Клаудио Занетти - швейцарский юрист и политик.
Благодаря своим экспертным знаниям он вносит вклад в работу Центра по расследованию, разъяснению,
судебному преследованию и предотвращению преступлений против человечности в связи с мерами Короны (ZAAVV).
Клаудио Дзанетти дал интервью Kla.TV за день до того, как в федеральную прокуратуру
Карлсруэ было подано почти 600 уголовных обвинений.
Господин Занетти, как гражданин Швейцарии с прочной швейцарской демократией и справедливой судебной системой,
вы, вероятно, с недоумением смотрите на Германию.
Учитывая, что многие немецкие врачи были отстранены от профессии, лишены свободы и потеряли
средства к существованию из-за своей критической позиции в отношении мер по борьбе
с коронавирусом, справедливо говорить о судебном банкротстве в Германии.
Законодательство, юрисдикция и полицейская власть, очевидно, стали жить своей собственной
жизнью, а не служить населению.
Что в Швейцарии делают лучше, благодаря чему это работает там?
Чему нам, немцам, стоит поучиться у Швейцарии, если это возможно?
Что вы скажете, мистер Дзанетти?
Так что, как вы и сказали, для нас это, к сожалению, уже не совсем надежно.
У нас также есть определенные признаки эрозии, которые меня беспокоят.
Так уж мы устроены.
Да, да.
Поэтому я не буду отрицать, что мы все еще живем гораздо
лучше, чем в Германии.
Это в любом случае. Ах, да.
У нас нет самых страшных излишеств.
Но совсем недавно в Twitter было что-то о состоянии судебной системы, а также жалоба на
то, можем ли мы чего-то там добиться, что мы сейчас пытаемся сделать из ZAAVV.
И поэтому мне было грустно видеть, как многие мои немецкие современники потеряли
веру в систему правосудия.
Да.
И я написал то же самое, а Маркус Кралл ответил и сказал, что проблема не в том, что вера
в судебную власть пошатнулась, а в том, что судебная власть
на самом деле никуда не годится.
Он, конечно, был в основном прав, но что это значит, если люди больше
не верят, что их обслуживают правильно?
Так что, если у вас сложилось впечатление, что да, они все равно делают то, что хотят;
И человек, ищущий справедливости, - это то, о чем мы говорим в юридической профессии, так что, когда вы обращаетесь в суд, вы ищете справедливости.
Это право нужно культивировать.
И если пропадет вера в то, что это действительно происходит и что закон соблюдается, это будет катастрофой.
А это подрывает государство, и это будет иметь очень, очень серьезные последствия.
Я не могу сказать, как это эффективно исправить. Это займет много времени.
И самое главное - нам снова нужно много разумных, понятных, справедливых решений, в которых люди могут
убедиться в своей правоте: Но не все так плохо и мрачно.
Так что коррекция возможна, но на данный момент все выглядит не очень хорошо.
Мы уже видели это на примере
Corona, так что меня просто тошнит от этой ликвидации системы сдержек и противовесов.
Если человечество и достигло чего-то толкового в области государственной политики или
истории, искусства управления, то это было развитие разделения
государства на три власти - законодательную, исполнительную и судебную
- и мы действительно преуспели в этом.
Да.
Внезапно мы видим, что власти ведут себя так, будто в их распоряжении есть вечно действующая истина,
а любой, кто придерживается иного мнения, автоматически оказывается неправ.
И это очень, очень опасно.
Такую аргументацию мы знаем от крайне левых, Антифа.
Они говорят: "Мы - антифашисты,
и если вы против нас, значит, вы фашист".
Да, именно
так, это простой расчет.
Да, но именно так все и происходит сегодня.
И если интеллектуальный дискурс, спор, который должен культивироваться, просто подавляется,
то демократия не сможет выжить в долгосрочной перспективе.
Вы говорите о властях.
Я полагаю, что средства массовой информации также играют в этом большую роль.
Потому что в итоге все всегда получается однобоко.
А затем эта отставка естественным образом распространяется.
Конечно, правда?
Да.
Главная задача СМИ - постоянно проверять власть.
Но когда что-то говорит влиятельный человек, он должен говорить это рефлекторно: Да, но почему он так говорит?
Есть ли у него скрытые мотивы?
Может ли он оправдать свои слова?
И так далее.
Он должен объяснить это сам себе.
Но если что-то можно просто заявить и представить как Евангелие, то никакого плодотворного
развития быть не может.
И здесь нужно быть очень осторожным. Иначе мы многое потеряем.
Мы движемся в направлении абсолютизма;
что это было упразднено, где король мог сказать: "Я - государство"
- мы больше не хотим этого.
Но я думаю, что Людовик XIV. можно сказать, какими должны быть правила, в общем, абстрактные правила.
Он смог сразу же применить их на практике.
И если кто-то его не устраивал, он мог с такой же легкостью бросить его в тюрьму.
Но создается впечатление, что некоторые люди в Берлине хотели бы снова ввести его.
И когда даже суды и все остальные соглашаются с этим, а СМИ не задают никаких критических вопросов.
Например, я не помню, чтобы госпоже Меркель приходилось отвечать
на критические вопросы.
Да, я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду. В любом случае.
И эта отставка, о которой вы только что упомянули, которая стала широко распространенной
среди населения, это отсутствие веры в
судебную систему, я знаю, что вы лично работаете против этого.
Или один из инструментов - это прямая демократия, которую вы цените и над которой работаете.
Это коллектив.
Именно поэтому в Швейцарии существует не прямая, как иногда говорят, а полупрямая
форма правления. Там же находится и наш парламент.
Или демократия референдума, что на самом деле даже лучше.
Потому что референдум в переводе с немецкого означает всенародное голосование.
А здесь, в Швейцарии, референдум означает принудительное всенародное голосование.
Поэтому проведение референдума означает сбор подписей.
50 000 подписей за 90 дней, и вы сможете заставить правительство вынести этот вопрос на голосование.
И это на самом деле коллектив. Возможно, именно поэтому швейцарские политики ведут себя немного спокойнее.
Поэтому не все вопросы касаются смерти и жизни,
как это иногда бывает в Германии.
И у вас всегда есть возможность - обычно четыре раза в год - выпустить пар у избирательной урны.
Это также разумно, что также имеет большое значение.
Я убедился в этом недавно, когда мне удалось показать делегации из Тюрингии кантональный совет в Цюрихе,
а затем Национальный совет в Берне, и они были очень впечатлены
тем, как мы взаимодействуем
друг с другом.
Вот, например, одна из них, крайняя слева, зеленая и вся
такая, пришла и обрадовалась, что я вернулся.
Мы целовались и все такое, и все они были поражены. Я говорю, что в Швейцарии это совершенно нормально.
Потому что снова есть голоса, и мы вместе.
Потом, может быть, через три месяца, вы снова столкнетесь с противоположными
мнениями, но они будут гораздо более смешанными, и мы не будем знать, что эти лагерные бои происходят
таким образом.
Очень хорошо, спасибо.
Итак, мистер Занетти, спасибо за ваши комментарии.
Одним из средств, которые вы также используете, которые вы поддерживаете, или проектом, который близок
вашему сердцу, является демонстрация, а также подача 599 уголовных обвинений
завтра, 10 декабря 2023 года, когда отмечается
75-й День прав человека.
Я думаю, это будет исторический момент.
Вы причастны к этому, вы помогли инициировать эти уголовные обвинения.
И теперь вопрос стоит так: Если немецкая судебная система, то есть Федеральная прокуратура, не справится
должным образом с этими 599 делами, которые будут переданы завтра - что еще раз подчеркнет судебное банкротство
в Германии, - у немцев будет возможность, согласно Хартии прав человека, передать свои
обвинения в Международный уголовный суд в Гааге.
Каковы, на ваш взгляд, шансы добиться осуждения лиц, ответственных за законное введение обязательной
вакцинации в органах здравоохранения и среди военнослужащих вооруженных сил
Германии, а также получить компенсацию от виновных?
Очень амбициозный вопрос.
Ну, во-первых, было бы еще два рекламных ролика, но за это время
умерли два члена Бундестага.
Мы не знаем точно, что это было, но, конечно, это могла быть
корона или прививка.
Мы делаем эту рекламу не для развлечения.
На самом деле это очень, очень серьезный вопрос,
и мы просто поняли, что усилий было приложено немало.
ZAAVV также хочет посвятить себя уголовному преследованию.
Но мы поняли, что во всей этой истории с короной очень много вопросов.
При этом часто приходится сталкиваться с процессами доказывания или процессуальными историями, которые очень сложны.
Ральфу Людвигу пришло в голову блестящее осознание того, что
Бундестаг делает и решает то, что ему запрещено
делать.
И он действительно обратился к основам, а именно к знаменитой статье 1 Основного закона:
Человеческое достоинство неприкосновенно.
Да.
Тогда мы сказали себе, что забудем обо всем, об этих мелочах, включая вред от вакцины
и т. д., хотя они, конечно, могут быть очень неприятны для тех, кто пострадал.
Но сейчас мы вынуждены отложить их на потом.
Мы заявили, что сосредоточимся на самом серьезном преступлении
- обязательной вакцинации.
Неважно, связано ли это с учреждениями, или только с вооруженными
силами Германии, или что-то еще.
Это просто идея, что государство указывает кому-то, что вводить под кожу.
Это невозможно.
В принципе, Федеральный конституционный суд уже
давно решил этот вопрос.
Потому что там было написано:
Государство не имеет права взвешивать человеческие жизни друг против друга.
120 Ему не позволено этого делать.
И есть несколько известных случаев.
Вы помните, что после 11 сентября немецкий бундестаг также принял закон, который позволил
бы правительству сбивать самолеты, направляющиеся в оживленный район, в город.
А адвокат, господин Ширах, создал знаменитую телевизионную пьесу, театральную пьесу - кажется,
она называлась "Террор".
Именно в этом случае и происходит дело.
Захваченный самолет направляется к футбольному стадиону, полному людей.
А теперь вопрос: имеет ли право пилот сбить его или нет?
В его пьесе, в театре, вопрос стоит так: должен ли быть осужден или оправдан командир,
отдавший приказ о закрытии?
Интересно, что телевизионная аудитория, конечно, в подавляющем большинстве поддерживала эту идею,
около 90 процентов - в Швейцарии, я думаю, было только около 80 процентов. Да, он прав, вы должны сбить его.
Они говорят: "Мы спасаем больше жизней, чем уничтожаем в
самолетах.
Несколько политиков в Бундестаге подали судебный иск против этой правовой
основы, которую Бундестаг в свое время принял. И Федеральный суд сказал:
Да, такой закон недопустим, потому что государство не должно ценить одни человеческие жизни выше, чем другие.
Государство должно защищать жизнь, и оно не должно говорить:
Да, если я могу накопить тысячу на это, то сейчас я могу пожертвовать десятью.
Это невозможно, потому что это вопиющее (явное, очевидное) преступление против человеческого достоинства.
И это ваша отправная точка.
Отвлекитесь от конкретного случая, от ущерба или от того, что действительно
плохо, на что вам не нравится смотреть.
Да, именно так.
Бундестаг уже тогда знал, когда принимал решение, что будут смертельные случаи.
Вы приняли это.
Вы сказали, что мы спасаем все больше людей.
Но именно на это соображение они не имеют права.
Есть и другое дело, знаменитое дело Гефгена, о похищении
мальчика Якоба Метцлера.
Мм.
Или Метцер, я уже не знаю точно.
Его там похитили.
Полиция полагала, что мальчик еще жив.
Они поймали захватчика заложников и хотели знать, где находится мальчик.
И тогда начальник полиции сказал: мы должны выкрутить ему запястье и так далее, пока
он не скажет нам, где находится мальчик.
До этого дело не дошло.
Мальчика нашли, но, к сожалению, он был уже мертв.
В связи с этим возник вопрос, было ли поведение этого начальника
полиции оправданным или нет.
Судебные органы сказали: "Нет,
здесь перейдена красная черта, это недопустимо".
И вот теперь все эти люди снова здесь и говорят: "Если бы мы были родителями этого
мальчика, мы бы сами
взяли нож и помогли ему выбраться".
Но именно поэтому у нас есть верховенство закона.
Мы берем это дело на себя, нам не нужен кровавый дракон.
Это архаичная правовая система.
Нам нужна система, в которой государство выполняет эту задачу в общих интересах
и придерживается определенных правил.
Одно из этих правил - человеческое достоинство и вытекающий из него запрет на применение пыток.
В данном случае Федеральный конституционный суд подтвердил приговор полицейскому
начальнику, хотя и довольно мягкий.
Потом дело дошло до Европейского суда по правам
человека, и там это тоже подтвердили.
Они даже писали:
Эту красную черту нельзя переступать, даже если под угрозой окажутся основы государства, то есть если от этого зависит его выживание.
Невероятно.
Вы не можете сформулировать то, что они сделали, яснее, чем это.
Теперь наша задача - инициировать дискуссию и сказать: "Вы действительно
знаете, что вы сделали с этой обязательной
вакцинацией?
Вы посягаете на человеческое достоинство.
И Основной закон, и другие правовые системы, включая Европейскую декларацию
прав человека и Декларацию прав человека ООН, просто
подводят черту. Это категорический императив.
А если мы начинаем релятивизировать, то это становится крайне опасным.
Я хочу увидеть этого политика или федерального прокурора.
Возможно, они что-нибудь придумают.
Они могут сказать, что на них нельзя давить, или что мы допустили какую-то формальную ошибку, или еще что-нибудь придумают.
Но вопрос, который мы поднимаем, очень важен.
И мы должны настоять на том, чтобы сказать: Вы не можете просто игнорировать его здесь.
Речь идет о знаменитой статье 1 Основного закона. И здесь нечего релятивизировать.
Даже если бы вы смогли защитить вакциной 80 миллионов человек, или 100 миллионов, или 500 миллионов,
все равно оставалась бы эта красная линия.
Это очень интересно.
Нельзя сказать: мы спасаем нескольких человек, а взамен жертвуем несколькими.
Ведь мы снова стали такими, как в Средние века, когда они бросали
девственниц драконам.
Это просто невозможно.
Это развитие в истории идей, что мы просто устанавливаем пределы для государства.
Кроме того, человеческое достоинство устанавливает для государства пределы, за которые оно не должно выходить.
Ограничения, которые он сам себе установил.
Да... всегда будьте осторожны,
у государства не так уж много хорошего.
Государство всегда должно быть вынуждено уважать границы.
Но это также и во втором предложении:
Власти, то есть государство и все государственные органы, обязаны уважать это достоинство.
Потому что это интересно.
Параграф 2 не упоминается ни разу.
Конечно, это касается только государственных учреждений.
И это именно то, что их не волнует.
А это очень опасно.
А теперь мы просто хотим навязать вам эту дискуссию.
Теперь вы должны принять решение:
Почему вы считаете себя вправе релятивизировать или подтасовывать
статью 1 Основного закона?
Если вы найдете повод сказать: "Нет, нам это неинтересно, мы не будем в это вникать".
- с которыми нам, к сожалению, приходится считаться - дорога в Гаагу открыта.
И мы также находимся в процессе поиска государств, которые поддержат нас в этом, потому
что тогда вам придется участвовать.
И, конечно, есть африканские государства, например, которые заинтересованы в том, чтобы
присоединиться, потому что им тоже надоело, что в Гааге судят
только чернокожих африканцев.
Они также говорят: "Да, на Западе есть несколько гангстеров, которые этого заслуживают".
Давайте посмотрим.
Таким образом, федеральный прокурор оказывается в неловком положении, поскольку ему приходится принимать решение:
Хотим ли мы прояснить этот вопрос, так сказать, изнутри и сказать: да, действительно есть необходимость
в действиях, мы должны проработать этот вопрос;
Мы также должны будем посадить виновных в тюрьму или привлечь их к ответственности
- или вы хотите смутиться тем, что все это будет решаться на международном уровне под наблюдением
мировой общественности?
Да, очень интересно.
Но суть в том, что вы переворачиваете все правила, которые создало государство, или в которых оно в высшей
степени юридически обоснованно заявило, что для того, чтобы защитить хотя бы одного или даже миллион
человек, вы не должны вводить ничего, что в свою очередь поставит под угрозу хотя бы одного человека.
Мне кажется очень интересным, что вы перевернули это и напали на него.
Другими словами, вы уже даете ему высокий шанс,
Я говорю о логической аргументации, иначе вас бы здесь не было.
С точки зрения интеллектуального мышления, дело для меня ясное.
Вам придется придумать что-нибудь, чтобы объяснить это.
Возможно, вы скажете себе с обычной легкомысленностью: да, да, мы понятия
не имеем о юриспруденции и так далее.
Но прямо здесь! - Я имею в виду, что некоторые положения в законе сформулированы
так просто, что все их понимают.
- В частности, мне нравится еще одно: здесь нет цензуры.
Ну, я думаю, что сформулировать юридическое положение не так уж и просто.
Но я вижу, что многим немецким политикам очень трудно это понять.
Я имею в виду миссис Нэнси Фезер, ей все равно, что там написано.
Она говорит: "Да, мы вводим цензуру только для вашей защиты".
Я имею в виду, когда я смотрю Kla.TV - там все эти странные педики разговаривают и так далее,
мы должны защитить население от этого.
Так что, конечно, мы имеем с вами хорошие намерения.
И - нет, конституция
абсолютно ясна - этого не
произойдет!
И эти права на защиту обязывают государство мириться именно с тем,
что идет вразрез с правилами.
Если он одобряет только то, что сам считает хорошим, это не свобода.
Нет.
Нет, он должен найти ее, ... Звучит логично.
...где они гневаются против этого и говорят: да, они имеют право; - или знаменитое высказывание Вольтера:
Даже если я осуждаю то, что вы говорите, я хочу отдать за это свою жизнь и бороться за то, чтобы вы могли это сказать.
Это принцип Партии свободы.
Очень красивая цитата;
да. - Мистер Занетти, большое спасибо за ваши комментарии.
Что произойдет с 599 обвинениями, если окажется, что Международный уголовный суд
не является независимым, т.е. если
эта юрисдикция не сможет адекватно рассматривать эти преступления
против человечности?
Потому что в какой-то момент и каким-то образом должен быть найден способ предотвратить
подобные преступления в будущем.
Вы затрагиваете еще один важный вопрос: независимость судебной власти.
В Швейцарии мы тоже постоянно спорим о том, как лучше этого добиться.
И такой международный орган, конечно, никогда не будет полностью независимым.
Но это попытка получить возможность наказывать даже серьезные преступления
в рамках международного права.
Я имею в виду, когда мы вспоминаем Нюрнбергский процесс или после ужасов Второй мировой войны - конечно,
это было правосудие победителя, конечно, оно запятнано этим недостатком, - но это была первая попытка
создать правосудие, установить правила, преступления против человечества - или, как мы теперь
говорим здесь: гуманности - или военные преступления и так далее.
Несмотря ни на что, это квантовый скачок в истории человечества.
Надо сказать, что
стандарты были установлены и для последующих случаев.
Теперь создан международный трибунал, и крупные страны заявляют:
Да, это очень хорошо, но для нас это не имеет значения.
Американцы утверждают, что если один из наших солдат предстанет там перед судом,
президент или страна обязаны применить военную силу, чтобы вызволить его.
И вы можете себе представить, насколько независим такой суд.
Я не думаю, что русские тоже замешаны, но сейчас против Путина возбуждено дело.
Конечно, есть много вещей, которые имеют политическую подоплеку.
А с другой стороны, как я уже говорил, есть африканцы, которые говорят:
Почему всегда только мы, а не другие?
Затем каждая страна выбирает, следовать ей или нет.
Да, именно так. Это больше, чем просто детская болезнь.
Это, конечно, проблемы, которые просто обязаны решить такие международные органы.
Вопрос в том, придется ли нам просто смириться с этим и жить в свое удовольствие, или же мы можем как-то
попытаться улучшить ситуацию шаг за шагом.
Я думаю, что это было бы очень желательно, но, конечно, важно, чтобы это воспринималось
широкой мировой общественностью как справедливое.
Конечно, это требует больших усилий; многое должно быть правильным.
Политики федеральных земель также должны взять на себя обязательства.
Но, как мы видим, тенденция на данный момент скорее противоположная.
Судебная власть практически превратилась в инструмент власть имущих.
Весьма проблематичное
развитие событий, не так ли?
Я имею в виду, даже... Я видел это в Германии, где министр внутренних дел использует секретную службу против непопулярных государственных служащих.
- Мы видим, как абсолютно благородный человек, такой как Ханс-Георг Маассен, подвергается
наказанию за то, что он просто позволил себе высказать свое мнение.
Это ... - Или даже целые партии, верно?
Когда партия настолько доминирует, как сейчас AfD, в демократическом обществе нельзя даже думать о ее запрете.
Об этом говорится в статье 20 вашего Основного закона: Вся государственная власть исходит от народа.
Другими словами, именно народ избирает правительство, а не наоборот...
...Да, так и должно быть.
Да, но мне кажется, что сегодня не хватает ясности в таких банальных вещах.
Или же происходит обсуждение: Да, может ли у нас быть демократия сверху вниз?
' ... Нет, вы должны получить демократию.
Власть имущие имеют над нами не больше власти, чем та, которую мы им даем.
И вам придется бороться за это снова и снова.
Так что вы не получите демократию бесплатно,
вы не получите свободу бесплатно.
Когда мы говорим "75 лет правам человека". Это все хорошо и прекрасно.
Но на самом деле это всего лишь каталог ООН, о котором мы говорили 75 лет назад,
когда отмечали юбилей 10 декабря.
Но понимание того, что эти права даются нам от рождения, потому что мы - люди!
Мы должны вернуть это в головы людей!
И в случае с Короной мы увидели, как политики разыгрывают
из себя... Иногда я вспоминал, как в детстве играл с железной дорогой
Märklin, где с помощью трансформера можно было заставить поезда
ехать быстрее или медленнее, и как сегодня
они поступают с нашими гражданскими свободами.
Они бросают нам кусок и говорят: "Да, мы покончим с этим", они назначают дату, когда конституция снова начнет действовать.
Однако конституция или основной закон должны быть скалой в прибое и точно
действовать в штормовые времена.
Не может зависеть от политики, когда применяется конституция.
Такие вопросы вообще не обсуждаются.
Я считаю это крайне опасным.
Карл Шмитт говорил, что суверенитет принадлежит тем, кто имеет в своем распоряжении чрезвычайное положение.
И теперь мы видим, что это, очевидно, администрация и правительство.
Они получают выгоду от чрезвычайного положения и поэтому могут его объявить.
И эта тотальная коррупция закона идет еще дальше.
То есть, когда я вижу в Германии, как правительство всерьез добивается введения чрезвычайного
положения и хочет ввести его, чтобы принять неконституционный бюджет, то мы недалеко
ушли от произвола, потому что это и есть
произвол.
Конечно,
это видно по недовольству людей, рейтинги опросов
в подвале, как никогда раньше, но у
нас, если я вас правильно понял...
Ничего не происходит, ничего не происходит.
В том-то и дело, что
ему нужна эта контрреклама.
Или, возможно, мы уже согласны с тем, что это невозможно.
Но где же крупные СМИ, которые просто задают несколько вопросов?
У нас есть люди, которые сейчас... включая федерального канцлера, я не хочу обижать этих
людей, это не мое дело как гражданина Швейцарии, но есть серьезные обвинения
в коррупции, например, в связи с этой историей с cum-ex.
А он не помнит.
Он просто говорит: "Я не помню", и это проясняет ситуацию.
И все это проглатывают.
Да, но правильнее было бы сказать, что если он не может вспомнить такие вещи, то, возможно, он не подходит для работы в Федеральной канцелярии.
Возможно, вам придется спросить кого-то еще.
Он должен подумать об этом.
Да. Мы с радостью это сделаем.
В конце концов, у него есть вице-президент, и, возможно, именно вице-президент мешает
людям сместить его.
Но, мистер Занетти, чтобы перейти к решению проблемы, если мы действительно имеем дело со злоупотреблением
властью в глобальном масштабе, а также в национальном масштабе, очевидно.
Все примеры, которые вы только что перечислили, - это явное злоупотребление властью и полное отсутствие дискурса.
Другими словами, это было бы отправной точкой, как я понимаю, чтобы заставить
людей снова мыслить свободно. Я правильно вас понял?
Что вы заставите их обсудить. Что мнения снова разрешены.
Культура дебатов - это важно, и мы должны прекратить...
Нет такого мнения, которое можно было бы с самого начала исключить как морально предосудительное.
Это невозможно.
Вы должны это разрешить.
Вы также можете опровергнуть мнение.
Но если мы утратим эту культуру, то наша демократия пойдет коту под хвост.
Мы просто обязаны это увидеть.
И у нас как раз был такой случай.
Я имею в виду злоупотребление судебной властью как инструментом власти... Это должно вызвать возмущение.
Я имею в виду, когда я вижу, что Майкл Боллвег провел девять месяцев в тюрьме, и этого даже
недостаточно для обвинительного заключения.
А эти рейхсбюргеры, я их не знаю. Они наполовину сумасшедшие.
Но в нашей стране вы все еще можете быть таким. В свободной стране разрешается быть наполовину сумасшедшим.
Я не знаю, что именно они сделали.
Но они уже год сидят в тюрьме. И пока никакого судебного иска.
Ведь Habeas Corpus Acte уже несколько сотен лет.
И мы, очевидно, снова отброшены назад с точки зрения интеллектуальной истории, потому что государство
может просто присвоить себе каждое право.
Если они преступники, они должны быть наказаны и осуждены.
Я ничего не имею против этого.
Да, но потом докажите им это.
Но эти люди... они также смеются над вами, с переворотом ролика и так далее.
И та старушка, как она вышла из машины, и так далее.
Именно от этих людей исходит самая большая опасность, угрожающая Германии.
Сейчас это сотрясает Республику.
Так что вера в республику не за горами.
Да, возможно, это так.
Очень хорошо подытожено.
Мистер Занетти, суть в том, что нам нужен открытый дискурс.
Нам нужна культура дебатов. Я правильно вас понял.
И обратился к аудитории: культура спора, которая не просто делегирована юристам
и правоведам, а которые спорят в своей области на юридическом уровне.
И мы, население, тоже должны научиться снова обсуждать вещи.
Я правильно вас понял, не так ли? Это старая добрая система сдержек и противовесов.
[Система сохранения разделения властей]. Именно из принципа разделения властей.
Власти не только разделены. Кроме того, есть еще и запрет на власть.
Поэтому им приходится время от времени устраивать парады друг другу.
Вот в чем задача!
Но вернемся к Короне.
Я имею в виду, что самым важным органом принятия решений был этот знаменитый коммутатор, эти
конференции Zoom, которые они проводили, министерские конференции с премьер-министрами.
Иными словами, орган, который нигде не предусмотрен в Основном законе.
Они приняли решение о введении чрезвычайного положения.
И тогда они сами становятся суверенами, перефразируя Карла Шмитта.
Этого не может быть!
Нет, нет, нет.
Ни в коем случае.
Абсолютно позорно.
Да. Очень хорошо.
Мы очень, очень рады принять ваши предложения к сведению.
Раздайте их зрителям.
Мы также очень благодарны каждому адвокату, который ведет эту борьбу.
На тех уровнях, где мы не можем этого сделать, да, я бы вообще не добился никакого прогресса.
Это не мой мир.
И я очень благодарен, что есть такие люди, как вы, которые привержены этому.
Но я понял, что могу внести свою лепту в эту культуру дебатов,
обсуждать ее с окружающими и передавать дальше.
И мне не терпится увидеть, что получится завтра.
Мы скрестили пальцы.
Я действительно вложил в это мероприятие много сил и энергии.
Спасибо, мистер Занетти.