Мне часто задают вопрос: - Что мы можем сделать для создания лучшей системы? - Как мы можем защитить себя от
этого постоянного потока лжи, манипуляций и искажений?
- Что мы можем сделать? Честно говоря, если есть 300 000 человек, которые могут подать петицию из-за того, что штраф не дают,
то сотни тысяч из нас должны быть в состоянии дойти до Берлина и четко сказать: я больше не буду в этом участвовать!
Здравствуй, Берлин! Здравствуйте!
О Боже!
Берлин! Берлин! Мы сегодня в Берлине! Берлин! Берлин! Мы сегодня в Берлине! Да, мы в Берлине! Здравствуйте, дорогие друзья!
И всем тем десяти людям, которых я не обнял сегодня, тоже добро пожаловать сюда. Что за день, что
за прекрасная возможность собраться здесь сегодня.
Дорогие друзья, дорогие соратники, почти четыре года назад, почти день в день, я стоял здесь, на этой сцене, и все,
что у меня было - это камера в руках, а сегодня у меня даже микрофон в руках. Как это здорово!
Мне сказали десять минут и не затягивать. Я должен говорить о свободе, понятно? Так что
же это такое? Что это вообще такое - свобода?
Думаю, в последние недели мы убедились, что эта свобода простирается максимум до предела тонкокожести нашего министра
внутренних дел, который, злоупотребляя правом на объединение, запретил независимые медиа-порталы, заметьте,
медиа, которые до этого не нарушили ни одного закона.
Итак, давайте поговорим о свободе прессы, не так ли? И, дорогие друзья, я стою здесь как представитель, как доверенное лицо, как
представитель нового медиа-ландшафта, медиа-ландшафта, который делает то, для чего, собственно, и
должны существовать СМИ в функционирующей демократии.
Речь идет об объективном репортаже, не политически мотивированном и, прежде всего, об одном: независимом, не зависящем от...
Нам нужна отчетность, не зависящая от крупных доноров на заднем плане или всевластных лоббистских групп,
которые просто покупают мнения, ученых и исследования.
У каждого из нас, собравшихся здесь сегодня, есть свои причины, по которым мы в какой-то
момент порвали со СМИ, с нашим доверием к СМИ.
Некоторые из нас проснулись тогда, 11 сентября, и поняли, что что-то не так. Некоторые из нас внезапно проснулись в 2014 году
во время переворота на Майдане. И большинство из нас, конечно, поняли во время этого невыразимого
коронавирусного периода, что здесь действительно что-то не так.
Сегодня мы собрались здесь, чтобы еще раз дать понять, что мы не согласны с тем, как в этой стране
относятся к критическим высказываниям и другим мнениям.
Слово "свобода прессы" в этой стране превратилось в фарс. Задолго до Короны. Свобода прессы -
это пустое слово, которое больше ничего не значит.
А неподалеку отсюда, примерно там, я думаю, или там, где находится Бундестаг, на стекле висит следующий текст: Основной
закон Статья 5: Каждый человек имеет право свободно выражать и распространять свои мнения в устной,
письменной и изобразительной форме и беспрепятственно получать информацию из общедоступных источников.
Свобода прессы и свобода репортажей на радио и в кино гарантированы. Цензура отсутствует.
Нет никакой цензуры! Простите?
Спросите журналиста Герхарда Вишневски, что случилось, когда он снимал первый документальный фильм об 11 сентября в
2003 году. Он совершил ошибку, взяв интервью у мэра Шенксвилла.
"Самолет. Не было никакого самолета". И после этого больше не было кинорежиссера Герхарда Вишневски. Он сразу же ушел из WDR.
Сколько человек из вас знают Фридера Вагнера? Фридер Вагнер - режиссер общественного вещания. Он снял 68
фильмов. И вот однажды ему пришла в голову идея, и он снял фильм об урановых боеприпасах:
"Обедненный уран". А фильм называется "Смертоносная пыль". А вот 69-го фильма не было.
А кто помнит выступление Евы Герман на шоу Кернера в 2007 году? Ну, вы знаете. Боже мой, она сказала "Автобан". Вы помните это?
И каков был результат? Каков был резонанс? Это был общественный трибунал для всех тех,
кто осмелится совершить подобное в будущем.
Или моя коллега Катрин Хусс, к которой в студию пришел доктор Ханс-Йоахим Мааз после почти 20 лет
выступлений на MDR, Mitteldeutscher Rundfunk. И что она сделала? Она дала ему закончить.
Она просто позволила ему говорить. И каков был результат? Давление сверху. Как вы можете так поступать? Приходится перебивать
и так далее. Тогда она уволилась. Теперь она с нами, с NuoViso.
Список этих людей гораздо, гораздо длиннее. И только те, с кем я встречался сам, у кого я брал
интервью, были запрещены к публичному обсуждению.
Особенно в эпоху Corona этот список стал намного, намного длиннее. Перечисление их всех вышло бы за рамки этой статьи.
А знаете ли вы, сколько программ было запрещено за это время? Сколько сайтов? А теперь даже журналы в самой лучшей Германии.
И, конечно, есть действительно неприятные трюки - удаление банковских счетов, счетов PayPal и аккаунтов на YouTube. Мы в
NuoViso действительно можем рассказать вам пару вещей об этом.
Это политика мелких уколов. Постоянное закручивание винтов с накатанной головкой и последующее ужесточение всего
в борьбе с... ну, вы понимаете, с противоположным правом.
То, что мы переживаем сегодня, - это не просто атака на свободу прессы. Это атака на любое оппозиционное мышление.
Любая критика этой системы или правительства немедленно осуждается и пресекается самыми вопиющими способами.
Используя методы, которые уже давно перестали быть достойными настоящей демократии. К сожалению, мы все больше и
больше осознаем, что здесь создаются властные структуры, которые мы в Германии уже давно не хотим видеть.
Как часто мы читаем это на плакатах и демонстрациях? "Никогда больше - это СЕЙЧАС!" Да, именно так. Никогда
больше - это сейчас. И никогда больше не запрещать мнения. Никогда больше не ограничивайте дискуссию.
И самое главное - никогда больше не сажать людей в тюрьму как политических заключенных, как это случилось с
Михаэлем Балльвегом. Больше никаких партийных запретов. Никогда больше здесь не будет уродливого тоталитаризма.
Дорогие друзья, дорогие товарищи по кампании, то, что нам действительно нужно, - это свободная пресса,
которая заслуживает этого названия, которая делает именно то, что должна делать пресса.
Четвертая власть в государстве, контрольный орган для партий и жаждущих власти политиков. Настоящий корректор, а не
фальшивый ярлык, как у тех, кто называет себя таковым, а затем лишь распространяет дешевую государственную пропаганду.
Нам нужны журналисты, которые помогут нам распутать заросли и войлок эпохи коронавирусов. Нам нужны такие журналисты, как
Флориан Варвег из NachDenkSeiten. Которые снова и снова задают действительно важные вопросы на пресс-конференциях и
снова и снова показывают эти печальные цифры на трибуне.
И самое главное, что нам нужно, - это поддержка всех вас, всех, чтобы мы, журналисты-фрилансеры, могли делать именно ту работу,
которую мейнстрим, очевидно, не мог делать уже долгое время.
Помогайте СМИ, которым вы доверяете, насколько можете, насколько позволяют ваши возможности, насколько позволяет ваше время. И
давайте просто вернем слову "свобода прессы" его прежний смысл. Мы все призваны сделать
именно это, здесь, сегодня, когда мы стоим здесь.
Да, и в конце я хотел бы сказать еще одну вещь. Во-первых, я хотел бы поблагодарить человека, без которого меня бы сегодня здесь
не было и без которого, возможно, не было бы стольких людей.
Фрэнк, без тебя большинство людей не было бы здесь. Фрэнк Хёфер!
И я подумал: что я могу сказать здесь в качестве последнего предложения, может быть, процитировать кого-то. Нет, я придумал
предложение сам: Я верю, что в нашей стране есть большое единство в отношении нашего права на свободу. Спасибо, Берлин!
Мне особенно приятно представить замечательного артиста. Человек с "01" и миром во всем мире - Килез Мор.
Ничего себе.
Спасибо, Берлин.
Я рад снова видеть здесь так много людей. И я хотел бы, чтобы мы сейчас говорили громко, чтобы мы могли передать это в Бундестаг.
Все здесь до звезды. Я говорю "мир", а вы говорите "мир". "Мир."
"Мир".
["Мир".
"Мир". Другая сторона. Я говорю "мир", а вы говорите "мир".
"Мир.""Мир". "Мир". "Мир". А теперь все женщины.
"Мир". "Мир." "Мир." "Мир."
Всем, кто приехал из Австрии.
"Мир".
(Австрийцы:) "Мир".
Вау.
И вот теперь Берлин.
Давайте крикнем все вместе.
Я говорю "мир", а вы говорите "мир". "Мир."
"Мир".
"Мир". "Мир". Вот вы и поняли, когда мы все вместе, мы намного, намного громче, и ничто не может нас остановить.
Потому что они не просто так хотят разделить нас на тех, кто мыслит шире, и тех, кто не привит. И теперь мы должны стрелять в
русских. Им нужно разделить и расколоть нас, потому что если мы будем держаться вместе,
у них не будет ни единого шанса против нас.
Теперь мы принесли песню.
[Ah.
Режиссер.
Монитор, да].
Песня, которую многие из вас уже слышали на многих демонстрациях и которую мы хотим отпраздновать все вместе. Потому что это тоже
часть его - чувство, которое мы унесем с собой домой после сегодняшнего дня, что мы
выходим с энергией, чтобы снова изменить этот мир.
[Режиссер,
поехали]
Рад был видеть многих из вас.
[А. Громче на мониторе, инструментал. А. Джо, спасибо.
Хорошо] Прекрасно.
.
Берлин, ты в самом начале?
А.
Пойдемте.
Песня: Мы могли бы строить дома, которые были бы самодостаточными и устойчивыми.Мы могли бы быть благодарны земле, как человеческое
дитя. Мы могли бы перестать становиться кем-то из телевизионных фильмов. Мы могли бы
перестать прогибаться и просто быть теми, кто мы есть.
Мы могли бы сотрудничать, а не контролировать. Возвращаемся к "мы". Жить в мире с животными. Массовое
животноводство потребляет треть всего зерна в мире.
Мы едим и едим, а люди голодают в других местах. Мы могли бы сажать коноплю вместо того, чтобы вырубать тропические леса. Мы
могли бы создавать больше ценностиа не использовать метод снежного кома, чтобы приносить все больше и большеи больше в наши
кошельки. Пока вы не поймете, что ценность денег - это иллюзия.
Мы могли бы использовать более пяти чувств чтобы узнать других и встретить их так, как если бы мы были ими. Мы могли
бы делать то-то и то-то, мы могли бы делать то-то и то-то.
Я могу говорить об этом часами, но я лучше сделаю что-нибудь. Мы так легко можем сделать мир немного лучше.
Если вы хотите мира, не продавайте оружие. Мы все могли бы объединиться. Мы подаем пример.
Мы так легко можем сделать мир немного лучше. Если вы хотите мира, не продавайте оружие. Мы все могли бы объединиться. Мы подадим
пример. Мы могли бы так легко сделать мир немного лучше. Если вы хотите мира, не продавайте оружие.
Мы все могли бы объединить усилия. Мы подаем пример.
Мы можем изменить все. Если только мы перестанем верить, что ничего нельзя изменить. Все можно изменить, да, и не только в год
выборов. Пользуйтесь своим голосом, даже если вас об этом не просили. Мы можем перестать притворяться, что деньги имеют
ценность. И вести себя так, как будто мы действительно все люди. Научитесь разговаривать друг с другом без посыльных.
Улыбка соединяет, одно и то же сердце бьется внутри нас. Мы можем измениться. Изменяя тем самым все вокруг.
Это действительно меняет все с ног на голову. Не стоит больше ждать.
Мы могли бы начать, вместо того чтобы спрашивать, почему другие этого не сделали. Мы могли бы отменить Т,
потому что мы можем. Полная остановка. Или, как вы думаете, почему наш Создатель выбрал нас?
Мы можем начать и наконец-то поверить в себя. Давайте, начнем строить новый мир прямо сейчас.
Мы так легко могли бы сделать мир немного лучше. Если вы хотите мира, не продавайте оружие.
Мы все могли бы объединиться. Мы подаем пример.
Мы так легко могли бы сделать мир немного лучше. Если вы хотите мира, не продавайте оружие.
Мы все могли бы объединиться. Мы подаем пример.
Меня возмущают двойные стандарты, когда нам говорят, что мы теперь поставляем оружие для мира. Мы не хотим
больше ни капли нефти из России и при этом склоняемся перед Саудовской Аравией с поцелуем руки.
Для Украины сейчас главное - мораль. Но их не волнует кровопролитие в других странах. Мы должны встать
на защиту лучших времен. Мы - перемены, мы - знак. Мы так легко можем сделать мир немного лучше.
Если вы хотите мира, не продавайте оружие. Мы все могли бы объединиться. Мы подаем пример.
Мы так легко могли бы сделать мир немного лучше. Если вы хотите мира, не продавайте оружие. Мы все могли бы объединиться.
Мы подаем пример. Берлин сегодня подает пример! Спасибо!
Спасибо, Берлин!
Ты меня понимаешь?
Прекрасно!
Я приготовил кое-что, что написал специально для сегодняшнего дня. А вы готовы отправиться в Берлин?
Прекрасно!
Я получил еще одно сообщение от Михаэля Баллвега, который забыл сказать мне об этом раньше. Следующая большая демонстрация мира
состоится в Мюнхене 1 сентября. И от меня, и от него, и от всех нас мы также хотели бы пригласить
вас. Продолжайте ходить на мирные демонстрации.
01.09. Мюнхен. Мы должны шуметь везде, дамы и господа!
Я подготовил нечто подобное:
Не всегда все работает идеально, но аплодисменты организаторам все равно обеспечены! [Без музыки.
Без музыки]
Я кое-что подготовил, и это выглядит следующим образом:
В начале слабым выдаются только шлемы, хорошо. Затем поставляется лишь немного оружия, хорошо. Затем
поставляется всего несколько танков, конечно, только в учебных целях, чтобы обезопасить восточный фланг.
И мы снова будем ходить во сне, пока не взорвутся бомбы и тогда мы спросим себя: "Блин, как такое могло случиться?". Ну
вот так вот, от спецсредств до обязательной военной службы.
Вы становитесь воинственным или встаете и даете отпор.
Добрый день, вот мое обращение к Бундестагу: Я свободный человек, но, конечно, не подданный. Первым шагом будет отказ от
военной службы. Но еще важнее, чтобы мы усилили мирную службу.
После трех лет правления фармацевтической промышленности, теперь мы находимся под властью оружейной промышленности.
От пандемии до войны - это плавно. Но наш ответ остается неизменным: "Мы не пойдем на это!".
Потому что ложь одна и та же, только кризис называется по-другому. Теперь 24-7 - это просто военная
пропаганда. Поэтому я призываю к мирным переговорам. Всем, кто не согласен, говорю: поджигатели войны - на фронт!
Вы называете меня люмпенпацифистом, но я остаюсь борцом за мир. Неважно, как меня
называют, я считаю это своим долгом, а вы - своим.
Поэтому мы с ними не маршируем. И я говорю это как Райнхард Май: "Я не отдам своих детей!".
Спасибо, Берлин!