"Это величайшее медицинское преступление всех времен. Гуманитарная катастрофа беспрецедентного масштаба".
"Никто тебе этого не простит".
"Пожалуйста, немедленно покиньте эту зону!"
"Мы - народ! Мы - народ!"
"У вас есть с собой маска? Пожалуйста, наденьте ее, иначе покиньте площадь!"
"Прививки более или менее свободны от побочных эффектов".
"В моем районе девять человек умерли за один день после вакцинации в нашем общежитии".
"Все врачи, которые сейчас делают прививки, должны будут ответить за свои действия. И самое позднее - перед Богом".
"У нас нет вируса-убийцы.
У нас здесь не медицинская пандемия, а криминальная".
"В настоящее время мы действительно переживаем тиранию невакцинированных".
"Теперь необходимо принять последовательные меры против этих отрицателей коронавируса и сторонников борьбы с вакцинацией".
"Мы должны защищать демократию".
"Ужасы эпохи короны. Для одних они глубоки, для других, кажется, уже позади.
Но для тех врачей, которые мужественно сопротивлялись в эпоху масок и прививок, чтобы
спасти и защитить людей, это еще далеко не конец.
Напротив, вдали от посторонних глаз они по-прежнему подвергаются охоте, преследованию и остракизму со
стороны мстительной, безжалостной и властной системы.
Система, которая не прощает того факта, что сопротивление против коронной лжи во многом стало возможным благодаря этим врачам,
пока атака на человечество не была отражена всеми нами вместе.
Если следующая атака на людей со стороны глобалистского режима, которая с каждым днем становится все более
наступательной, будет направлена по пути здравоохранения, то диссиденты встанут на пути желаемого мирового правительства.
И особенно мешают врачи, которые не выполняют приказы политиков, военных и фармацевтической промышленности, а хотят оставаться
защитным щитом для пациентов в соответствии с клятвой Гиппократа.
Именно поэтому наших врачей-героев теперь будут тихо уничтожать вдали от посторонних глаз.
Замалчиваемые средствами массовой информации, эти мужественные люди должны быть наказаны,
экономически и социально уничтожены, а затем забыты.
Но мы их не забыли.
Мы посетили пятнадцать этих мужественных людей от имени всех остальных, кто не стал
сотрудничать с режимом борьбы с коронавирусом.
В Германии, Австрии, Швейцарии и даже Танзании.
Потому что мир должен знать о судьбе мужественных врачей.
Мы показываем, как эти безмолвные герои подвергаются преследованиям, травле и
гонениям со стороны системы и по сей день".
"В течение двух недель после начала вакцинации были зарегистрированы случаи смерти в домах.
Да, это было в январе 2021 года, и я плакала. Боже мой, да.
Я знал, что не могу допустить ошибку.
Но я не представлял, что все так быстро станет плохо.
[Меня зовут Сухарит Бхакди. Я специализируюсь на микробиологии и эпидемиологии инфекционных заболеваний".
[Когда это началось, я знал, я знал за год до этого, что что-то подобное произойдет.
[Меня зовут Генрих Хабиг. Я врач общей практики, доктор натуропатии, акупунктуры и мануальной терапии".
"На самом деле я довольно рано понял, что дело не в здоровье населения, а в том, что за этим стоит какой-то замысел, и что этот
замысел включает в себя не только внедрение определенных, я бы сказал, заблуждений среди населения, но и создание образа врага.
[Меня зовут Томас Кюлькен. Я врач общей практики и специализируюсь на антропософской медицине".
"В прессе его представляли как вирус-убийцу. Поэтому поначалу нужно было быть осторожным.
Я не мог знать ничего лучшего.
Я мог только заподозрить, что что-то не так, благодаря своему образованию в области инфектологии,
эпидемиологии и курсу вакцинации Ehrengut, который я до сих пор с честью прохожу в Гамбурге.
Я чувствую себя обязанным перед пациентами. Рекомендации по этому поводу были заложены самим Гиппократом.
И я не могу себе представить, что вдруг в 2020 году под влиянием ВОЗ эта клятва, эта клятва медицинского
обязательства перед пациентами, может быть нарушена.
[Меня зовут Джеральд Киенекер. Я специалист в области офтальмологии.
Я получил дополнительное образование в области патологии, внутренних болезней и интенсивной терапии".
"60% врачей были убеждены в правильности принятых мер.
Я посмотрел на своих коллег и подумал: почему так много людей принимают участие в конкурсе?
[Меня зовут доктор Вальтер Вебер.
Я терапевт в Гамбурге, специализирующийся на психосоматической медицине и лечении рака, и
являюсь дипломированным врачом уже 53 года".
"Мне с самого начала было ясно, в том числе из-за моего опыта работы в клинике с коллегами, которые иногда
падали в обморок из-за дыхания под маской, что маска представляет собой риск для здоровья.
И даже в 2020 году, в начале пандемии, не было никаких доказательств того, что маски могут
хоть как-то защитить от вирусного заболевания.
"Это сработало только потому, что люди были в состоянии массового психоза.
Потому что СМИ просто согласились с этим. Без СМИ это бы не сработало.
Без этой... этой бомбардировки, без всего этого... даже в медицинских журналах, в
специализированных журналах, какую чушь они пишут!
Вы не могли позволить себе сделать это пятью годами раньше. Все бы сказали: "У тебя все еще есть это?
"Вначале я получил много... Я получил невероятное количество писем в ответ на эти первые видео: люди благодарили меня за то, что
я избавил их от страха, и говорили, как важно то, что я делаю.
И было много видео, в которых говорилось, что ты можешь быть смелым.
И я сказал, почему я храбрый? Я всего лишь ЛОР-специалист.
ЛОР-специалист - эксперт по простуде, потому что именно этим мы зарабатываем на жизнь.
И мы знаем все о коронавирусах. Так что в этом отношении у меня сложилось свое мнение.
Я стараюсь успокоить людей, я врач скорой помощи, и мне не нужно быть храбрым, чтобы делать это.
[Меня зовут доктор Бодо Шиффманн, специалист в области медицины уха, носа и горла и неотложной медицины".
"Я всегда был критичным человеком.
Поэтому если что-то диктуется сверху без аргументации, мне трудно к этому приспособиться, я принципиально не делаю этого.
И я всегда знаю, что если что-то продается со страхом и паникой, без каких-либо реальных аргументов, значит, что-то не так.
[Меня зовут Рональд Вайкл.
Я гинеколог и врач общей практики, специализирующийся на натуропатии, а также соучредитель и
заместитель председателя МРГФД, Общества врачей и ученых за здоровье, свободу и демократию".
"Таким образом, нас оклеветали и объявили преступниками одним махом, и дошло до того, что к нам, врачам,
стали относиться просто как к серьезным террористам.
Тот, где входные двери были взорваны, а врачи брошены на пол и скованы наручниками за спиной на глазах у детей.
Да, в том-то и дело, что я должен был выдать фальшивые медицинские справки в соответствии с разделом
278 Уголовного кодекса или как он там называется.
Меня зовут Рольф Крон, я врач общей практики и гомеопат".
"Я пытался немедленно сообщить политикам, журналистам и коллегам-медикам обо всех этих ошибках
в рассказе о короне и так и не получил ответа.
Даже не ответ типа: "Томас, ты сошел с ума" или что-то в этом роде, просто никакого ответа.
Это было очень страшно.
И тут я понимаю, что в моем аресте участвовали два адвоката: и клеветник, и мэр кантона Аргау, то есть юристы,
которые считали, что знают о коронавирусе больше, чем я, врач с докторской степенью по иммунологии и вирусологии.
Ведь этим все сказано, не так ли?
Поэтому все это очень меня воодушевило.
Я не позволю двум напыщенным дилетантам, не имеющим ни малейшего представления о том, о чем они говорят,
о том, что такое Corona, одержать надо мной верх.
Я не из тех людей, которые должны быть правы. Они заседают в парламентах и так далее.
Но если я прав, то я буду отстаивать свои права.
И прежде всего это касалось населения, информирования населения.
И это был не просто пустяк, а вопрос жизни и смерти.
[Меня зовут Томас Биндер, я кардиолог и терапевт, имею докторскую степень по иммунологии и вирусологии".
"Это была полная чушь, включая запирание пожилых людей в домах престарелых и запрет на посещение, чтобы они умирали в
одиночестве и без посетителей, и, прежде всего, причинение вреда детям и многомесячное закрытие детских садов и школ.
Я лечил и пережил очень много детей, которые в это время впадали в тяжелую депрессию, которых мучили кошмары, у которых были
нарушения сна, у которых развивались расстройства пищевого поведения, которые либо много ели, либо вообще ничего не
ели, которые целыми днями просто возились со своими мобильными телефонами, компьютерами или игровыми приставками.
Они говорили, что больше не хотят жить, потому что для некоторых детей эти меры - половина их жизни.
Это было просто безумие, и я сказал, что не могу молчать об этом.
[Меня зовут доктор Карола Джавид-Кистел, я врач-гомеопат".
"Я заметил, что моя практика внезапно опустела, когда началась пандемия, а кантональная больница, где я в то время оказывал
экстренную помощь, внезапно оказалась совершенно пустой.
Больница была пуста, нас отправили домой, нам даже не разрешили явиться на дежурство, потому что это
стоило бы кантональной больнице денег, а я совершенно не могу понять своих коллег-врачей.
В этой ротации дежурили еще 70 коллег-врачей, и только пятеро отважились подписать письмо, которое я
тогда написал министру здравоохранения Швейцарии.
Десять человек сказали, что я сошел с ума, что то, что я делаю, опасно, и это привело к тому, что я решил присоединиться к
сопротивлению, в том смысле, что я сказал, что не собираюсь принимать участие и что моя работа как
врача заключается в том, чтобы возвысить свой голос.
[Меня зовут Андреас Хайслер, я специалист по общей и внутренней медицине и уже 20 лет работаю
врачом общей практики в своей собственной клинике".
"Началась настоящая охота на врачей, которые отказывались сдаваться.
Так что изначально здесь проводился обыск по просто выдуманному обвинению: выдача сертификатов без экспертизы.
Потом они посмотрели папки, увидели, что все они здесь, что заявления задокументированы.
Пациентов, которые были здесь и получили от меня справку, впоследствии также расспрашивали о том, были ли они в
этой клинике, почему они были в ней, почему они не попросили справку у своего семейного врача, но дальше, в Штауфене.
Так что они действительно докопались до сути, и я знаю, косвенно через полицию, что после этого
исследования обвинение должно быть прекращено.
А потом учитель, проверяющий аттестаты учеников и коллег в своей школе, сообщил обо мне.
И он просто заявил в полиции, что видел сертификаты, но владельцы этих сертификатов вовсе не были больны.
Вы действительно должны сказать, что это судебное заседание было абсурдным от А до Я во всех ситуациях, вплоть до того, что
судья был настолько предвзят, настолько панически боялся вируса.
Мы должны были - хотя маски больше не были обязательными в зале суда, во всем здании суда - маски FFP2 и доказательства были
запрошены специально для этого процесса, и там была постоянная вентиляция, и когда я говорил что-то, что ее расстраивало, она
всегда дезинфицировала свои руки и ... так что это было странно".
"Мы, по сути, уже подготовили файлы с масочными сертификатами, то есть от пациентов, которые пришли только из-за масочных
сертификатов, к такой ситуации, но мы все равно были удивлены, что этот рейд произошел на относительно поздней стадии.
Конечно, это также означает, что у вас будет несколько бессонных ночей, пока вы в какой-то степени не смиритесь с ситуацией, пока
не поймете, что что-то назревает, что ведется расследование, что вам придется считаться с уголовным преследованием".
"Мне звонят люди: "Мистер Кинекер, стоит ли мне делать прививку?
крикнул я в трубку: Нет!
Отказ с последствиями. Пришел руководитель и перевернул все с ног на голову.
Партнерше Кинекера Клаудии Шене также пришлось пережить ужасные вещи.
Так уж получилось, что этот обыск или вторжение, налет на мою практику не был санкционирован судьей.
Я спрашивал каждого из этих блюстителей общественного порядка, а их было четверо, а также полицейских, о судебном приказе.
Все они отказались назвать свои имена или предъявить удостоверения личности.
Поэтому прежде всего они понимали, что делают что-то не так.
В конце концов, признание одного из них, который проболтался, вышло наружу, и он сказал, что они пришли по поручению
главы департамента здравоохранения, чтобы проверить ситуацию.
Любой, кто знаком с лозунгами таких авторитарных систем, понимает, что это значит.
Это означает агрессию, это означает насилие, это означает очень резкие действия.
Все люди постоянно искали вас, приближаясь к вам, так что они постоянно искали какого-то физического контакта.
Это значит, что вы должны дать отпор. Да? Вот так. Это была чистая провокация.
Они искали повод для драки. И вдруг я услышал крик о помощи: "Джеральд, Джеральд, да?
А потом я заглянул в калитку, расположенную в задней части консультационного зала, и увидел черную фигуру, огромную, бегущую
за Клаудией с высоко поднятым кулаком, поднятым для удара.
Пожалуйста, оставайтесь!
Алло? Джеральд? Алло, Джеральд? Это отдел общественного порядка.
Пожалуйста, уходи, и не трогай меня! Уходи! Уходи!
Уходите! Вы не имеете права здесь оставаться! Убирайся отсюда!"
"Ну, по сравнению с тем, что я слышал от коллег, мне повезло с поиском дома.
Здесь не было чернокожих, не было насилия, не было, как это обычно бывает, опустошенных
квартир или разрушенных вещей - ничего этого не было.
Но у меня была еще одна ситуация, которая была просто невероятной, неправдоподобной и в конечном итоге извращенной.
Полицейские позвонили в дверь в шесть утра, никто не ответил, потому что я не слышал звонка, а у
нас сзади стоит лев с кольцом, и они стучали в него.
Очнувшись от этого, я увидел по всему поместью, не знаю, десять или двенадцать полицейских с прожекторами,
Они, так сказать, окружили здание, а потом четверо или пятеро из них сумели проникнуть внутрь,
Они хотели взять меня в качестве свидетеля по делу против пациента за ношение маски в Нюрнберге, такова была предыстория.
Это была процедура в полдень, время без конца, я бы поехал на машине, я показал им, вот
документы, вот моя сумка, все собрано, я поеду сам.
Нет, они забрали меня с собой.
Они уложили мою дочь спать, она была еще в постели и спала, в темноте, с прожектором, то есть фонариком, светящим ей в лицо.
Это просто травмы, которые, как мне кажется, носят систематический характер.
Поэтому их действительно так специально инструктируют, ведь это бессмысленно.
Затем они отвезли меня, двух полицейских, в этом микроавтобусе в Нюрнберг, что тоже не роскошь -
путешествовать в чем-то подобном, находясь за решеткой.
Потом я еще час или два просидел в подземном помещении Нюрнбергского окружного суда, в камере,
потому что, как я уже сказал, было рано, слишком рано.
Это тоже был опыт: ты находишься в хранилище, там такая вибрация, будто ты в подземелье, а потом в какой-то
момент полицейский вывел меня оттуда, а затем повел прямо в суд, просто как свидетельские показания.
Так что это просто за гранью закона и порядка".
"В Швейцарии на доктора Биндера тоже было совершено особое нападение.
Предлог для этого был более чем любопытен.
Да, меня не преследовали в первую очередь власти или государство, но один хорошо знакомый мне клеветник утверждал, что я угрожаю,
что я вооружен и что у меня есть психиатрическая история.
Мы сообщили об этом начальнику полиции кантона Аргау, и он начал эту безумную операцию,
в которой было задействовано 60 полицейских.
Это было 12 марта 2020 года, когда я хотел уехать в отпуск на неделю.
И как раз перед тем, как я закончил, около половины десятого, я бы закончил, и вскоре после
десяти я захотел выпить эспрессо на маленькой кухне.
А потом я просто прошел мимо входной двери, которая сделана из стекла.
А потом я увидел полицейских через входную дверь, снаружи, в коридоре.
На лестнице, ведущей наверх, около пяти-десяти человек, на лестнице, ведущей вниз, около пяти-десяти человек, и
действительно суровые полицейские в ярких бронежилетах и члены парламента указали на дверь тренировочного зала.
Я тут же вернулся к компьютеру и написал в Twitter твит следующего содержания: "Помогите, за мной едет полиция".
Это вызвало немалый ажиотаж в социальных сетях.
А еще я смогла позвонить дочери, потому что подумала: да, что же теперь со мной будет?
[В конце концов они стреляют в меня и говорят, что это была самооборона, поэтому я хочу проинформировать некоторых людей о
том, что происходит, потому что тогда это была страшная ситуация.
Затем мне позвонили на мобильный телефон.
Это была женщина, она сказала: да, здравствуйте, вы должны выйти за дверь, за дверь тренировочного зала.
Да, почему я должен подходить к двери? Да, тогда мы вам расскажем, - сказала она.
Да, и тогда я выбежал с мобильным телефоном в руке, мобильным телефоном в левой руке, открыл дверь, и она сказала
мне: "Держите мобильный телефон в руке, чтобы я могла давать вам указания, откройте дверь сейчас же!
Я открыл дверь: выходите и поднимите руки вверх!
Я держал мобильный телефон в левой руке, а правую руку поднял вверх, затем снова повернул ось, чтобы было видно, что у меня нет
с собой десяти автоматов Калашникова, ручных гранат и тому подобного, хотя у меня не было никакого
оружия, никаких признаков насилия, было сказано: "Доступ!
А потом около трех парней набросились на меня, повалили на пол, моя голова ударилась об пол, была небольшая рана, ничего
серьезного, но она всегда немного кровоточила, а потом я лежал на животе, и они связали мне руки на спине и так далее,
трудно оценить время, но у меня такое ощущение, что через несколько минут я сказал: "Эй, ребята, я больше не могу дышать".
Однажды в США произошел известный случай с цветным человеком, и да, мне разрешили встать.
[Затем из лифта вышли двое полицейских в обычной форме, и я их узнал.
Да, Томас, спустись, успокойся, мы сейчас посмотрим и так далее.
После того как меня арестовали, через час они поняли, что я не нарушил никаких законов и поэтому не мог быть арестован.
Но потом ко мне прислали врача, чтобы проверить, годен ли я к суду, хотя меня нельзя было заключить в тюрьму, и она
признала меня самоопасным и венерологически невменяемым.
Она придумала новый диагноз, которого нет нигде в МКБ.
Моим предполагаемым оружием был армейский пистолет, но он хранился дома.
Я вступил в Швейцарскую армию в 1980 году, конечно, мне пришлось, я был членом медицинского корпуса в качестве
студента-медика, а оружие там - не штурмовая винтовка, а пистолет, который был личным оружием.
Я хранил его до первого лейтенанта, а когда я ушел из армии 15 лет назад, я хранил его дома, без боеприпасов, и
это совершенно нормально в Швейцарии и законно; как правило, вы храните свое личное оружие после армии.
Он хранился там в течение 15 лет.
[Когда меня арестовали, полиция, конечно, спросила меня: где пистолет, где пистолет?
Что за пистолет? Да, у вас есть пистолет. Да, подождите, вы имеете в виду мой армейский пистолет?
Да, он хранится дома уже 15 лет.
Я сказал им, где, а еще я сказал им, но разве они не получат его сейчас, как-нибудь в полночь?
Моя жена боится, у нее будет сердечный приступ, если вы войдете сейчас, пожалуйста, позовите ее завтра.
Они зашли в дом моей жены в час ночи, она не слышала звонка, поэтому они спустились вниз по лестнице с
моим ключом и напали на нее в постели в стиле Рэмбо.
Возможно, в ту ночь у нее даже случился инсульт, так что она была очень тяжелой, и этот Рэмбо... Невероятно, что они там сделали.
А потом меня сначала поместили в изолятор на 36 часов.
В просторечии это резиновая комната, все так и есть, только она не резиновая, а просто изолятор, кровать - это
матрас, а туалет и умывальник сделаны так, чтобы вы не могли повеситься, пораниться или что-то в этом роде.
И я пробыл там 36 часов, не зная, почему я там оказался, не встретившись предварительно с адвокатом, то
есть все это было совершенно незаконно, не так ли?
А на Пасху я была одна 36 часов, не так ли?
В день Пасхи, в воскресенье, я лежал на этом матрасе и в основном ходил по кровати, не так ли?
Первым делом я отодвинул матрас от стены, чтобы можно было ходить вокруг кровати.
Никто не может лежать в постели 36 часов, не так ли? Нет ни стула, ничего.
Конечно, у меня было много времени, чтобы подумать об этом, и да, я действительно думал об этом, так что же происходит?
Я не понимаю, да?"
[Из-за сложившейся ситуации доктор Бодо Шиффманн покинул свою родину и теперь вместе с семьей живет в Танзании.
Ранее в Германии ему пришлось пережить несколько налетов.
"У нас был обыск в личных комнатах и помещениях, где мы занимались практикой, и после этого мы были очень травмированы.
И это было в феврале 2021 года.
Главная цель моих обысков - сообщить соседям и запугать их.
И дело в том, что это травмирует вас, потому что для меня это вооруженное ограбление, совершенное
государством, потому что они отбирают у вас вещи.
И мы действительно были такими, что когда подъезжал почтальон или что-то подобное, мы всегда думали, что снова приедет полиция.
Как бы то ни было, они пришли.
Представьте себе, что речь идет о том, что было выдано несколько сертификатов на маски, а они хотят
конфисковать все наши истории болезни с 85 000 пациентов в них.
И вы должны знать, что первый же обыск дома на практике привел к тому, что прокуратура официально закрыла дело.
Другими словами, она посмотрела на сертификаты, а потом сказала: да, они оправданы, все в порядке.
И официально прекратили дело о том, что мы якобы выдавали фальшивые сертификаты на маски.
И все же они пришли снова. Это придает всему происходящему особый колорит.
[Кто-то приходит и показывает вам бумажку. Там был даже прокурор.
И он сразу же сказал нам, что у нас в тренировочных залах стоит такое же оборудование.
А потом мне сказали идти в операционную, и моя жена была там одна.
А наши дети были наверху. Мы также зашли в детские комнаты.
У детей отобрали то, чего нельзя допускать.
Речь шла о разрушении практики.
Понятно, что если вы... заберете вещи, а потом судья еще и подпишет, что 85 000 данных пациентов могут быть просмотрены.
Именно по этой причине я перестал заниматься врачебной практикой.
Это означает, что мы вернули обе лицензии на медицинское страхование".
Доктора Каролу Джавид-Кистель, бежавшую в Мексику, власти посещали несколько раз, даже в ее отсутствие.
"Меня обвинили в том, что я выдавал своим пациентам сертификаты об освобождении от масок.
Должен сказать, что я лечу от 80 до 90 процентов детей и подростков и выдал множество сертификатов.
Я выдал множество сертификатов о вакцинации, и это тоже послужило толчком к тому, что
впоследствии были проведены полицейские рейды.
Все это повторилось еще три раза, пока я не сорвал шнур и не заперся на тренировке, а также заперся дома.
А после третьего полицейского рейда, который был в феврале, начале февраля 2022 года, у меня развилось настолько сильное
посттравматическое тревожное расстройство или посттравматическое стрессовое расстройство, что я действительно заперлась везде и
пускала только избранных людей на практику или в свой дом, Мне снились кошмары, снилось, что меня забирают, что они не просто
забирают мои документы, а забирают меня и запирают, а потом еще и хотят заставить меня сделать прививку от
коронавируса, и во сне у меня в руке был нож, а потом я ударил себя ножом и проснулся в холодном поту.
И тогда я сказал, что мне совершенно необходимо уехать из Германии, а затем забронировал отпуск в Мексике".
Отпуск превратился в два года. За время ее отсутствия последовали еще два набега.
Доктор Джавид Кистель не хотела возвращаться в Германию. Но по чему она скучала, так это по своей семье.
"Я семейный человек.
У меня самой трое взрослых детей, четверо внуков, и, конечно, у меня есть мать в Германии, отчим, братья и сестры и так далее.
И многих из них - большинство - я не видел уже два года, почти совсем не видел, когда был в Мексике.
А потом мы решились просто пойти на свидание в Швейцарии, в Цюрихе.
И я сказал: хорошо, Швейцария - это не Германия. Швейцария нейтральна.
Швейцария тоже не входит в ЕС. Все будет хорошо.
К сожалению, я не поинтересовался, есть ли на меня ордер на арест, потому что как-то не успел.
Я подумал, что, вообще-то, международный ордер на арест может быть выдан только за насильственные преступления, преступления,
караемые смертной казнью, то есть за убийство, не знаю, непредумышленное убийство, создание террористической
организации или торговлю людьми, оружием, что-то в этом роде.
Тогда я сказал: ладно, с моими сертификатами я под это не попадаю.
Они не посмеют. Да, далеко не посмеют.
Я прибыл в аэропорт Цюриха 1 декабря 2023 года, то есть в прошлом году.
И я предъявил свой паспорт при въезде в страну, на паспортном контроле.
И я увидел, как изменилось лицо офицера, сканировавшего его.
И она сразу же сказала мне: в Германии против тебя что-то замышляют.
Я не могу тебя пропустить. Ты должна пойти со мной.
И тогда они сказали: да, теперь мы должны, так сказать, заключить меня в тюрьму, и на время поместили меня в
камеру размером два на два метра, вот в такую комнату.
Мне пришлось полностью раздеться, и меня полностью проверили.
Мне удалось остановить их от проникновения в мои отверстия только потому, что я сказала, что никогда не имела ничего общего с
наркотиками, никогда в жизни не курила косяков и нигде не прятала наркотики, так что не
делайте этого, иначе я буду очень громко кричать!
И все из-за 16 аттестаций масок. Европейский ордер на арест за 16 аттестаций масок!
Я не думал, что это возможно, и продолжал спрашивать, хотел сфотографировать это и сразу же отправить своему адвокату.
А потом они сказали, что это запрещено, и, конечно, забрали у меня все.
Мои деньги, паспорт, мобильные телефоны, багаж - все пропало.
Тогда я был совершенно один в этой камере и подумал: ну вот, теперь наступит конец света.
Затем меня продержали в общей сложности двенадцать дней, одиннадцать дней в Цюрихе.
И тогда я договорился со швейцарским адвокатом, которого все еще нужно было вызвать, не договорился, нет, он сказал мне, что я
должен просто выдать себя Германии, потому что если я не выдам себя, то процедура
экстрадиции в Швейцарии может затянуться на год.
И под залог в 30 000 евро, который моей семье пришлось собрать в очень короткие сроки - ни у кого из нас не было столько денег, -
12 декабря меня выпустили из тюрьмы Швебиш-Гмюнд, куда я был переведен 11 числа - так что я пробыл в
Швебиш-Гмюнде еще один день, - а затем я был освобожден".
[Доктор Бьянка Витцшель осталась в родной Германии в качестве врача-реаниматолога.
Это стало ее гибелью.
В феврале 2023 года саксонские судебные органы арестовали ее и заключили под стражу.
Обвинение заключалось в подделке документов в более чем 500 случаях при выдаче
масочных сертификатов и сертификатов о прививках.
Мы хотели поговорить с мужественным врачом доктором Витцшель во время ее заключения, но
тюрьма блокировала все попытки связаться с ней.
Бьянке Витцшель даже не сообщили о наших неоднократных запросах, и мы не получили разрешения на съемку.
Неоднократные попытки связаться с ним ни к чему не привели.
Врач Бьянка Витцшель провела почти полтора года в темнице коронавируса в режиме вакцинации.
"Я не чувствовал за собой никакой вины.
Я собрал все сертификаты в папки, потому что думал, что делаю здесь что-то хорошее.
Я могу с уверенностью сказать, что лично встречался со всеми пациентами, которым я выдал сертификат, или знал о
существовании этих пациентов и о том, что у них есть жалобы.
Поэтому до того момента, когда этот поиск внезапно ворвался в дом, как из засады, я был уверен, что со мной этого не случится.
А потом было 16 декабря 2020 года.
В то время я находился дома, потому что несколькими неделями ранее сломал позвонки в результате падения.
Я не могла работать в течение восьми недель и вынуждена была ходить с костылями и корсетом.
Было уже восемь, когда моя жена вдруг сказала: "Но к нам подъезжает так много полицейских машин.
Что происходит? Я еще лежала в постели, а потом встала.
Потом они пришли: У нас есть ордер на обыск, и мы должны обыскать весь дом.
Я просто подумал: "Что, пожалуйста? Да, из-за ваших сертификатов на маски.
Что вы делаете в моей практике, в моем доме? Возможно, в моей практике, но зачем ее искать? Есть другие способы прояснить это.
Да, у них есть приказ, они должны видеть все насквозь.
Потом эти десять человек прошли по всем комнатам, забрали ноутбуки, мобильные телефоны, даже у моей жены - дочь все еще
была здесь, - обыскали детские комнаты, открыли все шкафы, прикроватные тумбочки - что
там, какое отношение это имеет к сертификатам?
Все это заняло четыре часа, и в это же время в операционной проходил обыск - мне позвонила моя помощница, она выполняла здесь
административную работу, - в ходе которого на мою помощницу набросился старший офицер полиции, проводивший расследование:
Вы должны дать показания о том, что ваш начальник - преступник.
Затем мы изложили это в суде, слово в слово.
Так что было такое предубеждение, она была запугана, и у нее действительно были большие проблемы впоследствии.
Мы также были... Ну, я был потрясен, думал, что такого не бывает, а ты чувствуешь себя так, будто тебя
изнасиловали, избили, и после этого ты совершенно измотан.
Особенно страдают дети, и от них также поступают массовые жалобы.
Они больше не могли сосредоточиться. У них была тошнота, головные боли.
Некоторые из них упали в школе под маской, и в моей практике было много, много родителей, которые рассказывали мне об этом со
слезами, включая детей, которые плакали, и совершенно ясно, что как врач я должен
действовать здесь и выдать этим людям сертификат.
Особенно печальным примером, а таких примеров много, была история молодой девушки, которая приехала с матерью в
ноябре 2020 года из Баварского леса, и у девушки была сильная реакция на маску, с тошнотой,
У нее болела голова, пропал аппетит, и мать попросила меня - ребенок тоже присутствовал - выдать такую справку.
Я, конечно, так и сделал, и через шесть месяцев, 6 мая 2021 года, они вернутся.
Я думаю, нужен ли вам еще один сертификат?
Да, он нам нужен. У нас скоро будет праздник причастия, и мы хотели бы иметь действующий сертификат.
Церемония причастия была 9 мая. Насколько я знаю, это было 9 мая, а в следующий понедельник мать позвонила мне и рассказала ужасные
вещи: представьте, мы сидели в церкви с родственниками, наша девочка очень ждала причастия, священник входит с алтарниками и
вдруг останавливает мессу, потому что обнаруживает, что эта девочка в первом ряду или на скамье не надела маску, вызывает
мать девочки в ризницу, прерывает мессу - все ждут, все смотрят на эту девочку - и затем говорит: Да, у вас есть сертификат?
И тут он видит, что справка выдана Вайклом: "Да, это доктор в маске, это невозможно, пусть приедет полиция, я
думаю, все это вызвало задержку более чем на 30 минут".
"Полицейские спросили меня: может ли ваша дочь носить маску или нет? И я ответила: нет.
- То, как священник отреагировал, было преувеличено и плохо, и это испортило причастие".
"Я нахожу это настолько несимпатичным со стороны пастора, который на самом деле должен заботиться о благосостоянии людей".
[Они пришли в 6 часов утра и чуть не выбили вашу входную дверь.
Конечно, шум заставляет вас спуститься вниз и посмотреть, что происходит.
А потом я просто поставил ногу перед дверью и открыл ее.
Я говорю: да, полиция, вы теперь русская мафия, которая позаимствовала форму у нашего кабаре?
Сначала я хотел бы увидеть ваше удостоверение личности и ордер на обыск. Нет, откройте дверь сейчас же!
Тогда я говорю: "Нет, сначала я хочу увидеть ордер на обыск".
Нет, откройте дверь сейчас же! А давление на дверь все усиливалось.
Там был двухметровый шкаф, хорошо вооруженные люди, большой арсенал.
И, да, и они более или менее втолкнули меня в комнату ожидания.
Они хотели заставить меня носить маску в моем доме, и я сказал, что точно не буду носить маску в своем доме.
Да, в любом случае, я думаю, что это заходит слишком далеко.
А потом меня оставили в комнате ожидания.
[Как я уже сказал, мне следовало позвонить адвокату, я совершил ошибку, потому что держал
телефон в руке и сказал, что сейчас позвоню адвокату.
Нет, вы никому не будете звонить! Он увидел, что я держу мобильный телефон в заднем кармане брюк.
А потом у меня отобрали и это.
Они забрали два мобильных телефона, два ноутбука, жесткие диски, налоговые документы, да, они даже забрали письма пациентов
из моей личной квартиры наверху, которые лежали на серванте.
Да, они даже проникли в съемную квартиру наверху.
Они разгромили сарай и обыскали гаражи.
Вы действительно должны дать себе это понять. Что они ищут? Что они ищут?
Так что я бы не удивился, если бы они нашли у меня в гараже детское порно, не знаю как, или
пакет кокаина в сарае, чтобы как-то арестовать меня.
Не знаю, не знаю. [Итак, вы действительно чувствуете себя серьезным террористом.
И это уже начинает сказываться.
Я благодарю Бога за то, что в то утро я была одна, потому что не думаю, что мой сын пережил бы это так легко.
И, прежде всего, что из этого в итоге сделает пресса.
Они поместили в газете фотографию длинной очереди полицейских с синими ведрами.
Да, и было изъято множество улик.
Они оставили здесь беспорядок, это было просто невероятно.
И да, что остается после их ухода?
Я сидела здесь и дрожала, да, и мои пациенты приходили, и это напряжение тоже - я разрыдалась, потому что ты
действительно чувствуешь себя как... это невозможно описать".
[Работы Генриха Хабига также не поддаются описанию.
Незваный визит из прокуратуры закончился задержанием.
"Из того, что я услышал в тот день, прокуратура обвинила меня в том, что я выдавал неправильные сертификаты о
прививках или, например, вводил поваренную соль вместо вакцины, и это при 6 000 пациентов.
Где-то в 10 часов утра - обычный рабочий день - дверь открылась, и в кабинет просто вошел сотрудник прокуратуры Бохума.
Я подумал, что же я сделал не так?
Все нужно было открыть, все нужно было посмотреть, все бумаги собрать, некоторые партии вакцин, мусорные баки, баки
для бумажных отходов, где, возможно, находились подозрительные вещи, шприцы и так далее, все было собрано.
Люди, которые выходили из моей практики, брали их с собой, так сказать, когда приходили ко мне и говорили:
Если у вас есть карта прививок, пройдемте с нами, мы сделаем анализ крови! А некоторые требовали
своего адвоката, который не имел разрешения и так далее.
Они хотели найти много денег, но не нашли, поскольку утверждали, что я заставлял пациентов платить мне чудовищные суммы за
прививочные карты, что прокуратура уже не могла поддержать в своем ходатайстве о вынесении приговора из-за показаний свидетелей.
[И тут прокурор вдруг сказал моей жене: "О, я только что подумал об этом, я и на вас доложу, я и вас расследую".
Просто так. Как она до этого додумалась?
Ну, а потом они сказали: теперь мы идем в твою квартиру, скажи мне, где она находится, иначе мы выломаем дверь.
А потом они искали все в нашем доме.
Полагаю, они продолжали бы делать это и сейчас, а у меня в доме, наверное, каждые несколько дней
проводили бы обыски, выдвигая те или иные обвинения.
А потом мы переехали в отдельное здание, принадлежащее брату моей жены, который предложил нам недвижимость в
Дортмунде, и мы переехали, въехали в дом и оттуда каждый день занимались практикой.
Другими словами, я продал вещи, у меня есть люди... полки, столы, стулья, все, что у вас более или менее есть в
практике и что вы не можете так быстро куда-то пристроить.
Прокуратура обвинила меня в том, что я намеренно продал вещи дешевле, чем они стоили, потому что мне нужно было
быстро заработать деньги, чтобы финансировать свой побег.
Теперь у них наконец-то появилась причина.
[Итак, представьте себе, что утром вам говорят, что сегодня будет визит, затем вас забирают в 7.30 утра, везут
в такую-то комнату, да, и эта женщина уже ждет вас там.
Но теперь вас не забирают ни в 8.00, ни в 9.00, ни в 10.00, ни в 11.00, никто вам не говорит.
А потом я говорю: а как же визит?
Мы не знаем, надо звонить на ворота, они тоже ничего не знают.
Так что все это время вас будут катать.
Да, мне всегда говорили, что я там бесплатно, и я не получал разрешения, потом внуки хотели навестить меня, и
это тоже не было разрешено, и так далее, и так далее.
Так что это... да, это был саботаж".
[Этот саботаж и неопределенность были невыносимы для Фатимы Хабиг.
"Это было очень плохо. Вы не можете себе представить, что это настолько плохо.
У меня каким-то образом забрали мужа, мы никогда не расставались, всегда работали
вместе, все делали вместе, и вдруг его не стало.
Мне даже не дали попрощаться с ним, когда его забирали".
"Первая демонстрация, которую организовала моя жена, - да, я не обратил на это внимания.
На улице проходила огромная демонстрация с барабанщиками и транспарантами.
Да, и многие люди также носили футболки с надписью Freedom for Heinrich, они также приходили в суд с этими футболками с
надписью Freedom for Heinrich, что, конечно, не нравилось судье.
А потом они пели песни свободы, да, и да, это было впечатляюще.
Это был отличный сигнал извне. Да, я знал, что они меня не забыли. Это было здорово.
А потом пришел судья, я помню, это был господин Йылмаз, турецкий судья, который вдруг сказал: "Ваши вещи уже готовы".
Теперь я знал, что если вещи уже готовы в камере, значит, релиз не за горами.
А потом мне разрешили выйти.
Там были все. Дети, кузены, все друзья, адвокаты, совершенно незнакомые люди, некоторые из других городов.
Это был еще один яркий момент".
"Но были и горькие гневные голоса со стороны населения.
Оскорбления, обвинения и даже угрозы смерти.
Доктор Кюлькен, вы, по сути, ничтожный Ганс Вурст, точнее, убийца, подстрекающий глупых, поддающихся манипуляциям людей своими
фанатичными, полными агрессии речами, чтобы побудить своих последователей воздержаться от принятия
значимых мер по сдерживанию пандемии (в скобках, вы хоть знаете, что такое пандемия?)".
Вот что случилось со всеми. Им угрожали смертью.
Затем сотрудники уголовного розыска присмотрелись к некоторым из них, потому что это была немного странная угроза убийства.
"Это была одна из причин, по которой мы уехали, потому что нам угрожали смертью в адрес семьи.
Не против меня, а против семьи. Они совершили на меня покушение.
Автомобиль внезапно сообщил о потере давления в передней правой шине.
Я тут же свернул вправо, и воздух вышел в рекордное время.
А потом я попросил кого-то отвезти машину в гараж, и он снял шины и сказал, что они были просверлены.
Это не то, что произошло. У меня также есть фотографии.
Они говорят, что это точно так, они никогда не видели ничего подобного.
Это определенно было сделано с помощью дрели, так что если вы достаточно быстро едете по автостраде, она может лопнуть".
И этот побег доктор Мехтильд Шиффманн и сегодня переносит с трудом.
"Я скучаю по улице, где мы раньше жили.
Это был дом. Произошло своего рода выкорчевывание".
"В окружном суде меня приговорили к двум годам и девяти месяцам тюремного заключения без испытательного срока.
И сначала прокуратура подала апелляцию, потому что приговор был слишком мягким.
Поэтому они хотели три года плюс, в начале процесса, то есть на апелляции, а затем увеличили свое прошение
до четырех лет тюрьмы без, то есть четыре года тюрьмы".
"Это было 30 дней слушаний, это очень много.
На второй день процесса мне предложили сделку: признание вины за 100 поддельных медицинских справок.
Затем очень высокий штраф с максимальным размером 720 дневных ставок, что соответствует 72 000 евро при цене 100 евро.
И, конечно, в конечном итоге это приводит к отзыву лицензии на практику".
"Да, судебное решение, конечно, было фарсом.
В итоге все было заранее обговорено между прокурором, судьей и моим адвокатом.
Приговор был согласован, и в итоге - а именно так и произошло - он составил 14 месяцев условно с испытательным
сроком на три года плюс штраф в размере 1 000 евро.
Таким образом, всего было выдвинуто пять обвинений.
Итак, два обвинения из-за справок о состоянии здоровья, одно обвинение в разжигании ненависти,
оскорблении государственного служащего и клевете на коллегу.
Поэтому два обвинения были сняты.
Они также заверили меня, что после отбытия тюремного срока я смогу покинуть Германию на
испытательном сроке, что я смогу вернуться в Мексику".
"Конечно, это был праздник для журналистов, не так ли?
Разумеется, журналисты потом в течение 15 месяцев могли снова и снова писать, когда я
что-то говорил или как-то слишком бросался в глаза:
Да, доктор Биндер, это его знакомый, сумасшедший, на которого заведено уголовное дело".
"22 июня прокуратура прислала мне обвинительное заключение.
В то же время был выпущен пресс-релиз с именами:
Доктору Вальтеру Веберу из Винтерхуде было предъявлено обвинение.
И целый день мое подобие показывали в метро.
В Средние века это называлось "наказанием"".
"Конечно, BGH приходится иметь дело с почти 1 000 страниц пересмотра, написанных адвокатом.
Другими словами, судьи Федерального суда должны разобраться с этим, а затем написать соответствующее заявление о причинах.
И это может произойти в любом случае.
Я также видел людей, находящихся под стражей, которые уже год ждут своей апелляции".
"Судья, тоже сторонник жесткой линии, который все еще не понял этого, не принял никаких аргументов, а
затем наложил на меня 200 ежедневных ставок по 100 евро.
Так что, конечно, у меня есть судимость. Это 20 000 евро.
И мы снова, уже в который раз, подали апелляцию, доказывая, с одной стороны, что научных фактов не существует, а
с другой - что этот параграф 278 вообще не подходит и что он фактически является нарушением закона.
И теперь это снова практически отброшено, убрано под ковер, зная, что нынешнее положение РКИ, дела РКИ, не имеют значения.
Приговор уже окончательный, и, похоже, я теперь осужденный преступник".
"Самое большое наказание заключается в том, что нам угрожают тюремным заключением на срок от трех до пяти лет.
Они все еще висят надо мной, как дамоклов меч.
А профессиональный запрет, наложенный на врачей, - трехлетний запрет и штраф в размере 10 000 евро - в моем
случае просто грош цена, потому что я уже три года нахожусь на больничном и не могу работать.
После этого рейда я стал нетрудоспособным.
Однако мои счета все еще арестованы, и на них наложены безумные штрафы до окончания разбирательства.
Один банк расторг мой контракт, и все мои счета были арестованы на 15 месяцев. Это было больно".
"Они хотят лишить меня профессорского звания, но этого еще не произошло, потому что сначала меня
должны были осудить как разгильдяя и антисемита.
К счастью, этого не произошло.
Генеральная прокуратура подала апелляцию на это решение окружного судьи.
В этом отношении все начинается заново".
Отважные врачи не смогли принять участие в пандемии короны.
Ее совесть и врачебный долг по отношению к пациентам не позволили бы этого.
"Это было просто безумие, и я сказал, что не могу молчать об этом".
Презрение в семье и маргинализация часто становились следствием этого.
"Мой партнер тоже бросил меня в то время.
До этого я была с ним 5,5 лет, и он тоже сказал: "Да, ты не идешь на поводу у меня, я
соблюдаю меры и не могу больше быть с тобой".
Вся моя жизнь рухнула позади.
Поэтому даже некоторые члены моей семьи изначально настроены против меня".
"Что касается моей семьи, то я, конечно, очень счастлив.
Моя жена и старшая дочь - да, именно с этого момента начинаются эмоции - очень поддерживали меня, а
другие члены семьи - нет, как это бывает везде".
[Но эти личные удары судьбы не заставили ее усомниться в своих убеждениях и действиях.
"Это определенно стоило того. Это определенно стоило того, что мы пошли на этот риск, даже ради себя".
[Потому что их благодарные пациенты и сторонники дали их уже находящимся в тюрьме героям-коронам силу и
поддержку, в которых они так нуждались в эти трудные минуты.
"Что вы чувствовали в те моменты, когда слышали людей на улице?"
"Это было неописуемо... Это было великолепно.
Вы не можете рассказать эту историю..."
"Но мы же говорили тебе.
Мы использовали эти 15 случаев, чтобы показать, как жестоко система мстит тем, кто не подчиняется.
Такие документальные фильмы, как этот, чрезвычайно важны для борьбы с этой несправедливостью.
Пожалуйста, продолжайте поддерживать нашу работу. Но сегодня речь пойдет о героях Corona.
Я смог посетить всех этих мужественных людей. Я услышал их истории.
И это потрясло меня до глубины души - смотреть им в глаза и на собственном опыте ощущать, что было сделано с ними и их семьями.
Охотятся, преследуют, подвергают остракизму. Перед лицом социального и экономического разорения.
Многое из этого уже невозможно сделать хорошим. Но мы можем поддержать их сейчас.
В моральном плане - чтобы о них не забывали, но также и с помощью финансовой помощи.
Потому что этим людям грозит экономическое разорение.
Дорогие уголовные дела, замороженные средства, профессиональные запреты.
Этим прекрасным врачам теперь ничего не светит, ведь тогда они отдали все свои силы.
Для своих пациентов, для нас и для наших детей.
И теперь мы хотим быть рядом с этими людьми.
С сегодняшнего дня AUF1 собирает пожертвования для этих врачей.
Пожертвовать тем, кто рисковал всем и отдал все ради нас.
Пожалуйста, сделайте пожертвование прямо сейчас! Каждый взнос имеет значение. Спасибо!"