, 4 декабря, 6 декабря и 7 декабря.
Последнее предупреждение достигло Гавайев уже после начала японской атаки.
Таким образом, мы видим, что за две недели до нападения на Перл-Харбор предупреждения рассылались
практически ежедневно, не говоря уже о менее частых мерах предосторожности,
принимавшихся ранее.
Трудно понять, что еще можно было сделать в плане предупреждений.
Действительно, разве частота, срочность и формулировки этих предупреждений не говорят о
том, что нападение на Перл-Харбор ни в коем случае не было неожиданностью для президента?
Признавал ли премьер-министр Черчилль, что пытался втянуть
Соединенные Штаты в эту войну?
Да!
Полностью открыта
- после того, как мы уже были там - это утверждение было вырвано у него, о чем сообщалось в газете "Нью-Йорк Таймс" от 16 февраля 1942 года, страница 6.
"Когда я изучаю и подсчитываю мощь Соединенных Штатов и их огромные ресурсы и чувствую,
что они сейчас находятся в игре с нами, с Британским содружеством наций, как бы долго
она ни продолжалась, до смерти или до победы, я не могу поверить, что во всем мире
существует какой-либо другой факт, который может сравниться с этим.
Это то, о чем я мечтал, к чему стремился и ради чего работал,
и теперь это материализовалось".
Безусловно, это прямое признание.
Признавались ли Черчилль или Рузвельт, что Атлантическая конференция была конкретной
причиной их усилий по втягиванию Соединенных Штатов в войну с Японией?
Трудно понять, как еще можно назвать следующее признание в речи Черчилля в
парламенте 28 января 1942 года - о чем в тот же день сообщила газета New York Times:
"Политика кабинета министров заключалась в том, чтобы практически любой ценой избегать вовлечения
Японии в конфликт, пока мы не будем уверены, что Соединенные Штаты тоже в него ввяжутся.
С другой стороны, после Атлантической конференции, на которой я обсуждал эти вопросы
с президентом Рузвельтом, и существующей вероятности того, что Соединенные Штаты, даже если они сами
не подвергнутся нападению, вступят в войну на Дальнем Востоке и тем самым обеспечат
себе окончательную победу, некоторые из этих опасений, казалось, были развеяны.
И эти ожидания не оправдались".
Это говорит о том, что президент Рузвельт не только поддался давлению Черчилля
и выдвинул ультиматум Японии и ввел санкции, но и взял на себя полное обязательство
вовлечь Америку в войну, даже если Япония не нападет.
Сегодня около миллиона американских парней сражаются за 3-8 тысяч миль от дома.
Американский народ готов сражаться за - цитата - "четыре свободы", но мы знаем, что для
того, чтобы предоставить их другим, мы должны сохранить их у себя дома.
Используя наше традиционное право на свободу слова и исследования, мы будем
продолжать задавать все вопросы и искать ответы по мере их возникновения.
Когда мы узнаем полную историю о том, что произошло на Атлантической конференции?
Мы спрашивали об этом тогда и спрашиваем сейчас.
Если президент Рузвельт так упорно отказывался применять Закон о нейтралитете в отношении
Японии, когда общественное мнение явно требовало этого, то почему он так внезапно изменил
свою политику на Атлантической конференции?
Год назад один из моих коллег в Конгрессе в течение нескольких месяцев наблюдал
за тем, как умело президент Рузвельт подводил нас все ближе к грани войны в Атлантике,
но на последнем шаге ему снова и снова мешал неохотный Конгресс.
А когда он увидел, как 7 декабря 1941 года судьба ни с того ни с сего преподнесла президенту
великолепный "идеальный" моральный принцип - casus belli [повод для войны], не подлежащий
никакой критике, он в отчаянии воскликнул: "Как же ему повезло!"
Но была ли это удача?