Комиссия по нарушениям прав человека психиатрией в Германии (KVPM) на протяжении пяти десятилетий неустанно
работает в интересах жертв порой жестокой практики психиатрии.
Комиссия задокументировала, раскрыла и успешно устранила бесчисленные злоупотребления в области психиатрии.
Он призывает к немедленной отмене принудительных психиатрических практик, таких как электрошок, сдерживание
пациентов и принудительное введение психотропных препаратов с опасными побочными эффектами.
В 2024 году международная передвижная выставка "Психиатрия: смерть не помощь", организованная американской
организацией Citizens Commission on Human Rights (CCHR), будет экспонироваться по всему миру, а также в Европе.
Хронология пагубных практик психиатрии с момента ее зарождения до наших дней представлена на 14 экспозиционных стенах.
Выставка с успехом прошла в Штутгарте в апреле 2024 года.
Посетители смогут посмотреть 14 документальных фильмов, отмеченных наградами, с участием 160
экспертов и людей, страдающих от этой болезни.
В нем содержится информация о маркетинге психических и иногда выдуманных болезней в психиатрии и
миллиардном бизнесе с опасными психотропными препаратами.
Выставка "Психиатрия: смерть не помощь" проходит в Мюнхене до 10 июня 2024 года.
В ней также рассказывается о том, как можно защитить себя от психиатрического насилия.
Интервью с экспертами и пострадавшими дают редкое представление о бесчеловечной психиатрической практике.
Затем Kla.TV транслирует интервью с автором, врачом и психотерапевтом доктором Йозефом Зехентбауэром, а также
интервью с Робертом, которого в детстве поместили в психиатрическую клинику и пичкали психотропными препаратами.
Полная версия документа "Внешность обманчива - взгляд на психиатрию" содержит эти и другие
интервью и доступна на сайте KVPM по адресу www.kvpm.de.
Меня зовут Йозеф Зехентбауэр. Я врач, психотерапевт, также работаю психотерапевтом и автором нескольких
книг, которые также были переведены на разные языки.
Так что нынешняя школьная психиатрия в Германии имеет, я бы сказал, в корне
человеконенавистническую и бесчеловечную концепцию.
И это основано на том, что все страдания, все душевные страдания, объявляются болезнью. Но это неверно.
Существует огромное количество глубоких человеческих страданий, которые не имеют ничего общего с болезнью, но
являются частью человеческого бытия и не требуют психиатрического или фармакологического ответа,
но сочувственный подход, филантропический, любящий подход к этому человеку, живущему в кризисе,
да, подойти к нему и помочь ему. Все правильно.
Медицинская клятва Гиппократа означает, что основным принципом является непричинение вреда человеку.
И этот принцип в психиатрии нарушается очень и очень часто.
Да, если пациент с серьезной жизненной проблемой обращается к психиатру за помощью, то, скорее всего, он встретит врача, у
которого мало времени и который будет отвечать фармакологически.
Он дает ему рецепт, быстро взглянув на него.
Плохая репутация психиатрии в Германии, на мой взгляд, вполне оправдана, поскольку психотропные препараты
используются слишком неосторожно, с лишением свободы и ущемлением человеческого достоинства.
У антидепрессантов есть побочные эффекты, довольно много, да.
Разумеется, не обошлось и без побочных эффектов, которые могут проявиться лишь спустя годы.
Нейролептики изначально были разработаны для лечения так называемых психозов, то есть чрезвычайных психических состояний,
но имеют очень, очень много рисков и побочных эффектов, некоторые из которых постоянны, например, двигательные нарушения, гримасы
и тому подобное, или слюнотечение, даже у очень молодых людей.
Я бы сказал, что прием лекарств, назначение нейролептиков должно быть значительно ограничено,
их принципиально нельзя давать пожилым людям.
- Я сейчас имею в виду от 70, 75, 80, а также, как правило, не следует давать детям и подросткам.
Я думаю, что ни одна медицинская дисциплина, если психиатрию вообще можно считать медициной, не находится под таким
влиянием фармацевтической промышленности, как психиатрия.
Во-первых, у психиатров нет других идей, как справиться с этими человеческими страданиями, а во-вторых, в Европе и Америке
существует всепоглощающая фармацевтическая индустрия, которая хочет продавать людям разноцветные
таблетки, которые она производит, за большие деньги.
Фармацевтическая промышленность предлагает все больше и больше.
И поразительно, что новые лекарства, которые фармацевтическая промышленность выпускает на рынок, необычайно дороги.
Так что речь идет не о миллионах, а о миллиардах прибыли, да.
И психиатрия становится своего рода слугой, даже исполнительным органом.
Конечно, есть люди, которые находятся в тяжелом состоянии, у которых есть изменения восприятия, которые находятся
в тяжелой депрессии, которые хотят покончить с собой, да.
Но это не значит, что таких людей нужно запирать, накачивать психотропными препаратами, по возможности лишать дееспособности
или передавать под опеку, назначать принудительное лечение, ограничивать, то есть
привязывать к кровати, а предложить гуманную помощь.
Вам приходится иметь дело с человеческими страданиями и реагировать на них.
Но для этого вам не нужны ящики, и уж тем более не нужны все новые и новые ящики.
Также не имеет смысла различать 20, 30 или 50 различных форм депрессии.
Это никому не нужно, кроме психиатра, который использует любые таблетки, казалось бы, специально.
Необходим другой ответ. И этот другой ответ лежит не в области психиатрии.
И я бы сказал, что психиатрия также должна быть отменена без замены.
Моя судьба началась, когда мне было девять лет, на немецком языке.
Меня привезли туда после предварительного обследования в психиатрической клинике в Тюбингене.
Психиатр посчитал, что у меня поведенческое расстройство и проблемы с поведением, что
я ребенок, которому всегда нужно внимание.
Я должна была стать трудным ребенком.
Я бы лучше всего вписался в другую школу для умственно отсталых детей, потому что я якобы не могу учиться.
У меня были трудности с математикой, на немецком: Total verblödet, Vollidiot - на немецком.
В детстве меня привязывали к кровати, давали бета-блокаторы, уколы, психотропные препараты для успокоения, Zyprexa,
Acanitol, мне определенно давали психотропные препараты в голову и таблетки, я должен был их принимать.
А если я не брал их, меня заставляли - оттягивали голову, рот и шею назад и говорили: "Теперь ты их проглотишь!".
Они сказали, что это поможет мне стать более независимой, стабильной и уверенной в себе.
Вместо этого произошло обратное.
Вместо того чтобы стать более уверенным в себе, я стал более тревожным, вместо того чтобы стать более спокойным, я стал более
агрессивным, вместо того чтобы стать более задумчивым, вместо того чтобы стать немного более веселым, я был постоянно плаксивым.
Под действием психотропных препаратов я вдруг услышал голоса, под действием психотропных препаратов у
меня вдруг появились жуки. Я до сих пор это помню.
Внезапно я увидел змей и больше не осмеливался прикасаться к телефону.
В своей комнате я вдруг увидел людей, которых там не было, или услышал голоса, которые
говорили: "Сделай это, сделай это, сделай это...".
Они почти свели меня с ума. Я больше не был самим собой.
Я больше не была тем беззаботным ребенком, каким была до того, как попала в психиатрическую клинику, - я была машиной.
Я ходил как робот, говорил как компьютерная машина, и все мои движения больше не были моими, я был каким-то загипнотизированным,
в трансе, действительно в бреду, как будто я так и ходил.
Трудно представить.
В результате я начал заикаться, стал хуже говорить, еще медленнее учиться, а потом у меня начались припадки.
Я могу вспомнить несколько ситуаций, когда у меня изо рта все еще шла пена.
Потом ночью, когда я хотела спать, мне снились кошмары, и я вырывалась из постели.
Там было написано: "До следующей дозы".
И я больше не могла доверять это маме, не могла доверять это своим родителям, не могла доверять это своим братьям и сестрам...
И как только я хотел что-то сказать, меня тут же укоряли за молчание.
Это психиатрия: переживание ада...! Все, что я могу сказать, это то, что все плохо, хуже быть не может.
Психиатрия убивает! И мы должны выстоять, пока не стало слишком поздно!