"Так что это были не вирусы, я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы еще раз сказать вам, что мы пережили."
"Таким образом, мы постоянно подвергаемся воздействию множества новых, чужеродных вирусов.
Мы можем это сделать. Не нужно бояться."
\ Поэтому, когда вы пугаете людей или предупреждаете их о болезни, вы должны быть уверены,
что действительно знаете, что это за болезнь.
Иногда это также отравление.
Представьте, что вы предупреждаете людей о каком-то вирусе, а они настолько ослаблены глифосатом, что их микробиом
разрушен, и они страдают от симптомов отравления и не могут больше переносить определенные вещи.
А потом вы говорите: о, но ведь есть вирус.
Людей просто систематически ослабляли какими-то ядами. Такое тоже может быть."
"Когда здоровье находится под угрозой?
Как вы можете это распознать?
Узнать, находится ли она в группе риска, можно только с помощью теста ПЦР. Так утверждает ВОЗ.
Определяет, как распознать опасность и какие опасности могут возникнуть.
У них везде есть свои люди, и теперь они все чаще устанавливают их повсюду, и если что-то видно, и они
определяют это как что-то, то это обезьянья оспа."
Доктор Вольфганг Водарг сделал эти заявления во время своей лекции 23 февраля 2024 года в Рейдене, Швейцария.
Название его швейцарской премьеры было таким: "Пандемии вместо демократии - правление страхом?"
<Доктор Водарг - специалист по внутренним болезням, пульмонолог, социальный врач, доктор гигиены и экологической
медицины, в течение многих лет возглавлял орган здравоохранения.
В 1991 году он получил стипендию по эпидемиологии в Университете Джона Хопкинса, США.
С 1994 по 2009 год он был членом парламента от СДПГ в немецком Бундестаге.
С 2011 года он работает преподавателем в университете, ученым в области здравоохранения и автором. Его книга
"Ложная пандемия", опубликованная в 2021 году, стала номером 1 в списке бестселлеров SPIEGEL.
Ниже вы можете посмотреть краткое содержание его двухчасовой презентации.
Водарг объясняет, почему в предполагаемой пандемии коронавирусов виноваты не вирусы, а способность ВОЗ давать определения.
Это были не вирусы Итак, а теперь о следующем.
Поэтому, пользуясь случаем, хочу еще раз сказать, что мы столкнулись не с вирусами.
Вирусы, когда вы видите это, множество самолетов, облетающих мир за 24 часа, - это период времени.
В каждом самолете 200-300 человек, и все они полны вирусов.
Каждый день 10 миллионов пассажиров привозят свои вирусы по всему миру, а мы их обмениваем.
Вы когда-нибудь проходили контроль в аэропорту и сидели рядом друг с другом в самолете?
- Маска совершенно не помогает.
Вирусы есть, и ими обмениваются.
Это происходит уже несколько десятилетий, и не только на самолетах.
Это нормально, всегда есть новые вирусы, они постоянно меняются, особенно РНК-вирусы, такие как
корона-вирусы, которые меняются очень быстро, постоянно.
А то, что вам говорят о множестве вариантов, просто смешно.
Этот сюжет как-то сам собой вырисовывается.
Это нечто избирательное.
Природа гораздо более дикая, ведь вирусы не распространились, предположительно, только из Уханя.
Но и здесь были свои.
В Швейцарии есть много мест, где были вирусы, некоторые из них, вероятно, даже.
Они распространились отовсюду и постоянно меняются и адаптируются.
И их иммунная система, мы познакомимся с ними со всеми.
И у нас безумное количество тренингов, например, благодаря туризму, благодаря
глобализации экономики, люди путешествуют по всему миру.
Это все люди, которые летают туда каждый день.
Они узнали о вирусах не знаю откуда, с какого-то острова в Восточной Азии.
Вернись, ты был на рыбном рынке.
И тогда они увидели жуков, которых вы едите во Вьетнаме.
И гусеницы, и все такое. И было много людей, и было тесно.
И это был хороший праздник, говорят они.
Ничего не было.
Поэтому мы постоянно подвергаемся воздействию множества новых, чужеродных вирусов.
Мы можем это сделать. Не нужно бояться.
Неумелая промышленность
Если вы посмотрите на данные о том, где люди заболевали в прошлом, например, вот здесь, это от Питера Доши, он однажды
сделал это, это грубое резюме его графиков в Der Spiegel.
Он проанализировал смертность от гриппа в США с 1930 по 2004 год.
И, как вы видите, после мировой войны этот показатель значительно снизился.
Осталось совсем немного. Почти никто не умирает.
Между прочим, старики умирают. Так и должно быть, не так ли?
Да, они умирают и иногда болеют гриппом.
Да, и иногда вы вдруг начинали, после войны, в 1960-х годах, так сказать, что это были за вирусы?
Сначала вы начали их искать, а потом уже знали пять или шесть из 200, которые известны вам сейчас. И только
те, для которых у вас были тесты, могли быть доказаны.
И тогда грипп можно будет обнаружить.
Именно на этом они особенно сосредоточились.
Кто-то также сказал, что, возможно, удастся создать вакцину.
А потом вы просто проверяли, есть ли в странах дозорные по гриппу.
Сколько случаев заражения гриппом было обнаружено и так далее.
Потом они сказали, что это грипп А или В. Затем были HN1, H5 и все подвиды снова.
Вот почему каждый год нужно делать новые прививки, потому что они меняются.
А потом вам снова придется делать прививку.
Это безумная индустрия, тот факт, что у вас есть эти, ох, опять эти варианты, у них должна быть
новая вакцина против Омикрона, и мы уже готовим ее.
А потом . . . И потом, если вы ищете только одну из них и тест положительный, например, только грипп или
только корону, то вы даже не посмотрели на остальные.
Дело в том, что в большинстве случаев, примерно в 40 процентах случаев, заболевание вызывают два вируса.
Иногда, если у вас два вируса, вы не заболеваете, но только если у вас один.
Иногда два вируса усиливают друг друга.
Это зависит от того, какие вирусы появляются и в какое время.
Другими словами, это очень, очень сложно.
На самом деле вам нужен дифференциальный диагноз, а анализ, каким бы точным он ни был, ничего вам не скажет, особенно ПЦР-тест.
И если вы хотите оценить такой риск, стоит ли обращать внимание на то, заболевает ли больше людей, чем обычно?
Или действительно, можно ли четко диагностировать болезнь? Корона?
И как вы можете исключить, что это не другие вирусы?
Как вы можете определить, что симптомы действительно вызваны этой инфекцией, если у вас есть
тест, который может надежно выявить коронавирус?
Поэтому, когда вы пугаете людей или предупреждаете их о болезни, вы должны быть уверены, что действительно
знаете, что это за болезнь. Иногда это еще и отравление.
Представьте, что вы предупреждаете людей о каком-то вирусе, а они настолько ослаблены глифосатом, что их микробиом
приходит в беспорядок, у них появляются симптомы отравления, и они больше не могут переносить определенные вещи.
А потом вы говорите: о, но ведь есть вирус.
Люди были просто систематически ослаблены какими-то токсинами. Такое тоже может быть.
Дифференциальная диагностика важна не только для отдельных людей, но и для эпидемиологов.
Да, и еще можно посмотреть на Институт Роберта Коха, они всегда смотрят на количество случаев гриппа.
Еженедельно в них отчитываются 600 медицинских практик.
В моем случае их очень и очень много. Существует определенный стандарт, и затем вы можете сравнить продольный
срез по годам, чтобы понять, стало их больше или меньше.
И именно это я и искал в первую очередь, это практически то же самое, что я делал с женой Томсена.
Институт Роберта Коха сотрудничает с 600 медицинскими учреждениями по всей Германии.
А потом я посмотрел и увидел - вы видите эту строчку, это 2020 год - и вдруг в марте наступила блокада, никто
больше не болел, пандемия бушевала, и никто не заболел.
И это меня удивило.
Я знаю, почему этот показатель снизился, потому что никто больше не ходит на прием к врачу.
Вы должны были носить маску и проходить тест, а люди говорили: Нет, потому что теперь они мне верят, мне
не нужен больничный лист, и я не должен идти к врачу.
А потом, если у них был грипп, они лечили его таким образом.
И это продолжалось весь следующий год.
Это 2021 год - тоже ничего, совсем ничего, целый год ничего.
Еще даже не было сезона гриппа.
Да, я всегда думал, что такая пандемия - это катастрофа, что больницы перегружены. - Но это оказалось не так. У
меня сейчас нет данных, но вы, наверное, знаете, что в это время в больницах сократили количество коек.
Тест ПЦР сделает или сломает пандемию (Китай)
И это из Китая. Именно в этом я был уверен, когда в начале марта навел справки в китайском ЦКЗ. Какие там данные?
И именно в этих случаях были получены положительные результаты ПЦР-тестов.
И вы видите, что каждый день было всего несколько тысяч случаев.
И вдруг 1 марта, как по заказу, он упал.
Это был конец пандемии в Китае. Они просто выключили ее.
Подумайте о самолетах, о людях - здесь повсюду полно людей.
У них было несколько вирусов. Они просто отключили пандемию на ночь и все такое.
Они просто прекратили тестирование. Все исчезло.
Мы могли бы сделать то же самое здесь.
И эта болезнь была определена.
И ВОЗ сделала это еще до того, как все началось, то есть в 2019 году.
Они определяли заболевание в соответствии с кодом МКБ.
Это то, что может сделать ВОЗ.
Он может определять диагнозы.
Определение означает, что вы поставили вокруг него ограду, и то, что находится внутри, принадлежит ему.
Это определение.
И они определили, что есть Covid-19, который, по их словам, является новым опасным патогеном из Уханя.
И это можно определить с помощью теста.
Это ПЦР-тест мистера Дростена.
Вот что мы записали.
И если он положительный, то это Covid-19, а бывают и бессимптомные течения.
Это означает, что люди здоровы, но тест положительный.
А потом им ставят второй диагноз.
Это означает, что вирус Covid-19 не идентифицирован.
У них даже не было положительного результата ПЦР.
Это были люди, которые контактировали с кем-то, кто был ПЦР-положительным - и был простужен.
То есть у вас должны были быть симптомы и вы должны были контактировать с кем-то, у
кого тест на ПЦР дал положительный результат.
Это тоже Covid-19, потому что у него... другой номер МКБ, немного другой, 7.2. Да, и эти две
вещи, так что они обе всегда зависели от ПЦР-теста.
Если был Covid, то это ПЦР-тест.
И если сейчас обсуждается длительный Ковид или пост-Ковид, то это люди, которые заболели после того, как у них в
какой-то момент были диагностированы эти два заболевания.
Которые совершенно бессмысленны. Они не имеют никакого значения.
Люди, ранее страдавшие синдромом хронической усталости.
Но между ними был положительный тест ПЦР. Теперь это Лонг-Ковид.
И, конечно, не считая того, что они придумали Лонг-Ковид, чтобы скрыть побочные эффекты этих инъекций.
В этом и заключается основная функция.
Вот этот замечательный человек, Кэри Б. Маллис. Это изобретатель ПЦР-теста.
Он говорит, что с помощью ПЦР-теста можно найти все у всех, если есть хоть одна молекула.
В нас есть молекулы самых разных вещей.
Знаете ли вы, что в кишечнике выделяются возбудители столбняка? Многие люди даже не решаются сходить в туалет.
Раньше я проверял очистные сооружения. Как работник здравоохранения, вы также должны проверять
питьевую воду и очистные сооружения и следить за тем, чтобы они работали и не воняли.
Затем мы измерили количество сальмонеллы в сточных водах, поступающих с очистных сооружений.
Их было довольно много, и тогда я подумал, что нельзя плавать дольше десяти минут. Тогда вы получите дозу инфекции.
По этим стандартам вы пытаетесь сориентироваться, и эти вещи, которые вы ищете, вы находите только то, что ищете.
А вот со столбняком, который уже никто не изучает, можно было бы снова поиграть.
Они могут что-то из этого сделать, вы не можете им этого запретить.
Но здесь, здесь вы можете увидеть количество тестов. Это началось в начале 2020 года, тестов становилось все
больше и больше, голубым цветом здесь выделены тесты, и вдруг их стало очень много.
Когда-то здесь их делали очень много.
Это было осенью 2020 года, когда они проводили испытания в домах престарелых и везде, отправляли персонал домой, где старики
оставались без ухода и попадали в больницу, интубировались в 80 лет, лечились Ремдезивиром,
погибали, чтобы мы могли увидеть жертв Ковида-19.
Красный цвет на кривой, это шкала здесь, это процент положительных тестов.
Вначале она была довольно высокой.
Летом здесь ничего не было.
Они проверили их в аэропорту, но ничего не нашли. Вот.
А потом началось, потом все больше процентов, потом дошло до 10 %, вот примерно, и было,
так что до 10 % тесты были положительными.
Конечно, в зависимости от количества тестов, это довольно много.
Смотрите, он уже почти здесь, тогда у вас почти, да, это 1, 5 миллиона тестов в неделю, были сделаны здесь, в Германии.
Это цифры, не так ли? Это цифры, 2,5 миллиона тестов было проведено здесь в апреле 2022 года, 2,5 миллиона тестов в неделю.
И посмотрите, сколько из них были положительными.
Впоследствии до 50 % случаев были положительными.
Это полный абсурд, абсолютная бессмыслица.
Это не просто пустая трата ресурсов, а распродажа всего населения.
И у нас есть институты, которые на самом деле знают лучше.
У нас есть Институт Пола Эрлиха, Институт Роберта Коха, умные люди в университетах.
Почему они держали язык за зубами во время такого цирка?
Но что же мы испытали?
Затем я снова стал искать что-то другое.
Я заглянул посмотреть, сколько, там всегда были заметки, люди в голубом свете, они уже были в годах, так что в 2021 году.
Вы можете видеть эти различные пунктирные или сплошные линии: сплошная линия - 2021 год, остальные - два года до этого.
И это респираторные причины, по которым вас отправляют в отделение неотложной помощи по поводу респираторного заболевания.
И они подсчитаны, ставки.
Эти задания распределены по всей Германии.
На тот момент существовало всего шесть таких центров, где регистрировались эти чрезвычайные операции.
А теперь их стало еще больше.
Вы видите, что изменений нет.
Респираторные заболевания не имеют значения, о чем это было - о чем еще, Корона?
Предполагается, что это респираторный вирус.
Смотреть не на что, - удивился я. А это что такое?
А потом я еще раз посмотрел: как это было с другими миссиями?
Это были сердечно-сосудистые причины, связанные с неотложной помощью, т.е. сердечно-сосудистый анамнез.
И вдруг вы видите, как параллельно с этой, расположенной под ней - я сам это сделал, поставил их одну за
другой - эти две вещи, точно синхронизированные по времени.
Именно здесь вы впервые видите эту серую линию.
.
Смотрите, есть один.
Это люди, которые сделали первую прививку, первую инъекцию.
И это те, кто получил вторую инъекцию.
И здесь, особенно с началом второй инъекции, но и здесь эта кривая внезапно поднимается вверх, причем до совершенно иного
уровня, удваивается, в два раза усиливается действие из-за сердечно-сосудистых осложнений, параллельно, параллельно
во времени, введению этих РНК-веществ, этой генной терапии.
Они вовсе не были больны. Нельзя лечить больных людей - это отравление.
То же самое относится и к неврологическим заболеваниям, которые тоже существуют.
Вы также можете увидеть, как внезапно повысился уровень заболеваемости, причем очень сильно, из-за инсультов,
неврологических расстройств: Люди слепли, и все в таком духе.
Он подорожал одновременно со шприцами. И это меня тогда очень насторожило.
Я увидел это, как только все началось.
Это было около 21 года, когда данные были доступны.
И это дало мне уверенность в том, что шприцы станут токсичными.
Избыточная смертность .
А теперь появились анализы, которые показывают, что избыточная смертность совершенно не зависит от
диагноза. Они просто смотрели на то, сколько людей умирает.
По мере того как население стареет, все больше людей естественным образом умирает.
Когда население моложе, умирает меньше людей.
А люди, которые уже умерли однажды, не могут умереть снова.
Вы действительно знаете эти вещи.
И это также должно быть представлено математически.
Если вы хотите оценить эпидемиологическую ситуацию, вам необходимо стандартизировать ее
по возрасту. И Купер сделал это очень хорошо.
И тут он понял, что, судя по возрастным группам, с детьми здесь, в 21 веке, ничего не произошло.
А среди молодых людей в возрасте от 15 лет и старше внезапно появилась, ничего не было, заниженная смертность в годы пандемии.
Но когда пандемия уже пошла на убыль, они внезапно умерли.
И молодые люди погибли здесь.
Избыточная смертность среди 40-49-летних составляет 8 %.
Это очень много. Это необычно.
А потом здесь была возрастная группа, которая умерла, не знаю почему.
Мистер Купер тоже не может этого объяснить, я не знаю.
Люди в возрасте 50-59 лет умирали не так часто.
Была ли это группа, которой каким-то образом удалось избежать шприца, я не знаю.
И это продолжается и здесь. В 2022 году ситуация ухудшилась, крайне ухудшилась среди очень молодых людей, превышение
смертности на 10% среди молодых людей во всех трех группах.
То же самое можно сказать и о тех, кому 70 лет и больше.
Это то, что действительно вызывает тревогу.
Это очень много. И это водонепроницаемые данные.
Общая смертность, в которой не указано, от чего они умерли.
Но они не умерли в год пандемии, а когда инъекции были сделаны всем, более чем 80
процентам населения, дважды или трижды, они умерли.
И я считаю, что этого достаточно. Вот почему эти шприцы должны были быть немедленно изъяты из продажи. Гораздо раньше.
Даже когда появились первые побочные эффекты, что было хорошо видно по VAERS, в Америке, властям сказали бы
немедленно прекратить, в прошлом, когда мы еще могли в какой-то степени полагаться на них, я надеюсь.
И они этого не сделали.
Это сделано намеренно.
По-другому это не объяснить.
Кто-то должен был позаботиться о том, чтобы люди не были защищены.
Кто-то задумал зло для людей.
И да, это было то, что мы называли пандемией...
Здесь вы можете увидеть все это снова с течением времени. Здесь вы можете увидеть молодых людей.
Их погибло меньше, чем обычно.
Здесь тоже, даже до 30, ничего не произошло.
А потом, когда это началось здесь, это началось и с молодых людей с избыточной смертностью.
И вот как раз избыточная смертность в то время, когда людей убивали в домах престарелых и в больницах.
Там были только старики. Это не типично для пандемии: иногда только молодые, иногда только старики.
Вам придется решать, как и кого вы хотите убить. Это невозможно.
Так что он не поместился ни сзади, ни спереди.
Я больше не хочу этого. Это так нелепо.
Именно такой образ представляют нам вирусологи: Есть, есть Ухань, опасная штука.
И тогда половина общества и науки понимает, что это должно быть сделано в лаборатории.
Говорят, что анализ был сделан на рыбном рынке.
Ничего не приходило, совсем ничего. Пришли тесты.
Никаких опасных вирусов не распространялось, вообще никаких.
И эта дискуссия об ивермектине или гидроксихлорохине - фикция, отвлекающий маневр.
Мы никогда не нуждались в этом при любой форме гриппа.
И люди, которые использовали его, потом говорили, что им это удалось: Но мы спасли людей с помощью ивермектина.
Они даже не провели дифференциальную диагностику, чтобы выяснить, что еще там было.
Нет! Новых вирусов не было.
И Джей Джей Коуи, биолог, очень хорошо это проиллюстрировал.
И здесь тоже было несколько очень занятых японцев.
Затем они сказали: Да, смотрите, какие варианты были?
А потом они смотрели и смотрели - они действительно такие дотошные - они смотрели все: где
вирусы, какие типы и как они были представлены.
И они посмотрели друг на друга: как они различаются с последовательностями, различными вариантами, которые появились?
А потом они смотрят: о, это забавно.
Такого еще не было в природе, чтобы эти... как это могло произойти? Это подходит.
Они обнаружили, что образование некоторых омикронных изолятов не было результатом эволюции генома.
Они сказали, что такая механика не встречается в эволюции.
А потом они также заявили, что в 2020 году варианты Омикрона уже можно будет обнаружить повсюду.
Это не вписывается в ту историю, которую нам рассказывают.
И затем вывод: возникновение вариантов произошло благодаря совершенно новому механизму, который
невозможно объяснить с помощью современной биологии.
Они сказали, что ничего подобного в природе не существует.
И они действительно приложили немало усилий.
Это великолепная работа с множеством деталей.
И есть много, много страниц действительно хороших работ, где они вполне трезво доказывают это.
А если вы посмотрите, то у меня есть контакты с вирусологами и людьми, которые также активно занимаются молекулярной биологией.
И они знают, что РНК и РНК-вирусы совершенно нестабильны.
У Коуи есть хороший пример, объясняющий это.
Он говорит, что если вы хотите что-то воспроизвести, сделайте копию, то с RNA это все равно что иметь
музыкальную кассету и копировать ее на следующую кассету.
Затем появляется небольшой шум.
А если вы захотите скопировать эти песни еще раз, то шума будет еще больше.
А если скопировать их еще раз, то музыки почти не будет слышно.
Точно так же обстоит дело с РНК-вирусами.
Вы не можете перемещать вещи, не изменяя их, но вы можете сделать это очень быстро.
Подумайте о 10 миллионах пассажиров в самолетах каждый день или что-то в этом роде. Это абсурд, эта
история, которую нам рассказывают о вирусе, который распространяется, который меняется.
А потом вы находите вариант. Это не работает.
Но как сделать так, чтобы эти варианты можно было найти по всему миру?
Для этого используется специальная техника, позволяющая собирать эти небольшие фрагменты, в данном
вирусе содержащие 30 000 нуклеотидов, и собирать их.
На самом деле они были только в компьютере в Ухане. Они были там.
В компьютере была такая последовательность.
В нем были опасные вещи, опасные эпизоды. И у вас они были.
А потом они собрали что-то, собрали это в природе, провели выравнивание и создали РНК.
А поскольку она меняется так быстро, то, чтобы сохранить ее, нужно переписать с нее ДНК. Вы должны расшифровать ее.
Вы должны были сделать штамп из оттиска штампа RNA.
А печать - она долговечна.
ДНК мамонтов была найдена во льду.
И тогда они снова попытались использовать слонов или ... снова использовать их для разведения.
Таким образом, эта ДНК невероятно стабильна.
И Коуи объяснил это тем, что ДНК - это как копирование компакт-дисков.
Они абсолютно одинаковы. Цифровые копии абсолютно одинаковы.
И их хватает надолго.
Но при копировании кассеты шум увеличивается.
Это РНК.
И именно поэтому невозможно выпустить РНК, даже искусственные РНК-вирусы, созданные в лаборатории, так, чтобы они
имели хоть какой-то радиус действия и выживали сколь угодно долго, не претерпевая масштабных изменений.
А в эволюции вирусы развиваются в направлении лучшей адаптации к хозяевам.
Это означает, что вирус, убивающий своего носителя, глуп и не имеет шансов на выживание.
Только вирусы, которые поддерживают в нас жизнь, так что мы понимаем, что они у нас дома, мы их даже не замечаем, они
могут прекрасно размножаться повсюду. И в самолетах, и в поездах, и здесь тоже, вы можете распространять вирусы повсюду.
Это одна из тех вещей, которые обеспечивают им шансы на выживание.
Вы знаете, что вы состоите из 30 триллионов клеток, клеток тела. В среднем 30 триллионов, в
некоторых случаях больше, но ваш геном находится там.
Это ваши клетки, это вы. Так вас можно узнать.
И еще 39 триллионов микроорганизмов, которые живут в вашем кишечнике, на вашей коже, на слизистых оболочках.
Это такие... вы превратитесь в пейзаж, где природа буйствует.
И это все важные, важные микробы. Они выполняют определенную функцию.
Благодаря им вы стали тем, кто вы есть на самом деле.
В вашем геноме есть микробы. Они включили вашу генетическую последовательность в ваш геном, от вирусов, от ретровирусов.
Они были включены. Так и произошла эволюция человека.
Были определенные вирусы, из-за которых нам больше не нужно было откладывать яйца.
Так что это развитие, это эволюционное развитие происходит через перенос генетической информации от одного живого существа
к другому. И самое приятное, что сейчас идет дискуссия, есть ли вирусы или нет? Для меня это немного, да, отвлекает.
Однажды люди обнаружили нечто, что они назвали бактериями. Это тоже разновидность. А потом у них появились
подгруппы. А потом нашлись люди, которые сказали, что есть нечто, что нельзя распознать под микроскопом.
Но от этого все равно становится плохо, вы можете каким-то образом найти его в воде. И такие маленькие штучки
можно встретить в природе повсюду. Позже их увидели под электронным микроскопом и назвали вирусами.
Позже в теле были найдены похожие вещи, почти точно такие же.
А потом говорят, что это не вирусы, они были, они и сейчас есть. Их назвали экзосомами. Они выглядят почти так же.
В нем также содержится генетическая информация и иногда белки.
Это означает, что в живой природе, разнообразие которой несводимо - это очень важное
предложение - разнообразие природы несводимо.
А наука всегда уменьшает. Она всегда что-то определяет. Она говорит: вот это - это, вот это - это.
Затем это определение сравнивается, и оно часто меняется в науке.
В какой-то момент они перестанут быть пригодными для использования.
И я уверен, что через 20 лет определение бактерий и вирусов перестанет быть важным.
Потому что мы знаем гораздо больше.
С появлением малышей мы знаем, что наши знания становятся все более и более подробными.
Мы знаем все больше и больше о мельчайших молекулах, которые играют определенную роль.
А это значит, что мы должны снова договориться о том, как с этим бороться.
Как мы говорим об этом.
И у них есть имена, чтобы мы могли о них говорить.
И одним из таких имен, сложившихся исторически, является имя Вирус.
И если есть кто-то, кто говорит, что вирусов не существует, то, пожалуйста, убедитесь, что у нас есть новые термины, о которых
мы можем разумно говорить и с которыми мы можем согласиться.
Иногда этот процесс занимает много времени.
Да, и это лабораторные теории. Эпидемии из лаборатории. 309 случаев, когда что-то произошло в
лабораториях за последние 20 лет. Так что ничего.
В основном это были бактерии, причем у ветеринаров, то есть в ветеринарных лабораториях.
И вот 16 раз случалось так, что что-то ускользало из лаборатории. Семья тоже чем-то заразилась. Или возникала небольшая
вспышка, потому что что-то попало в воду или еще что-то.
Но это все очень ограниченные вещи.
Никакого ущерба не было нанесено.
Вот официальный список, опубликованный в журнале The Lancet, этих самых разных патогенов, которые каким-то
образом вырвались на свободу в небольшом количестве.
Так что вся эта дискуссия о лаборатории, созданной в лаборатории, созданной на рыбном рынке, - это
все для того, чтобы отвлечь нас. Это все нарратив.
Забудьте об этом.
А люди, которые рассказывают вам эти истории, пытаются натянуть шерсть на ваши глаза.
Не верьте им.
Это был Ковид-19, мистер Водарг, как вы можете смотреть на это сквозь пальцы?
Разве вы не видели, что произошло на севере Италии?
А гробы в Нью-Йорке, которые там хоронили... Это правда, там умерло много людей.
Вы не можете смотреть на это сквозь пальцы. Это очень опасно.
Да, на севере Италии погибли люди. Но в 2017 и 2018 годах погибло еще больше.
В этих же больницах.
И я нашел в миланской газете сообщения о том, что условия катастрофические, персонал полностью перегружен.
Одни и те же истории снова и снова.
Возможно, фотографии были сделаны в 2017/2018 годах, потому что они были еще более драматичными, чем сейчас.
Но о том, что люди в отделениях интенсивной терапии, естественно, перегружены, я могу рассказать
вам как советник по персоналу в больнице Гамбурга.
Мы, как сотрудники больницы, всегда жаловались, что нам нужно больше персонала. Мы перегружены.
А люди валяются в коридорах и все такое.
Однажды к нам пришел сенатор.
Сенатор от Гамбурга по вопросам здравоохранения не был, но был другой.
Он что-то съел, а потом был с нами.
И мы оставили его в коридоре на долгое время.
Да, что же произошло в то время, когда мы были так напуганы этими образами?
Это было в Нью-Йорке, выглядело угрожающе.
Это действительно мертвецы в больницах.
Это было с 16 марта по 20 мая. Очень коротко.
Много людей погибло. Очень много людей.
И почему так произошло? Что там происходило?
И на это есть свои причины.
Выяснилось, что с людьми обращались неправильно. Причем крайне несправедливо.
У них был план лечения, которому они должны были следовать.
С Covid-19 вам придется делать то-то и то-то.
И были лекарства, которые не помогали, которые были токсичны.
Была еще передозировка гидроксихлорохина.
Здоровый человек не может этого вынести.
Они дали в десять раз большую дозу.
И тут сердце просто замирает.
Или если дать гидроксихлорохин человеку, страдающему фавизмом, то есть не имеющему врожденного фермента, который вам
необходим, то клетки крови лопнут, и вы не сможете дышать.
Все эти вещи продавались как Covid-19.
Затем людей сразу же усыпили и провентилировали.
Потому что ты должен был.
Вентиляцию нужно было проводить немедленно, как можно скорее.
Тогда вы сможете спасти их, - сказали они.
Затем им дали мидазолам, ввели транквилизаторы, которые также вызвали угнетение дыхания, так что они
больше не могли дышать самостоятельно, и интубировали.
А интубированный человек и так находится в группе повышенного риска.
Это непросто, когда они долгое время находятся в интубации.
Это само по себе является риском.
То, что в результате таких мер погибли люди, - хорошее объяснение, особенно если понять,
что в Сан-Франциско в то время такого не было.
Почему не было пандемии?
Или во Флориде - там тоже не было ничего такого типичного.
Это было осенью, а во Флориде, похоже, опустели и дома престарелых.
А после этого - второй удар, начало инъекций.
И вы можете видеть, что в Нью-Йорке они были настроены более скептически.
Или они получили другие партии, я не знаю.
А жителям Сан-Франциско пришлось пережить немало страданий.
Вот официальная американская статистика смертности, вот общий уровень смертности.
Не связано с диагнозом.
А вот кое-что о гидроксихлорохине я нашла в такой книге.
Самостоятельная смерть от гидроксихлорохина.
Это препарат, который можно использовать для совершения самоубийства в той дозе, которая была дана.
Случайно найден в Интернете.
Я ввел гидроксихлорохин. Это руководство для людей, которые хотят покончить с собой.
И это то, что они официально рекомендовали для этих исследований.
Это сделал Крис Уитти.
Национальный помощник по здравоохранению в Англии, советник правительства, заявил, что они должны это сделать.
Установите дозу.
Он ошибся, если только ему действительно не дали другое лекарство. Так что это абсурдная, нелепая
история. Они убивали людей, чтобы напугать нас.
ВОЗ
Итак, давайте быстро поговорим о ВОЗ. Вы все знаете, что она коррумпирована, получает деньги от частных спонсоров.
Но ВОЗ очень важна, потому что она имеет право определять.
У нас есть то, о чем я говорил вам, - МКБ, которая существует во всем мире. МКБ - это коды.
Если вы хотите выставить счет как врач или как больница, вы должны написать номер МКБ.
Это означает, что заболевание должно быть классифицировано в соответствии с тем, где ВОЗ разместила горшки.
А затем он определяет чрезвычайную ситуацию.
Затем г-н Гебрейесус говорит, что это фейк.
Но это означает чрезвычайная ситуация в области здравоохранения, имеющая международное значение.
Pheic - это произношение.
А еще они хотели дать определение иммунитету. Они сказали, что его можно достичь только с помощью вакцинации.
Стадный иммунитет возможен только после вакцинации.
Или они говорят: когда происходит вспышка?
Когда здоровье находится под угрозой?
Как вы можете это распознать?
Узнать, находится ли он в группе риска, можно только с помощью теста ПЦР.
Вот что говорит ВОЗ. Определяет, как распознать опасность и какие опасности неизбежны.
У них везде есть свои люди, и они устанавливают их повсюду прямо сейчас.
И если есть что-то, что можно увидеть, а потом это определить, то это и есть обезьянья оспа.
Прыщи на попе и положительный тест ПЦР: обезьянья оспа.
Они всегда так делали.
Они уже делали это раньше, их спонсирует фармацевтическая промышленность.
А затем они снизили показатели холестерина - с 240 миллиграммов до 200 миллиграммов на децилитр.
И тогда у них на 86 % больше пациентов, нуждающихся в лечении.
Это действительно стоит того.
И да, они всегда делали это для фармацевтической промышленности, устанавливая стандарты - потому что их, так сказать,
заказали мы. Все должно быть стандартизировано, говорит ВОЗ - они взяли на себя эту задачу по установлению стандартов.
Устанавливая стандарты, он может сделать нас больными, определить болезни и необходимость лечения, определить методы диагностики.
Это невероятная сила, которой она уже обладает.
Да, она уже сделала это.
А еще она дала определение здоровью.
В XIX веке здоровье было частным делом.
Тогда не было системы здравоохранения, люди помогали друг другу, чем могли.
Если у вас были деньги, вы получали человека с опытом, а остальные должны были смотреть, как у них получается.
Затем, в XX веке, здоровье было определено как право человека, как я уже говорил, благодаря Бисмарку,
который сказал, что у нас есть право на здоровье.
И все страны должны обеспечить это, все правительства должны обеспечить это.
Так утверждала ВОЗ в 1960-х годах.
Все страны должны заботиться о том, чтобы их население было здоровым.
Существует право на здоровье.
Потом все изменилось, и это стало правом человека.
Но в первой трети нашего века Всемирный экономический форум неожиданно получил приглашение от генерального секретаря
миссис Брундтланд: Дорогие промышленники, дорогие бизнесмены, дорогие банкиры, мы должны делать больше для здоровья.
Им не нужно было повторять это дважды, и они использовали ВОЗ в своих целях.
Они их инструментализировали и дали им деньги, но затем также определяют, что будет сделано.
А здоровье было практически определено как растущий рынок.
Все люди в Африке должны иметь эти лекарства, иначе это было бы несправедливо. Не так ли?
Все они должны получать эти инъекции, и вы должны что-то с этим сделать.
Другими словами, они взяли на себя функцию открытия рынка для экономики.
И сейчас они добиваются контроля над численностью населения с помощью охраны здоровья.
Если мы не можем защитить ваше здоровье иным способом, нам необходимо иметь ваши генетические данные.
Нет? Мы должны быть осторожны с теми, кто особенно восприимчив или особенно чувствителен.
Поэтому у нас должна быть информация.
Нам нужны электронные карты пациентов, чтобы мы могли видеть, где люди заболевают, чтобы мы могли
своевременно распознать, где формируются кластеры.
И мы должны вмешаться, мы должны иметь право сказать государству, что у них есть право на здоровье.
Даже в Африке бедняки должны быть здоровыми.
И мы должны иметь право сказать им, что они должны получить деньги.
А если у них ничего нет, мы должны им что-то дать. Не так ли?
Здоровье - это главное в игре.
А вот и она, миссис Брундтланд с г-ном Швабом, здравствуйте, в 1989 году, когда только что распался Восточный блок, а
Всемирная организация здравоохранения перешла в руки инвесторов.
Некоторое время этим занималась миссис Брундтланд, потом были двое, не столь успешных, но потом появилась
миссис Чан со свиным гриппом, а затем и мистер Гебрейесус.
Г-жа Брундтланд все еще там, она все еще руководит, она была важна в начале пандемии короны, так сказать, она была
членом Глобального совета по мониторингу готовности, который является секретным центром управления в ВОЗ.
Там Фаучи, там Джереми Фаррар, там председатель Американской медицинской ассоциации, там глава CDC, там
китайский CDC, там китайское управление здравоохранения.
Они все там, они готовят отчеты, так что вы можете увидеть четыре отчета, а затем вы также можете увидеть в одном отчете, там есть
эта карта, на которой вы можете увидеть множество заболеваний, которые могут перерасти в
пандемию, ну, которые мы можем перерасти в пандемию.
Мы все еще работаем над этим.
Да, это те люди, есть, конечно, и другие, есть еще, я сейчас показал только нескольких, есть еще восемь.
И это еще один случай, когда они встретились в 2019 году.
Они собрались вместе в Лондоне на BBC и договорились, что мы будем бороться с Infodemic. Там были все высшие комитеты
крупных медиагрупп, ассоциации журналистов и медиагрупп, как бы они ни назывались. Они сели и пришли к соглашению.
В 2019 году они заблаговременно подготовились к тому, чтобы эта пандемия ни в коем
случае не была сорвана из-за разговоров в спину.
Потому что ВОЗ позаботится о нас.
И теперь она ищет бактерии в сточных водах.
В 170 местах в Германии существует такая система, и очистные сооружения регулярно подвергаются мониторингу.
И именно там вы проводите ПЦР-тесты. Что вы можете там найти.
И это точно фиксируется, есть кривые и есть больше, люди сейчас выделили больше вирусов, чем раньше, и
так далее. А потом это сравнивается и делаются выводы.
Для меня совершенно непонятно, какие выводы они хотят сделать из этого.
Но да, это целая индустрия, это целая ассоциация, это компании, которые специализируются на этом, это снова бизнес. Они развили
его, перестроили. Мониторинг очистных сооружений - поздравляем!
Почему правительства и регулирующие органы не защитили нас от этого?
Потому что они коррумпированы, как мы уже говорили.
Но это главная причина.
Потому что вся борьба с вирусами - это то, что в США переложено на военный сектор.
Уже много лет, не только в последние десять лет, но и раньше.
Война с вирусами, как и война с терроризмом.
Кстати, это тот же самый человек, Рамсфелд, у которого были подобные идеи.
Он вел войну с терроризмом, а позже, будучи главой фармацевтической компании Gilead Sciences, он вел войну с
вирусами, боролся с птичьим гриппом, что привело к взлету его акций, причем все они были связаны с Тамифлю, Gilead Sciences.
А еще есть генералы, есть секретные службы, и они готовятся к войне. Может случиться так, что у противника
появятся опасные бактерии или вирусы. Это может быть.
Не исключено также, что он работает с отравляющим газом.
Тогда у наших солдат должны быть правильные маски. Так же поступают и с бактериями -
им нужно делать соответствующие прививки.
Для этого нам нужно знать, какие очень опасные вещи может замышлять враг... а это огромная индустрия! Чего
только не придумают, от чего только не приходится защищаться.
Длинные исследовательские программы, множество контрактов на исследования, много денег, которые можно заработать. Появляются
институты, все они финансируются из оборонного бюджета.
Так что все это длится уже много лет.
Свиной грипп У меня здесь теперь еще полтора часа будут рассказывать о различных ложных тревогах ВОЗ.
Птичий грипп, я очень быстро прошел через это.
Господин Штёр оказал большую услугу в этом отношении.
Уже есть миллионы смертей, сказал он в Женеве, возглавляя ВОЗ.
Затем, в 2009 году, сюда пришел свиной грипп, и я включился в работу. В Мексике 200 человек борются за свою жизнь.
Какими же глупыми должны быть люди, чтобы читать газеты.
200 человек борются за свою жизнь.
Это ни о чем не говорит.
Они постоянно борются за свою жизнь.
И уже 68 погибших в Мексике.
Знаете ли вы, что там живет несколько миллионов человек?
Это так абсурдно.
А это мистер Фергюсон. За последние несколько лет он много работал. Это его графики. На
самом деле было около... сколько там было случаев?
После этого у них было 300 случаев.
до сих пор. Они даже собрали 600 случаев в больницах Мексики.
Они провели тесты, которые дали положительный результат у людей, которые кашляли.
А потом они нашли их.
И анализы показали H1N1. То есть это был свиной грипп. И они были положительными.
Это пустяк.
Там живут миллионы людей.
Этим занималась компания Veratect.
Тогда я изучил их документы.
И он был заказан. Сделайте поиск.
И они знали, что у пожилых людей есть антитела, потому что они уже болели H1N1 в 1970-х годах.
Затем они обследовали пожилых людей, и у них все еще можно было обнаружить антитела.
А потом они нашли их и сказали: о, уже 600 случаев.
Затем Фергюсон умножил все рейсы, прибывшие из Мексики, на количество случаев заболевания, а затем
получил диаграмму распространения. Это и была пандемия, которую затем представили ВОЗ.
А потом миссис Чан сказала: О, сейчас пандемия.
Да, это был свиной грипп.
Но никаких контрактов не было.
Господин Саркози был в Мексике задолго до того, как все это началось, и финансировал
завод по производству вакцин для компании Sanofi.
Так что все было приготовлено точно так же, как обычно.
Это французский договор, где было сказано, что если ВОЗ говорит о пандемии, то государства должны, тогда
договор вступает в силу. Государства должны платить.
Их совершенно не волновало, что после этого вакцины сжигали или уничтожали.
Они заработали 18 миллиардов.
И они изменили определение, просто убрав словосочетание серьезное заболевание.
Это все то, о чем мне не нужно рассказывать вам снова... Это было в Совете Европы. Это все коррумпированные типы, которые
принимали решения в экспертной комиссии, все они были связаны с фармацевтической промышленностью. Мы все это выяснили.
Испанский грипп Испанский грипп упоминался постоянно.
Знаете ли вы, что тогда, в 2019 году, о вирусах вообще не было известно?
Они ничего не знали, не было никакой литературы об испанском гриппе.
Это началось только в 1960 году.
Они сказали, что это был вирусный грипп.
А в 2000 году, незадолго до начала первой пандемии, где-то на Аляске изо льда выкопали людей, умерших от испанского гриппа.
А потом они провели ПЦР-тест, H1N1. А потом был испанский грипп, все они стали жертвами этого H1N1.
Это было во всем мире.
Все они умерли одновременно.
Это было дерьмовое время.
Они также провели испытания первых прививок.
Прививки от менингита, кажется. А потом они убивали людей.
Тогда люди голодали.
Потом они заболели туберкулезом.
Потом они оказались в тесном помещении с пневмонией. Потом им нечего было есть.
Так много людей погибло по разным причинам.
Смертность была огромной, без сомнения.
Но абсурдно использовать это потом, чтобы сказать нам, что опасный вирусный корпус
вызвал все это в те времена. Это просто абсурд.
Вот что сказал доктор Вольфганг Водарг.
По мнению доктора Водарга, реальная опасность исходит не от вирусов, а от способности ВОЗ давать определения.
Они определили болезни, методы диагностики, пандемии и методы лечения.
С этой точки зрения договор ВОЗ о пандемии и корректировка международных правил здравоохранения имеют решающее значение.
Он будет представлен для принятия на 77-й сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения, которая
пройдет с 27 мая по 1 июня 2024 года в Женеве.
Определение ВОЗ должно быть стандартизировано, регламентировано во всем мире и передано
всем странам в юридически обязательном порядке.
В этот момент стоит вспомнить заключительные слова швейцарского юриста Филиппа Крузе.
На лекции, прочитанной 7 февраля 2024 года в Лихтенштейне, он сказал следующее:
\ Я бы предпочел, чтобы я больше не читал лекций, но если бы это знание распространилось среди вас, если бы вы
передавали его дальше, и если бы вы начали обсуждать его со своими друзьями и знакомыми.
И когда этот вопрос наконец попадет туда, где ему самое место, а именно в парламенты.
- То, что я сказал здесь, должно быть там, и именно там принимаются решения."