Это довольно сложно на такой открытой сцене, потому что либо ты смотришь в ту сторону, и тогда они
стоят к тебе спиной, либо ты смотришь в ту сторону.
Теперь на этой встрече есть только участники.
Прежде всего, я рад, что вы все здесь.
Большое спасибо.
Привет, Берлин.
Привет всем из разных уголков Германии.
Мне поручено сказать несколько слов о просветлении или переоценке.
Почему я должен говорить о переработке?
Журналист из SWR только что задал этот вопрос, когда мы проводили здесь импровизированную пресс-конференцию.
Журналист из SWR спросил господина Баллвега, почему вы хотите провести переоценку?
Над чем они действительно хотят работать?
Поскольку Майкл уже дал ответ, я хотел бы повторить свой ответ на сцене.
Я бы рассказал об этом коллеге из SWR:
Почему бы вам не спросить Пауля Шрайера?
Спросите Айю Веласкес.
Спросите доктора Кристиана Хафнера.
Спросите тех, кто работает журналистами, не в ведущих СМИ, не в мейнстриме, как бы вы их ни называли, а внештатными журналистами.
Те, кто не получает государственных денег, но вынужден работать бесплатно, должны думать, как им финансировать себя.
Спросите этих коллег, коллег-журналистов, что значит переоценка.
Первый шаг - задать вопросы, не просто кивнуть, а поинтересоваться.
Именно так и поступили эти коллеги.
И эти коллеги подали в суд на протоколы Института Роберта Коха, Кризисного отдела
Короны, частично свободно, частично через утечки.
И дорогие журналисты из SWR, если вы не заметили:
Со времен Второй мировой войны в Федеративной Республике Германия мы стали свидетелями самых
массовых посягательств на основные права граждан.
И когда они спрашивают, над чем нам предстоит работать, я не удивляюсь, что у нас за плечами эти годы.
Потому что журналисты, на которых, собственно, и возложена задача вмешаться в ситуацию в качестве четвертой власти, если это
необходимо, узнать, как четвертая власть, полностью провалились.
И понятно, что никакой переоценки здесь не требуется, что никакой переоценки здесь не требуется.
И переоценка будет также политической переоценкой.
Переоценка означает создание комитета по расследованию, комиссии по расследованию.
Вы видите, как трудно политикам смириться с этим.
Но это, конечно, тоже понятно.
Почему преступники должны сами раскрывать свои преступления?
Это было бы то же самое, как если бы полицейским в Берлине разрешили самим судить, правильно ли они все сделали или нет.
Итак, я спрашиваю, где же медиа-обработка?
И еще я хотел бы упомянуть два имени из мейнстрима, которые должны быть названы здесь, на этой сцене и перед этой аудиторией.
Это Юрген Младек, который, к сожалению, недавно ушел из жизни, бывший главный редактор журнала Nordkurier и Симона Шаманн.
Симона Шаманн теперь работает в компании Nius.
А Симона Шаманн уже задала критические для "Нордкурьера" вопросы, которые мейнстрим должен был
задать, когда еще не было подходящего момента.
Она даже получила выговор от Совета по делам прессы.
А теперь слушайте внимательно:
Симона Шаманн получила выговор от Совета по делам прессы на том основании, что ее статьи
приведут к снижению готовности к вакцинации в Германии.
До этого момента я не знал, что задачей Совета по делам прессы в Германии было убедиться в
наличии или отсутствии желания вакцинировать.
Какое отношение это имеет к переработке?
Если мы заглянем туда, кто будет выполнять работу?
Вместе с несколькими коллегами я основал свой собственный центр.
Речь идет о Центре по расследованию, переоценке, судебному преследованию и предотвращению преступлений против человечества.
Многие люди всегда спрашивают: почему преступления против человечности?
Потому что то, что мы здесь пережили, было преступлением против человечества.
Люди подвергались гонениям.
Врачи и сегодня подвергаются преследованиям.
Врачей сажают в тюрьму за то, что они выполняют свою работу.
Мой коллега Райнер Фюльмих находится в тюрьме в Геттингене.
Он также был великим просветителем.
Мы сможем примириться с прошлым, только если изменим политическую ситуацию.
Потому что эти политические условия, в которых мы просто передаем власть, никогда не приведут к переоценке.
Потому что, как я уже сказал, тогда преступники сами примирятся с этим.
Никто не может предположить, что те, кто совершил эти преступления против человечества, встанут и скажут: "Да, мы это сделали".
И теперь мы хотим предстать перед судьями, которых мы сами выбрали, перед прокурорами, которых мы сами
выбрали, чтобы они могли судить, было ли то, что мы сделали, правильным или неправильным.
Судьи, которые три месяца назад, до утечки файлов РКИ, говорили мне, что тогда они все делали правильно.
Теперь эти судьи должны смириться с ситуацией. Это тоже не сработает.
Это сработает, только если
И Ральф Боес только что объявил об этом, и я согласен с Ральфом Боесом, со многими людьми, и я хотел бы,
чтобы вы взглянули на сайт, о котором он упоминал.
Я думаю, что мы должны пройти через федеральные земли.
У нас есть своя конституция в каждой федеральной земле.
И поскольку это отдельные конституции, каждая из конституций федеративного государства
позволяет нам вносить поправки в эти конституции.
Власть в наших руках.
Вы просто не знаете об этом.
Райнер Маусфельд всегда говорит, что на работе работают великие иллюзионисты.
Мы живем в иллюзии демократии.
Утверждается, что у нас демократия.
И все же у нас только представительная демократия.
А представительная демократия - это всего лишь маскировка того факта, что мы по-прежнему
живем в условиях аристократии или олигархии.
Но представительная демократия - это противоположность демократии.
Потому что единственное, что позволяет делать представительная демократия, - это
выбирать тех, кто правит вами каждые четыре года.
Но только от узкого круга тех, кто вас контролирует.
У вас нет ни единого шанса принять решение о содержании политики, о мерах политики, о правилах политики.
Даже если мы с вами - жители этой страны.
Это означает, однако, что мы можем захватить эту власть в федеральных землях.
Это вопрос власти.
Мы, население, должны задать вопрос о власти после того, что мы пережили за последние четыре года.
А если мы этого не сделаем, то, как мы только что видели, запретим журнал, название которого мы не имеем права
упоминать, потому что в противном случае мы нарушим правила.
Неважно, каково содержание этого журнала.
Если государство, если государство цензурирует прессу, то никакой переоценки быть не может.
Тогда остается только господство, и мы должны защищаться от него вместе.
Я начну.
С завтрашнего дня я буду ездить с ZAAVV - Mobil, так на нем написано.
С 4 августа, то есть с завтрашнего дня, по 22 сентября через Саксонию, Тюрингию и Бранденбург.
Я путешествую по этим трем странам, потому что в каждой из них проходят выборы в штаты.
И я хотел бы призвать людей в этих странах изменить свою конституцию и сказать:
В будущем мы, как народ, - и запомните это слово - хотим иметь право принимать окончательные решения.
Мы хотим иметь возможность тщательно проверять, препятствовать и предотвращать каждое политическое решение.
Это право принадлежит нам как народу.
И затем, чтобы ответить на вопрос, который прозвучал ранее.
Тогда неважно, есть оккупация или нет, потому что мы, люди, берем власть в свои руки.
И в завершение я хотел бы еще раз сказать, что многие люди... О, я должен сказать, что в мобильном
ZAAVV также много наших сотрудников, много помощников.
Например, есть листовки, открытки, открытки о договоре ВОЗ.
О договоре ВОЗ, безусловно, говорят и сегодня.
Меня часто спрашивают, как вам удается продолжать выходить на сцену, продолжать гастролировать по странам,
продолжать быть там, продолжать вести судебные дела.
Как вам удается сохранять эту силу и не останавливаться на достигнутом?
Я хочу сказать одну вещь.
Для меня нет альтернативы.
Это наше будущее, будущее наших детей и будущее наших внуков.
И либо мы оставляем будущее другим, либо берем его в свои руки.
И для меня в этом нет никаких сомнений. Мы берем это будущее в свои руки.
И последнее, что хотелось бы сказать.
Теперь мы критикуем ведущие и основные средства массовой информации.
Но не забывайте, что у нас так много альтернативных СМИ.
У нас так много замечательных программ, будь то Kontrafunk, Radio Morgenröte, Apolut, Klartext, газета для граждан, и
еще, что для меня очень важно, демократическое сопротивление.
Демократическое сопротивление было вашим спутником на протяжении четырех лет.
Конечно, я назвал не все, их гораздо больше.
А у демократического сопротивления сейчас много новых замечательных проектов.
Загляните и туда. Но обратитесь к альтернативным СМИ.
На самом деле это уже совсем не альтернативные СМИ.
На самом деле, это основные СМИ, а остальные - это не альтернативные СМИ, а просто старые СМИ.
Мир, свобода, самоопределение!