22 февраля 2024 года суд постановил, что журналист Джулиан Ассанж, находящийся под стражей в
Великобритании, может быть экстрадирован в США.
Там ему грозит 175 лет тюремного заключения.
Единственный оставшийся вариант для Ассанжа - обратиться в Европейский суд по правам человека.
Джулиан Ассанж подвергается судебному преследованию в США, потому что он опубликовал на платформе Wikileaks видео и
документы, которые документируют военные преступления США.
В последние годы немецкий журналист доктор Милош Матушек неоднократно обращался к судьбе Ассанжа и значению его дела
для всех нас в многочисленных текстах, подкастах и видео.
Цитата: Они хотят сделать из Ассанжа пример:
Вот с чем вам придется столкнуться, дорогие журналисты, если вы осмелитесь разоблачить
военные преступления или другие грязные дела.
... В следующем докладе д-р Матушек объясняет, почему дело Джулиана Ассанжа в особенности касается всех нас и может
послужить примером для подражания журналистам во всем мире.
Вы должны представить себе основателя Wikileaks Джулиана Ассанжа как сломленного человека сегодня:
Несколько лет в стесненных условиях в посольстве Эквадора в Лондоне, затем три года одиночного заключения в тюрьме
Белмарш*, что, по мнению специального докладчика ООН Нильса Мельцера, являлось случаем психологической пытки;
и, наконец, бесконечный, изнурительный показательный процесс по делу об экстрадиции в
США, который теперь следует считать проигранным.
С юридической точки зрения, судебный процесс в Англии практически исчерпан, и после окончательной апелляции
единственным оставшимся вариантом является обращение в Страсбург, в Европейский суд по правам человека.
Окончательный суд в США не за горами, обвинение 175 лет тюрьмы за шпионаж, среди прочего.
Это было бы смертным приговором для Ассанжа.
Сколько может выдержать человек?
Но вы также должны думать о Джулиане Ассанже как о символе, как о показателе свободы на Западе.
И в этой своей функции символа он непоколебим.
О состоянии свободы прессы можно судить по состоянию Ассанжа.
И именно здесь правительства США и Великобритании совершают самую впечатляющую ошибку:
Сейчас они превращают Ассанжа в мученика, а себя - в палачей и исполнителей.
То, как они обращаются с Джулианом Ассанжем - на глазах у всего мира, - это клятва в верности западному сообществу ценностей:
Гуманизм, права человека, верховенство закона приносятся в жертву ради политики власти.
А правительства по всему миру хранят молчание.
Министр иностранных дел Германии Баербок, имеющий образование в области международного права и поэтому знакомый с понятием
пыток, хотел выступить в поддержку Ассанжа еще до выборов.
Теперь, когда она находится в правительстве, она вдруг перестала видеть необходимость в действиях.
Они хотят сделать из Ассанжа пример:
Вот с чем вам придется столкнуться, дорогие журналисты, если вы осмелитесь разоблачить военные преступления или
другие грязные дела, которые люди предпочтут скрыть за барьером Arcana Imperii, государственной тайны.
Военные преступники в Афганистане и Ираке, вплоть до высших эшелонов руководства США и
Великобритании, остаются неоспоримыми и по сей день.
Агрессивные войны лично для вас менее рискованны, чем критические репортажи о них.
Любому, кто захочет выполнять свою роль журналиста так же радикально прозрачно, как Ассанж, в будущем
придется навесить на себя ярлык врага государства и считать себя фактически вне закона.
Дело Ассанжа - это скандал нашего времени, самая заметная жестокая несправедливость, совершенная в
отношении отдельного человека, самое большое из возможных предательство наших собственных ценностей.
Чем очевиднее Джулиан Ассанж превращается в мученика за свободу прессы, тем очевиднее для всех становится,
что демократия и верховенство закона здесь заброшены.
На по-настоящему свободном Западе диссидентов не может быть по определению;
Любой, кто пытается преследовать других за публикацию правдивых фактов, очевидно, переметнулся на другую
сторону и поменял демократию на форму феодального правления.
Любой, кто действует подобным образом, действует из паники, беспомощности и страха перед просветлением и ответственностью.
Я хотел бы написать в семейной книге то, что уже знал Эмиль Золя, когда опубликовал свое знаменитое J'accuse*:
Правда уже в пути, и ничто ее не остановит.