Я вырос в Бельгии и был продан в сеть педофилов-убийц примерно в возрасте шести лет.
Меня использовали в этой сети в течение пяти с половиной лет.
Взрослые мужчины, входившие в этот эксклюзивный клуб, были там по разным причинам, но там было много алкоголя, много наркотиков.
А дети были товаром, самым высоким, самым ценным товаром и использовались в основном для секса.
Но в этом клубе было и несколько аристократов, которым тоже нравилось убивать детей.
И вот настал мой черед. Меня должны были убить в возрасте одиннадцати лет.
Меня пытали, потому что кто-то, кто защищал меня какое-то время, а потом очень жестоко со мной расправился.
Меня привязали к скамье для убоя.
Она была черной от крови всех детей передо мной.
Я пробыл там несколько часов.
На моем теле полно шрамов. И каждый шрам напоминает мне об этом моменте.
Я думал, что меня убьют, как всех детей, которых не любили достаточно, чтобы жить.
И меня тоже забудут. А я не был готов к смерти.
Кто-то из этой сети любил меня настолько, что спас.
Пытка длилась несколько часов. Я пробыл в этой сети пять с половиной лет.
За это время меня насиловали много, много, много раз.
У меня нет шрамов, свидетельствующих о том, как часто меня насиловали.
Но я подсчитал. Обычно это происходило в выходные, на целую ночь.
И я подсчитал, что меня насиловали, действительно насиловали, около шести часов в неделю.
1716 часов изнасилования, прежде чем мне исполнилось двенадцать лет.
Я вырос с наставлениями, которые дал мне человек, спасший меня.
Это уберегло меня от проституции и наркотиков и позволило уехать из страны, из Бельгии, где все это произошло.
Даже если у меня не было шрамов, в юности я была создана как сексуальный объект, поэтому меня привлекали
мужчины, и часть меня нуждалась в этом, чтобы жить.
Потому что это был единственный известный мне способ почувствовать себя хорошо.
А со мной, молодой женщиной, обращались так неуважительно и так много использовали.
И все же все были готовы обвинить меня. Быть промискуитетным .
Дешевая, как говорится, шлюха. Все эти вещи, все эти эпитеты, они так быстро осудили меня.
А потом, пока я лечилась, я поняла: нет, мне нужно вырваться из этого шаблона, в
котором я нахожусь, требуя сексуального внимания.
Я должна освободиться от этого и перестать позволять себе быть объектом. Я хочу стать раскрепощенной женщиной.
И так десятилетие за десятилетием я работал над тем, чтобы прочувствовать всю боль от того, что со мной
сделали, все предательство от того, что меня продали родители.
Дети - самые уязвимые представители нашего населения. Поэтому давайте создадим общество, в котором дети будут
в безопасности, в котором их будет окружать общество.
Каждый ребенок заслуживает безопасности. Ни один ребенок не заслуживает того, через что прошел я
и через что проходят миллионы детей каждый день.
К сожалению, это часть нынешней системы.
Как женщины, мы обладаем огромным потенциалом, чтобы стать по-настоящему сильными, чтобы сопереживать
всему, что нам приходится переживать как женщинам.
Это дает нам больше сил, чем кому-либо еще. Всю боль, всю беспомощность и унижение, чтобы по-настоящему
почувствовать, что со мной сделали, понять, что это была не я.
Чтобы в конце дня я чувствовал себя хорошо.
Я была ребенком. Я стал жертвой. Это была не моя вина.
Узнайте больше об Аннеке Лукас из следующего интервью.
Введение Гарет: Наш следующий гость прибыл к нам из Нью-Йорка. Аннеке Лукас была продана своей
матерью в секс-рабство сети педофилов в Бельгии.
Аннеке ежедневно насиловали старшие мужчины, пока ей не исполнилось 11 лет.
Многие из них были важными бельгийскими политиками. В 11 лет ее перестали считать полезной для сети и чуть не замучили до смерти.
От смерти ее спас человек, который вел переговоры с политиками, ответственными за сеть.
Интервью Гарет: Аннеке, большое спасибо за беседу с нами. Первое, что меня очень тронуло, - это то, что вас продала ваша мама.
Будучи отцом, я с трудом осознавал его значение. Как вы справляетесь с этим?
Аннеке: Это процесс длиною в жизнь. Потому что, конечно, моя мама - самый близкий для меня человек.
Я думаю, что все мы в первую очередь заботимся о ребенке. Она тоже была одна, и у нее был я.
А потом - знаете, моей маме было нехорошо, можно сказать, она была психически больна, что никогда не диагностировалось.
Я бы назвал ее психопаткой, как это иногда бывает с женщинами.
Поэтому она была крайне подхалимски настроена по отношению ко всем мужчинам.
Она вела себя как пятилетняя, причудливо флиртующая, сексуально озабоченная девочка - по отношению ко всем мужчинам.
Она очень легко подчинялась себе. Думаю, я была ее отражением.
И было очень трудно находиться рядом с ней, потому что для меня никогда не находилось места. Это была полная проекция.
Я была либо слабой, невыразительной, уродливой девочкой, которая была их маленькой
помощницей, и тогда я была хорошей, либо плохой.
Но на самом деле вы должны задать себе вопрос: "Как кто-то может так поступать? Как
взрослые в этой сети могут так поступать с детьми?"
Многие из них были родителями. И многие из них, я уверен, также были кровосмесительными родителями.
Так уж сложилось, что моя мама не развивалась эмоционально примерно с пяти лет. В это время умерла ее мама.
Она возникла в результате сильной травмы, которая произошла - надо полагать - в Бельгии в 1939
году; в городе, который часто бомбили во время войны.
Ее отец был военнопленным в концентрационном лагере.
Знаете, я думаю, что ей было очень тяжело после смерти мамы и других смертей в семье.
После войны у людей было мало ресурсов для исцеления от травм. Поэтому ее передавали по кругу в бельгийской провинции. Может
быть, люди считали ее немного сексуальной, потому что это была очень католическая община, но ее
передавали по кругу. И я была ее главной жертвой.
Гарет: Так трудно понять этот менталитет, когда ты продаешь своего собственного ребенка. Но есть и люди, которые способны на это.
Очень трудно найти дорогу. Что люди способны на такие ужасные поступки.
Сколько вам было лет, когда вы осознали масштабы зла?
Потому что это то, с чем ребенок никогда не должен сталкиваться.
Аннеке: Точно! Ну, сеть очень зловещая. И я - как вы сказали во вступлении - действительно была в
бельгийской сети, которая действовала как мафия.
Но ее возглавлял тогдашний министр обороны.
Это был политик, сделавший стремительную карьеру. Он дважды был премьер-министром Бельгии: Поль
Ванден Бойнантс. Я упоминал о нем в своей книге.
Он был связан с..., это была локальная сеть; бельгийская сеть.
Как вы знаете, Бельгия - маленькая страна. Это была небольшая сеть.
Но благодаря сатанизму они были связаны с другими, более высокопоставленными сатанистами и
всегда использовали детей в качестве товара.
Меня использовали с шести лет, когда я впервые стала жертвой торговли людьми.
Я опоздал, потому что дети из семей сатанистов обычно подвергаются насилию гораздо раньше.
В возрасте шести лет я попал в сеть, и в Бельгии со мной жестоко обращались.
Либо некоторыми дворянами, которые были чрезвычайно жестокими и садистскими и не стеснялись убивать детей.
Так что у меня нет причин выживать.
А затем в возрасте девяти лет... в те ранние годы я часто подвергалась насилию со стороны
мужчин, которые были индоктринированы этой системой.
Это была настоящая система шантажа. Сначала их объединяли в пары с девушкой, которой было около 14 или 15 лет.
Возможно, им сказали, что он старше. Это было записано на пленку. Тогда и начался шантаж.
А потом они пришли ко мне. В возрасте 6-7 лет вы, несомненно, очень маленький ребенок.
Любой, кто находится там и насилует маленького ребенка - даже если я попрошу его об этом.
Меня учили делать так, чтобы им было удобно.
Но даже в этом случае нет никаких сомнений в том, что преступление было совершено.
Но всегда находились люди, которые говорили: "Я не буду этого делать. Я не могу этого сделать".
Но тогда я не понимал, насколько глубоко эти люди уже были проиндоктринированы и что, как
говорится, для всего нужен мужчина. Они всегда так говорят.
У меня всегда было ощущение, что люди, которые издевались надо мной, сами подвергались насилию в
детстве и что они повторяли это с позиции силы.
Таким образом они справлялись с собственным чувством бессилия и беспомощности, которое
они испытали в результате жестокого обращения.
Через этот очень грубый поступок они почувствовали себя великими в позиции власти. И конечно,
большинство выживших не становятся преступниками.
Но метод таков, что он позволяет или побуждает людей, которые готовы стать преступниками,
поделиться этим огромным, огромным секретом педофилии.
Как введение, чтобы все они были у вас в кармане. И это покрывает... Гарет: Вы все еще видите по телевизору
или в газетах Бельгии людей, которые над вами издевались?
Аннеке: Смотрите. Это не ограничивалось Бельгией. Меня продавали в Соединенные Штаты, Францию, Швейцарию, Италию.
Знаете, в 9 лет меня, можно сказать, отдали международному сетевику, который увез меня в США.
Это был человек, очень известный на мировой арене. В это время мной манипулировали в моем сознании.
Я провел там целый год, который назвал "местом силы": Это была группа очень влиятельных людей, сатанистов,
включая знаменитостей, политиков, членов королевских семей.
И конечно, вы видите этих людей, конечно, я все еще вижу их - даже если большинство моих обидчиков уже
мертвы - потому что они были так заметны. Они повсюду.
Гарет: Должно быть, для вас это необычно. Видеть это с вашим знанием того, кто эти люди на самом деле.
Что вы чувствуете, когда видите их? Наверное, это глупый вопрос, но я могу представить себе "злость".
Аннеке: Да! Мне хочется дать им имена. Чего я не могу сделать.
Для меня совершенно ясно: если бы я это сделал, я был бы мертв. Моя семья будет убита. Вот такое послание я получил.
Семья моего главного преступника, как я выяснил, управляет собственной секретной службой.
Кажется, я уже испытал на себе все это.
Это все люди, которые появились в моей жизни и которых я обучал таким образом.
Меня также готовили как шпиона. Поэтому я смог распознать его.
Но послание было очень четким, они по-своему давали мне понять, что угроза была всегда:
"Если ты упомянешь имя этого человека, ты умрешь".
И я думаю, что многие выжившие, как и я, были бы готовы отдать жизнь за это дело, если бы оно того стоило.
Но всегда приходится взвешивать, что можно, а что нельзя раскрывать. Это меня очень злит.
Меня также очень злит, что большинство людей верят в то, что это замечательные люди, которых нужно защищать, чтобы их увидели.
Гарет: Конечно, я помню; я был ребенком в Великобритании. В Бельгии была раскрыта огромная сеть педофилов.
Здесь, в Великобритании, это вызвало большой резонанс.
Это было связано с сетью, в которой вы работали? Или это просто случай, когда люди стали немного ближе к правде?
Дадим ли мы им несколько педофилов поменьше, чтобы они немного утолили свою жажду, пока мы защищаем громкие имена?
Аннеке: Именно так в итоге и произошло. То, о чем вы говорите, стало известно как "дело Дютру".
Я бы хотела показать свою книгу . В ней я пишу о "деле Дютру". Это очень тесно связано с историей моей жизни.
По сути, это одна и та же сеть. Мы узнали о ней в 1996 году, когда были обнаружены тела детей.
Двое детей были спасены из подземелья.
Сутенер из этой бельгийской сети начал похищать детей.
Это было очень необычно, его поймали.
Дети умирали под его присмотром - ведь большинство сутенеров проникают в семьи, забирают детей и возвращают их домой.
Я сам ходил в школу, так что все было гораздо проще. Меня не искали родители. Мои родители были вовлечены в процесс,
как и большинство родителей детей, подвергшихся насилию.
"Дело Дютру" было придумано для того, чтобы поднять шум. Марк Дютру был сутенером.
И что произошло дальше: это стало очень большим спором - во всем мире.
Они говорили о сети, люди по всему миру говорили о ней, и то, что произошло, было необычным.
В этом... Прошло 8 лет, прежде чем дело попало в суд.
Несколько пострадавших выступили в качестве свидетелей и дали показания.
Это было проверено, перепроверено несколькими действительно хорошими полицейскими, следователями по уголовным делам.
Они нашли сходства, то, о чем эти выжившие не могли бы знать, если бы не были там.
В то время меня не было в Бельгии. Я почти ничего не знал о "деле Дютру" до того, как первый судья,
первый человек, ответственный за это дело, был уже уволен.
Из-за предполагаемой предвзятости, которая спровоцировала в свое время белые марши.
Все бельгийское население всколыхнулось из-за того, что жертвами стали дети.
Все они были одеты в белое, чтобы подчеркнуть невинность детей.
Но восемь лет спустя была предпринята огромная, масштабная, массовая попытка стереть это знание.
Все показания свидетелей были отменены и исключены из дела.
Умерло 30 человек, у которых были те или иные свидетельства, связанные с широкой сетью.
Многие важные обстоятельства были скрыты от следствия.
Был создан новый файл, представляющий другой случай.
Когда в 2004 году начался судебный процесс, в нем участвовал только Марк Дютру.
И еще один человек, который был ближе всех, но находился немного выше в сети.
Это был Мишель Нихуль. Я много писал о Мишеле Нихуле в своих мемуарах.
Потому что это началось, когда я был там. Я был там с 1969 по 74 год.
Я много времени проводил с Мишелем Нихулом. Он был своего рода истуканом, посредником во всех делах. В
конце концов, он отказался от участия в этом деле.
А Марк Дютру был приговорен, по сути, к пожизненному заключению.
В какой-то момент он даже сбежал из тюрьмы.
Теперь они пытаются поймать и освободить его. Это действительно удивительно.
Это как сатанисты, которые говорят: "Мы можем это сделать. Мы можем победить.
И... Гарет: Да, это почти издевательство.
Аннеке: Именно. Издевательство! Я думаю, это большой ритуал сатанистов, когда они издеваются над жертвами.
Издевались над всеми, кто... Жертвы также, выжившие также подвергались огромным насмешкам и
издевательствам. И, конечно, это продолжается и продолжается.
Гарет: Конечно. Для них это способ получить еще больше власти над вами и заставить вас чувствовать себя беспомощным.
Хм... Потому что вы написали о своем опыте, рассказали о нем.... Обращаются ли к вам люди с подобным опытом в других странах,
сетях, например, в Великобритании, Германии или других местах?
Аннеке: Да, спасибо. Этим я в основном и занимаюсь весь день.
Я работаю вместе с другими выжившими. В 2016 году моя история распространилась по интернету как лесной пожар.
Я нахожусь в центре внимания общественности с 2013 года. И со мной связались многие, многие другие выжившие.
Я работаю вместе с ними. Я пережил более 30 лет исцеления, которое, конечно, продолжается и по сей день.
Но из-за обстоятельств и того, как мне посчастливилось сосредоточиться на исцелении, я делюсь этим.
Хотя это так, я также общаюсь с людьми по всему миру. На самом деле, это больше западный мир.
Я много работаю с людьми из Англии и стран Содружества, а также из Европы, практически из всей
Западной Европы и, конечно же, из Соединенных Штатов.
Эта сеть имеет сходства повсюду.
Есть небольшие различия для детей из семей военнослужащих.
Но манипулирование сознанием везде одинаково. Тренировки по контролю над сознанием везде одинаковы.
Предназначение каждого ребенка зависит от ранга.
Это зависит от их семей. Но в том, как работает сеть, есть большое сходство.
Я узнал, что небольшие сети, такие как бельгийская, связываются друг с другом.
Благодаря тайным обществам или чему-то подобному в их городе есть влиятельные люди, и они могут контролировать
или препятствовать расследованию, если им это нужно.
Есть судья, есть адвокат, есть кто-то... начальник полиции или что-то в этом роде.
Есть врачи. А потом они часто связываются с еще более влиятельными людьми в мире через своих детей.
Так они защищают свои позиции или репутацию, или поднимаются до чего угодно, правда!
К чему бы они ни стремились, какими бы ни были их амбиции.
Вы определенно сможете чего-то добиться, если станете частью этой сети по всему миру. И это очень дорого обходится многим детям.
Гарет: Кажется, у вас скоро будет семинар под названием "Смена власти". Не могли бы вы рассказать нам что-нибудь о нем?
Аннеке: Да, спасибо. Так написано на моем сайте.
В течение 10 лет я работал в тюрьмах Нью-Йорка.
Я основал некоммерческую организацию, которая занимается распространением йоги в тюрьмах.
И я начал преподавать йогу с самого начала. Это было в 2000-х годах.
Я всегда использовала йогу как метод лечения, но мне было очень трудно применять ее из-за того, как ее преподавали.
Поэтому я всегда считал: если вы хотите быть воспитателем, учителем, терапевтом, то есть
способ общения с людьми, который не приносит пользы.
И я видел много такого нерационального поведения, будь то со стороны терапевтов, учителей йоги или кого-то еще.
Поэтому я прошел через все эти программы в тюрьме.
Я работаю над тем, чтобы найти метод, который позволит мне действительно полностью присутствовать на горизонтальном уровне.
Потому что мы все приглашены к участию в этой структуре власти.
Итак, нас всех просят закончить школу, а затем сыграть свою роль.
И в той мере, в какой нам нужен этот статус и положение, мы можем прикрыть свои собственные травмы
и поставить себя выше людей, с которыми работаем.
И, конечно, многие терапевты делают то же самое.
По моему опыту, чем больше вы специализируетесь, тем чаще это происходит.
Поэтому каждый поставщик должен сам посмотреть на себя, изучить психологию того, как он
бессознательно участвует в структуре власти.
Кому вы отдаете свою силу, а на кого смотрите свысока?
И если вы можете предположить, что дело действительно в неразрешенной травме; что когда вы смотрите на кого-то сверху и
отказываетесь от своей власти, вы ставите кого-то на пьедестал, значит, вы смотрите на авторитетную фигуру из своего собственного
детства, с которой у вас есть неразрешенные проблемы.
А если вы смотрите на кого-то свысока и осуждаете его, значит, вы проецируете на него негатив.
И это связано с некоторыми частями вас, которые вы еще не приняли.
Итак, это действительно предварительное условие и безусловная модель. Этот семинар длится
10 недель в режиме онлайн для каждого класса.
И я думаю, что это... Я так и сделал. Я путешествовал по всему миру, обучая некоторых терапевтов,
которые действительно полагаются на эту информацию.
Задавая этот вопрос, вы глубоко проникаете в динамику и в то, как она связана с травмой.
Заключение Гарет: Большое спасибо. Большое спасибо, что присоединились к нам! Было очень приятно
поговорить с вами, даже несмотря на ужасную тему.
Говорим с вами об этом... Вы раскрываете ее и помогаете другим людям, оказавшимся в такой же ситуации.
Это все равно как-то поднимает настроение. Вы понимаете, о чем я?
Надеюсь, дома не подумают, что я несу чушь, но все равно разговор с вами поднимает настроение, потому что вы... Вы
прошли через такие ужасные вещи, но у вас все получается.
Как вы сказали о своем семинаре, вы смещаете власть, и это, это фантастика!
Аннеке: Да, спасибо.