[Европейский союз создал закон, стимулирующий больницы, в котором говорится, что они получают много денег, если
у них много смертей. Чем больше (зарегистрированных) смертей, тем больше денег поступает.
И больницы фактически создают эти смерти, проводя политику смерти...
Я вижу мертвых людей перед глазами... утром все мертвые в коридоре в черных мешках...
Прямо сейчас я вижу это перед глазами... Это случилось, это невероятно! Многие люди погибли.
Преступление против человечества было реальным. Оно было здесь, а значит, настало время расследовать
его! Пора делать выводы! Пора выдвигать обвинения!
Мы имеем право защищать свою жизнь и свое общество.
Мы очень рады, что сегодня у нас в гостях очень особенный человек - Мария Васий из Румынии.
Она юрист и фактически адвокат Кэлина Георгеску, одного из нынешних кандидатов в президенты. .
Она много работала над раскрытием преступлений, совершенных в период существования COVID, в частности, руководства
по смертельной терапии и связанных с ними денежных потоков.
Госпожа Васи, большое спасибо, что вы с нами!
Спасибо за приглашение.
В настоящее время вы участвуете в ряде расследований.
Какие расследования ведутся в настоящее время?
Не могли бы вы дать нам краткий обзор?
Первое расследование мы начали в Международном суде в Гааге, а второе - в прокуратуре в Вене.
Потому что в Вене прокурор несет ответственность, когда речь идет о главном человеке, причастном к этой смертной директиве.
Ого. Кто это, если можно спросить?
Что касается пандемии, мы считаем, что ответственность лежит на высшем должностном лице, работающем в Европейской комиссии.
Для этого Комиссия создала юридическую основу для санкционирования смерти в соответствии с "Директивой о смерти",
а вместе с этим обоснованием и огромного мошенничества.
Например, европейские фонды были выделены на чрезвычайную ситуацию в соответствии со специальными правилами борьбы с пандемией.
[Ого. Вы упомянули Европейскую комиссию и ее участие во всех этих делах.
И я хотел бы спросить вас, были ли в самом начале, до начала пандемии, какие-либо консультанты,
участвовавшие в этом? Вы мне о них рассказывали.
И я хотел бы спросить вас, какую роль сыграли эти консалтинговые компании в приведении в движение всей этой пандемической машины.
[Я знаю, что это деликатный вопрос, и мне очень трудно выдвигать это обвинение.
Но у меня есть это право, потому что у меня есть доказательства.
Это значит, что я могу показать их вам. И я представлю эти доказательства.
До начала пандемии, то есть до апреля 2020 года, Европейская комиссия обратилась за консультацией в
аудиторскую фирму, австрийскую аудиторскую фирму.
И после этих консультаций Европейская комиссия подготовила закон, то есть закон, нарушающий
европейский закон, регулирующий государственные закупки.
И я утверждаю, что эта компания, то есть консалтинговая фирма, по моему мнению, находилась в серьезном конфликте интересов.
Почему? Потому что они подготовили этот закон для Европейской комиссии.
А во время пандемии эта компания также оказывала консультационные услуги фармацевтическим компаниям.
А на заключительном этапе пандемии именно эта компания подготовила итоговый отчет о положении этих фармацевтических компаний.
И в этом отчете говорится: "Все было сделано правильно.
Нечего критиковать то, как они использовали огромные суммы денег на эти цели во время пандемии".
Однако, согласно имеющимся у нас данным, на самом деле ситуация была совершенно иной.
Период пандемии в первую очередь предлагал фармацевтическим компаниям грязные правила для заработка.
И в соответствии с моими показаниями я могу сказать, что это была просто бизнес-модель для зарабатывания денег.
Когда вы говорите об этих консультациях, оказывающих поддержку Европейской комиссии или Европейскому союзу
в разработке законодательства, когда они начали сотрудничать по этому вопросу пандемии?
Как видно из документов конца 2019 года, которые я могу предоставить, они участвовали в разработке закона для Европейской
комиссии, а также использовали этот правовой принцип в своей деятельности во время пандемии. Потому что они
создавали законы. Они создали нормы права; они создали правила, которые прервали процедуру.
Кроме того, они были консультантами фармацевтических компаний.
Согласно законодательству, это невозможно, так как является огромным конфликтом интересов.
И когда прокуроры проверят это на основе доказательств, я уверен, что вывод будет таким же,
как я говорю вам: что ничего не было законным".
[Интервьюер: Верно. В какой степени этот закон, который Европейский союз представил в апреле, нарушил правила?
Или какую ситуацию это создало?
Я также представлю официальный журнал ЕС с принятым им новым законом.
Этот документ устанавливает правила, которым должны следовать европейские страны при отмене процедуры выплаты
чрезвычайных фондов. (Сейчас чрезвычайные фонды можно получить в случае большого количества смертей).
Это означает, что компания может получать деньги в зависимости от количества смертей.
Это невероятно! И это нельзя простить и забыть, потому что предлагать такую стимулирующую
связь между смертями и деньгами очень незаконно.
Согласно моим выводам, я могу сказать, что эти безумные правовые нормы, принятые Европейской комиссией и отдельными странами в
качестве внутреннего законодательства, создают видимость закона, то есть легально создают возможность заключить прямой
контракт с компанией, возможность получить огромную сумму денег.
И речь идет о сотнях миллионов евро за контракт только потому, что накануне больница сообщила о большом количестве смертей.
И насколько я знаю, врачи и медсестры должны сообщать только о многочисленных смертях, а не о
тех, кто смог покинуть больницу в добром здравии.
И именно поэтому перед прокурором сейчас стоит очень важная задача - расследовать, как врачи и медсестры соблюдали
медицинский кодекс поведения и как они применяли директиву.
И насколько я знаю, эта директива была направлена на то, чтобы привести к смерти, а не на восстановление здоровья.
Да, мы обсудим директиву через минуту.
Но, возможно, просто подведем итог: Европейский союз заказал консалтинговую фирму где-то в 2019 году, в конце 2019 года.
Они разработали план, по сути, стимулирующий больницы получать много денег, если у них много смертей, так сказать.
Чем больше смертей, тем больше денег они получают. Вот как я это понял. Да.
А затем Европейская комиссия, Европейский союз, оформила это в закон, опубликовала его в апреле 2020 года, и все
страны Европейского союза, конечно, должны принять этот закон в свое национальное законодательство.
Вот так и была создана вся эта система "покажи мне мертвых людей, и я дам тебе за это деньги".
Если говорить о деньгах, которые были направлены, то, по вашим словам, речь идет о сотнях миллионов:
Предоставил ли их Европейский союз или откуда взялись деньги, которые пошли в больницы?
Когда они сказали: "Эй, смотрите, у меня столько мертвецов". Откуда взялись деньги на больницы? Кто дал деньги? Вы знаете это?
Бюджетная комиссия Европейского союза, насколько я знаю, выделила на эти цели более четырехсот миллиардов евро.
Но было и много других источников денег на международном уровне.
И, конечно, это может быть положительным моментом, если общество соберет огромную сумму денег на защиту жизни.
Но, как вы увидите, если вы проверите доказательства, эти деньги идут фармацевтическим компаниям.
И для других непорядочных людей, вовлеченных в этот процесс, но не совсем для (больных) людей. Потому что, согласно
нашим данным, в больнице в Араде , например, им удалось более двух миллиардов евро для маленького городка!
Я могу сказать, что в больнице находилось около 500 человек, но выжили только трое.
Из 500 человек выжили трое?
Да! Тогда мы можем сложить их и увидеть, что в игре участвовало два миллиарда, а выжило (только) три человека.
Один из выживших - мой клиент К., и вы получили его свидетельские показания: . Он выжил только потому, что
попытался и смог покинуть больницу без разрешения врачей.
Именно по этой причине он выжил. Но ему пришел конец, потому что директивы разрушили его здоровье.
Как и я, вы можете изучить доказательства, прокурор может изучить их, а эксперты могут сказать вам, можно ли было
использовать эти деньги лучше, чем они были использованы.
Чтобы уточнить сумму денег, поступивших из Европейского Союза: вы сказали 400 миллионов.
Да. Я думаю, вы имеете в виду миллиарды. Да, миллиарды - миллиарды!
Это огромные деньги! И вот только эта больница получает два миллиарда на лечение людей, кажется, но - и теперь мы говорим о
том, как лечили людей на деньги, которые были переданы больнице... Вы сказали, что рекомендации ВОЗ по
лечению были необоснованными и способствовали смертям. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?
У меня есть доказательства. Я представляю три семьи на этом процессе.
Каждая из этих семей потеряла близкого человека из-за этих рекомендаций по лечению, и я приобрел опыт, медицинский опыт.
У меня есть отчеты экспертов. И эти экспертные заключения говорят нам кое-что о механизме, с
помощью которого была установлена причина смерти.
[Ух ты! Итак, когда мы говорим о рекомендациях по смертельному лечению - что люди получили в результате?
Получали ли они лекарства, которые действительно помогали им? Или то, что использовалось там?
Больше, чем это лечение! Потому что врачи и медсестры, конечно, изображались в СМИ как наши герои,
и, возможно, во многих случаях они и были героями.
Но в случае с моими клиентами ситуация была иной: их удерживали в больнице против их воли.
Потому что в каждом случае человек просил семью о помощи, говоря: "Пожалуйста, приезжайте
сюда, потому что это не больница, это как тюрьма!
Это сложно!" Но семьи не понимали этого обращения. Им сказали, что это может быть связано
с вирусом или, возможно, с тяжестью инфекции.
Но теперь мы это проверили. И у нас есть доказательства того, что в больнице была сложная ситуация.
Боах! И да, если вы говорите, что из 500 человек, умерших в отделении "Ковид" больницы, выжили только трое, которые
сейчас являются вашими клиентами, то это говорит о том, что там определенно не было хорошего лечения на протяжении многих лет!
[Да, мы также ведем внутреннее расследование в отношении трех подозреваемых.
У нас также есть гражданское дело, которое мы выиграли в суде.
В настоящее время ведется расследование в отношении врачей и медсестер.
Один из врачей, проводивших неправильное лечение, покинул Румынию.
По моим сведениям, она пыталась бежать и сейчас находится в другой стране. Мы не знаем, в какой именно.
Но ее поведение ясно показывает, что она знает, что ее ждет.
Она знает это. Она знает, что то, что произошло на самом деле, попадет в досье, а выводы будут иметь самые худшие последствия.
Не могли бы вы вкратце рассказать о том, в чем заключалось выигранное вами судебное дело - каково было его содержание?
Это было дело о лечении врачом в больнице по делу "Сербо".
И согласно свидетельствам - ведь мы говорим о деле с сотнями страниц документов, а не только о наших
ощущениях - согласно свидетельствам, то, что происходило в больнице, действительно напоминало войну.
Как на войне, где нет ни уважения, ни правил, только бой насмерть.
Просто борьба за то, чтобы попасть в реестр фармацевтической компании и получить прямой
контракт в соответствии с этими безумными правилами.
[Вы упомянули эти безумные правила и рассказали о массовом мошенничестве в сфере государственных закупок во время пандемии.
Что именно вы обнаружили? В чем заключалось мошенничество - что случилось с этими правилами?
[Согласно доказательствам, например, одна компания с неизвестными акционерами получила более 10 миллиардов евро!
Одна компания. Одна-единственная компания! А деньги уходят на Каймановы острова, Кипр и в
Делавэр, где находится юридический адрес компании.
И это невероятно, потому что, если посмотреть на записи, места для всего медицинского оборудования, которое якобы отправлялось
в город, не хватало - даже если заполнить им целую улицу.
Ага. Сумма, указанная в этих документах, совершенно абсурдна.
Невозможно сказать, невозможно управлять количеством материалов, которые можно было бы купить за указанную в документах цену.
Поэтому ответ прост: это была просто подделка. Это значит, что все было подделкой.
Этот контракт был только на бумаге и на банковском счете, не более того.
Так что деньги текли, но это было такое нереально большое количество материала, что он никогда... . Во многих случаях, да.
... Во многих случаях они просто не существовали, или ими не управляли, или они не были доставлены.
Да, мои эксперты дали нам свое заключение. Оно составлено в письменном виде, и они уполномочены делать заключение.
И эти доказательства сейчас находятся в прокуратуре.
Я удивляюсь, почему прокуроры не расследуют эту ситуацию быстро, ведь в их интересах, в интересах
общества, знать, что именно произошло во время пандемии.
Ведь если вы будете знать, то сможете проверить это на будущее, чтобы предотвратить еще одну подобную ситуацию.
И вы упомянули еще один случай с "Alliance Healthcare Romania". И что они заключали прямые контракты.
Какое это имеет отношение к тому, что вы только что объяснили?
Дело не только в этой компании. Согласно тому, что мы знаем сейчас, было около 20 компаний. Не 100, но больше 20.
[Интервьюер: 20 компаний?
Одна компания получила сотни тысяч контрактов. А компания, которую вы упомянули, согласно нашим
данным, получила более 200 000 прямых контрактов.
Я приведу лишь один пример, но могу рассказать о деталях этих доказательств. Один из контрактов был
на сумму 500 миллионов евро. Только один контракт.
Ого, это довольно много! Всего один контракт. А у компании более 200 000 прямых контрактов.
Я не знаю подробностей, но у нас есть все доказательства. Нам просто нужен открытый ум прокурора, чтобы расследовать все это.
Верно. И когда вы говорите о деньгах, уходящих на Каймановы острова и в Делавэр, какая связь между этими
закупками или всеми этими контрактами и деньгами, оказавшимися за границей, или где эти деньги оказались?
Одна компания - согласно нашим расследованиям, отечественная компания - больше не существует, потому что
прекратила производство. И теперь они были замечены в создании другой новой компании.
У этой компании, Mediplus Exim, был владелец, неизвестный владелец. Согласно нашим официальным выводам, мы
не знаем, кто является владельцем. Но он зарегистрирован в штате Делавэр в Соединенных Штатах.
И эта компания получила огромную, огромную сумму денег.
Деньги, которые, как вы поняли, утекают на Каймановы острова, на Кипр, в Делавэр.
И мне было бы очень интересно узнать, кто стоит за этой компанией, потому что они получили
большинство контрактов и больше всего прибыли в Румынии.
Понятно. Проводили ли вы исследования, чтобы узнать, кто стоит за некоторыми из этих компаний?
У меня нет достаточных доказательств, чтобы дать вам какую-то уверенность.
Конечно, я могу представить их вам, чтобы вы могли изучить их в будущем; эту компанию и эту связь.
Я знаю, что это громкое имя, которое было активно на международном политическом уровне во время пандемии.
Боа! Итак, подвести краткий итог или дать небольшой обзор, это значит:
Европейский союз создал закон, стимулирующий больницы, который, по сути, гласит, что они
получат много денег, если у них будет много смертей.
Чем больше смертей, тем больше денег. И больницы фактически создают эти смерти с помощью полисов смерти, и
деньги текут, текут в иностранные компании в других странах.
Да, это так.
[Мария Василия: Вы затрагиваете деликатный вопрос. Вы, безусловно, сможете получить больше информации,
если изучите, в частности, уполномоченные приказы.
Так что нет, правительство не упускает эту огромную сумму денег... Потому что, по словам этой консалтинговой фирмы, которая
очень хорошо консультирует эту компанию, у них есть защита и, очевидно, юридическая защита, они не должны
платить налоги румынскому государству или любой другой стране, в которой они действовали.
Боа. И вы сказали, что эта консалтинговая фирма, я не знаю, хотите ли вы назвать какие-либо имена....
У нас есть имена.
...но ключевую роль сыграли консалтинговые компании, которые в основном занимались этим или помогали
Европейскому союзу и фармацевтической промышленности.
И какую роль она сыграла в изучении всех этих процедур?
Проверяла ли она их? Каков был результат?
Я имею смелость сказать вам, что эта консалтинговая фирма занимает важное положение, что она является главным
игроком в этой грязной игре по созданию денег и грязной силы, стоящей за официальными властями по всему миру.
Я говорю вам об этом потому, что в этом духе - грязном духе этой консалтинговой фирмы - все,
каждый шаг был подготовлен еще до начала пандемии.
И когда я говорю вам об этом, я также знаю, как они все скрывают.
Вы поместили важные контракты, например, контракты на поставку вакцин и контракты на важные инвестиции в медицинские технологии,
под статью 346 Европейского договора. А это юридическая основа для секретной информации.
Информация, связанная с военными стратегиями.
Другими словами, если вы говорите, что вирус происходит из биологического источника, то я спрашиваю вас: "Почему
вы ставите коронавирус на уровень биологического оружия?
А поскольку они относятся к важным документам как к секретному делу, то стараются все скрыть.
Журналисты и ключевые прокуроры не имеют права проводить расследования и выяснять, что на самом деле произошло в этом
контексте, потому что у них нет доступа к реальным данным.
Но то, что произошло сейчас на международном уровне, то есть то, что произошло по инициативе Каша Пателя, директора ФБР, - это
открытие секретных источников информации, и я уверен, что через некоторое время мы увидим, что
на самом деле происходило в период этой пандемии.
А когда вы говорите о том, что во всем этом участвуют военные, есть ли у вас примеры? Или как Румыния участвовала
на военном уровне во всем этом пандемическом сценарии?
Да. Не только в Румынии. Во всех странах мира, например, самые важные контракты, я имею в виду контракты на вакцины,
подпадают под действие этого секретного законодательства.
Военная тайна.
Да, военная тайна. Да.
Ничего себе. Это безумие. И если вы посмотрите на это сейчас, на весь процесс, который вы описали. Как бы вы
описали его своими словами, чтобы неспециалист мог понять его?
Я очень, очень рада, что вы, как журналист, наконец-то предлагаете свой опыт и помогаете прокурорам с
помощью этих знаний прояснить эту драматическую ситуацию.
И с этим новым отношением и новым чувством к людям перед лицом этой пандемии у меня очень хорошие ожидания.
Настало время для нашего человечества обсудить правду!
Потому что только так мы можем защитить жизнь. Мы можем защитить наших детей, наше общество.
Если вы предпочитаете просто молчать, то все потеряно! Потому что без вашей поддержки у прокурора не хватит смелости
и необходимой поддержки, чтобы представить общественности истинные факты и объяснить свое заключение.
Я знаю, что сейчас в Европейском суде начинается первое расследование в отношении периода пандемии.
Международный уголовный суд в Гааге также принял первоначальное решение, соответствующее действительности.
И они пытаются провести это расследование в позитивном и хорошем ключе.
Я также хотел бы сообщить вам, что у Международного уголовного суда в Гааге есть группа
экспертов, работающих в Канаде, в Монреале.
Существует более 1000 экспертов, которые свидетельствуют о времени возникновения пандемии и происхождении вируса.
И я уверен, что на основании этих доказательств у прокурора не останется другого выхода, кроме как сказать
правду, то есть предъявить обвинения тому, кто развязал эту войну против человечества во время пандемии.
Ну, это звучит как обнадеживающая новость.
Насколько мне известно, в Гааге также ведутся собственные расследования или дела.
Да.
Можете ли вы рассказать нам немного о состоянии дел или о том, что происходит в данный момент?
Я знаю, что они открыли дело, но никакого дела нет. Нет настоящего дела - нет
настоящего расследования. Сейчас они собирают улики.
Поскольку наше предложение направлено против важной персоны, вовлеченной на высоком уровне в европейскую
структуру власти, я не возлагаю на него больших надежд.
Если вы, как журналист, начнете расследование и найдете новые доказательства при обсуждении этой темы, возможно, у вас хватит
смелости провести расследование в отношении этого человека.
Когда возникает определенное давление.
Верно, да! Да, давление со стороны закона и со стороны правды. В этих рамках и в рамках того, что произошло в
Соединенных Штатах, я думаю, они смогут с этим справиться.
Конечно, отношения между Соединенными Штатами и Международным уголовным судом в Гааге сейчас не самые лучшие.
Это связано с тем, что президент Трамп публично высказался против Уголовного суда, поскольку он касается дела Газы и Израиля.
Но я по-прежнему возлагаю на это расследование положительные надежды, потому что выяснить,
что произошло, - в интересах всего человечества.
Что касается нашего расследования, я думаю, что оно может быть положительным, потому что мы представляем
доказательства, не только наши обвинения, но и множество доказательств, а также множество экспертных заключений.
Это интересно. Значит, на данный момент суд в Гааге все еще рассматривает дело, или дело, по сути, все еще открыто.
Он все еще открыт, да.
Расследование продолжается. Да. Интересно. -
Теперь, возможно, чтобы завершить разговор, я хотел бы задать вам еще один вопрос. Он
касается нынешних президентских выборов в Румынии.
Как все это связано с тем, что произошло с механизмом COVID? Не могли бы вы дать нам немного больше информации по этому вопросу?
[Спасибо за ваши слова, потому что вы точно выразили то, что произошло. Это машина.
Это машина для защиты от мошенничества во время пандемии.
И в Румынии, к сожалению, эта машина блокирует избирательный процесс. Но почему? Я скажу вам, почему.
Потому что в Румынии была задействована важная политическая фигура. И те же люди, которые сейчас находятся у власти в Румынии
- административная власть - блокируют независимого кандидата Кэлина Джорджеску в этом
процессе, причем по бессмысленной причине.
Это уже второй раз, когда они не допускают его к выборам.
Неважно, что наше общество нуждается в нем и очень его поддерживает. Они блокируют его.
А почему? Потому что Кэлин Георгеску на многих должностях, официальных должностях, выражал свое отношение к
мошенничеству, против грязных людей и грязной политики.
И за то время, пока они блокировали его, появились новые кандидаты.
И среди этих новых кандидатов - муж женщины, работавшей в Европейской комиссии.
Она была связующим звеном между Европейской комиссией и правительством Румынии, когда они вводили эти безумные правила во
внутреннее национальное законодательство: эти абсурдные законы, которые создавали условия для
получения денег фармацевтическими компаниями.
У меня нет доказательств, но я скажу вам, что по моим ощущениям - я ждал и наблюдал все это время. И я считаю, что этот человек
придет к власти на деньги фармацевтической промышленности.
Потому что я ожидал, что они попытаются поставить у власти человека, который сможет подавить расследование этого
преступления, этого мошенничества и событий - ситуации. Потому что этот человек внезапно
появился и теперь в состоянии взять власть в Румынии.
Неважно, грязные ли это законы или они признали выборы недействительными без законных оснований.
Это наша реальность! Так много для нас.
Очень, очень важно, чтобы вы выяснили правду в ходе своего расследования - не то, что я вам говорю, а выяснили
правду и вывели на чистую воду этот механизм защиты мошенничества, которое было совершено в период пандемии.
И я все еще надеюсь, что в будущем мы сможем вернуться к законному избирательному процессу в Румынии.
Что ж, это интересно. Сейчас, во всей этой обстановке, когда они пытаются скрыть мошенничество или
люди, совершившие это преступление, пытаются скрыть его.
Каким будет ваше последнее напутствие людям, которые смотрят это интервью?
Как может кто-то, какую роль может сыграть в раскрытии этого преступления?
Что касается вас, вашего послания и ваших исследований здесь, я просто хочу сказать "спасибо" за ваше внимание, ваше время,
ваши знания, которые вы используете на благо человечества.
Это так важно обсуждать, потому что сейчас у нас есть две стороны людей.
Одна сторона открыта для христианского пути, для позитивной продолжительности жизни, а другая -
для зла и разрушения законов нашей цивилизации.
Теперь по телевизору можно смотреть не только то, что происходит по соседству.
Настало время действовать. Настало время создавать новые законы и защищать их. Потому что без этих
прямых действий у нас нет хороших перспектив на будущее.
Это поистине драматическое время для человечества, и настало время присутствовать, быть активным в этой... в этой реальности.
Что ж, к делу - отлично! Госпожа Васи, до этого момента было очень интересно.
Но я хотел бы спросить вас, не могли бы вы назвать несколько компаний или людей, которые участвуют во всем этом проекте.
Ну, я представляю наши доказательства и передам их вам. Спасибо!
После этого, нашего доказательства, я могу произносить это имя. Ничего себе.
Первое имя, которое было явно упомянуто, - Йоханнес Хан. Это чиновник, который работает в
Европейской комиссии, занимая высокий пост.
Другими словами, он является президентом и комиссаром по бюджету.
Это означает, что данная сумма денег уходит фармацевтическим компаниям по его подписи, поскольку
они создали стимулы благодаря ситуации с COVID.
Если он председатель бюджета Европейского союза, он должен, по крайней мере, знать об этом.
Да, и я также скажу вам название аудиторской компании, в отношении которой ведется расследование,
а именно австрийской компании Ernst & Young (EY).
У этой компании также есть дочерняя компания в Румынии. И она участвовала в консультациях, когда Европейская
комиссия разрабатывала правила для внесения изменений в правовые положения о государственных закупках.
И эта компания также участвовала в составлении окончательного отчета о том, как компания использует деньги. Думаю, это
означает, что они способствовали созданию закона и механизма для отмывания денег. А еще у меня в голове вертится
название компании, одной из тех, что первоначально были зарегистрированы в штате Делавэр в США.
Потому что, как вы можете видеть, эта компания в Румынии получила более десяти миллиардов евро всего за два года во время пандемии.
Необъяснимо, что эта компания смогла получить такую огромную прибыль легально через этот механизм, который начал действовать в
апреле 2020 года и был завершен через три года. Это невозможно!
Именно поэтому я считаю, что прокуратуре сейчас важно привлекать к расследованиям экспертов в различных областях, то есть
специалистов, которые могут дать юридические и медицинские разъяснения в фармацевтической сфере, а также в вопросах бизнеса.
Они могут дать обвинителям ответ на все эти странные вещи, произошедшие во время пандемии.
Как у адвоката, есть ли у вас своего рода сеть таких экспертов, которые могли бы помочь прокурору выяснить все?
Да, у меня есть свои эксперты, и они дают нам объяснения. Вот почему у меня хватает смелости обсуждать это.
Заявления и экспертное заключение сейчас находятся в распоряжении прокуроров, но я предлагаю всем коллегам-адвокатам и жертвам
напрямую обращаться в Международный уголовный суд в Гааге, поскольку на моем сайте размещены судебные заявления для жертв.
Это так просто: ввод всей информации займет менее 10 минут. И когда вы будете подавать заявку - если вы
понесли потери во время пандемии или, возможно, потеряли члена семьи, пожалуйста, подайте заявку!
Потому что если мы сделаем это вместе, то прокуратура будет обязана взяться за
расследование и завершить его обвинительным заключением.
Вау, это хорошая мысль, которую вы делаете.
Это значит, что каждый, кому был причинен вред, может, по крайней мере, участвовать в усилении давления на правовую
систему, чтобы она наконец разобралась с этим вопросом, верно?
Да, потому что речь идет не только о том, что было в прошлом.
Только так мы можем защитить свое настоящее, только так мы можем защитить свое будущее. Потому что без этой реакции человек -
грязный человек, создавший этот механизм, - может его повторить.
Верно. И является ли Гаага, Международный уголовный суд, первой инстанцией или же следует
обращаться в другие суды и подавать жалобы?
Вам достаточно обратиться в этот суд, потому что это международный суд, и этот суд обладает юрисдикцией.
Конечно, прокурору не так просто инициировать расследование против европейских чиновников, потому что
невозможно представить, чтобы страна, входящая в Европейский союз, совершила подобное преступление.
Но она настоящая. Это реальность. Неважно, где мы находимся - в Европейском союзе или в Африке. Это не имеет значения!
Преступление против человечества было реальным. Оно было здесь, а значит, настало время расследовать
его! Пора делать выводы! Пора выдвигать обвинения!
Мы имеем право защищать свою жизнь и свое общество.
Мы такие особенные. Наш Бог создал нас для хорошего здоровья, для хорошей жизни, а не для статуса жертвы. Это не для людей.
Вы сказали это очень хорошо, и я действительно благодарен вам за то, что вы раскрыли все это, чтобы помочь людям
понять, что происходило в эти сумасшедшие годы пандемии.
Не хотите ли сказать несколько последних слов? Или с вашей стороны это нормально?
Я предпочитаю дать вам показания,
И мне очень, очень любопытно и не терпится увидеть, какое впечатление сложится у вас, когда вы ознакомитесь с
доказательствами и все поймете. Потому что вы поймете, что это действительно намного больше, чем я могу выразить словами.
[Большое спасибо, миссис Васи, что присоединились к нам сегодня, и спасибо, что нашли время. Спасибо,
что поделились с нами этим замечательным контентом!
Спасибо.
Теперь следите за показаниями свидетеля Мэриан
Часть 1 - Отчет свидетеля о протоколе смерти Ковида] Я имею честь сидеть здесь с Марианом из Румынии, у которого
есть довольно сумасшедшая история о том, что он пережил в период Короны. Мариан, спасибо, что вы здесь!
Здравствуйте! Здравствуйте. Я бы хотел начать с этого:
Вы были госпитализированы во время пандемии коронавируса. Но что вы делали до госпитализации? Какова ваша история болезни?
Хорошо. До того, как я попала в больницу, у меня был небольшой насморк и небольшая температура. Это не была
сильная простуда. Просто простуда в течение двух или трех дней.
Врач-терапевт сказал, что лучше сделать тест на COVID. Он оказался положительным, и тогда началась вся эта история.
Когда это было?
Это было в начале ноября 2020 года. Хорошо.
Приехала скорая помощь и отвезла меня в больницу.
Почему приехала скорая помощь?
Чтобы забрать меня и отвезти в больницу, потому что людям с КОВИДом не разрешалось выходить на улицу или покидать свои дома.
Вам приходилось изолировать себя от других людей. Это было время, когда многие люди в Румынии были изолированы или заперты дома.
Да, поэтому вы получили положительный результат теста у своего обычного врача и остались дома.
Да. А потом кто-то из больницы пришел подвезти меня.
Мой лечащий врач ввел в какую-то систему информацию о том, что я простудился, и они взяли у меня анализы.
А через день они приехали на машине скорой помощи, чтобы отвезти меня в больницу для повторного обследования.
Чтобы проверить, нет ли у меня других проблем, кроме Ковида.
В то время было принято считать, что у людей, которые умирали, были сопутствующие заболевания ,
то есть у них были другие проблемы со здоровьем.
Поэтому они сказали, что необходимо наблюдать его в больнице.
У меня ничего не было. Когда приехала скорая помощь, я был очень бодр, у меня не было ни температуры, ни симптомов Ковида.
Не думаю, что у меня был Ковид; просто обычная простуда.
Когда я попал в больницу, меня положили в контейнер и оставили там на три-четыре часа. Затем у меня взяли кровь
из пальцев, измерили давление, а еще через два часа пришли и сделали рентгеновский снимок легких.
За это время у меня не было ни воды, ни еды, ни даже туалета! Я просто оставался в контейнере.
Но еще через несколько часов мне на телефон позвонила врач, которая, не видя меня лично, не делая анализов или обследований,
сообщила, что я стал счастливым обладателем больничной койки.
А потом меня уложили в постель в повседневной одежде.
У меня ничего не было - ни симптомов, ничего.
Я пытался объяснить им это: Со мной все в порядке! Я хочу домой.
"О нет, вы должны пробыть здесь как минимум три дня, а потом мы посмотрим, можно ли вас выписать".
После того как был сделан рентгеновский снимок моих легких, врач сказал: "О, это выглядит очень плохо".
И я поговорил с другим врачом, который сказал: "О, у вас ничего нет - я не вижу у вас никаких проблем".
Но была и другая проблема. За то время, что я там находился, я был вынужден принимать лекарства.
Около 10 лекарств за день, а может, и больше.
Часть утром, остальное вечером.
И медсестра не отходила от меня, чтобы убедиться, что я принял лекарство.
Какое самое страшное лекарство вам приходилось принимать?
Проблема в том, что я не знаю, что это было за лекарство. Я спрашиваю: "Что я принимаю?"
"О, это не ваша проблема".
Это был ответ. Я был вынужден принять его.
Я очень суетился, что не возьму его, если не смогу увидеть, что это такое.
Затем пришла медсестра с маленьким листком бумаги и что-то написала на нем, но ничего о лекарстве.
Я не знаю, что именно я принимал.
Но через три дня я попытался вернуться домой.
Я сказал им: "Вы сказали, что я могу пойти домой. У меня ничего нет. Пожалуйста!"
"О, это невозможно - вы в плохом состоянии, вы можете умереть!
У тебя есть еще одна большая проблема... Как ты смеешь хотеть домой!"
До этого момента у меня не было проблем.
У меня не было высокого кровяного давления, не было диабета.
У меня ничего не было. До этого я был здоровым человеком.
был. И они сказали, что у меня диабет, и начали давать мне инсулин.
Я сказал, что невозможно дать мне инсулин, потому что при диабете вы начинаете принимать другие лекарства.
"Нет. О нет! Нет, нужно начать с инсулина!"
И они заставили меня делать инъекции инсулина.
В больнице я около месяца был на инсулине, и теперь у меня диабет. Да... они были успешны.
Да. И от этого лекарства я чувствовала себя плохо. Это было неправильно.
Это было похоже на яд. У меня было ощущение, что мое тело отравлено.
Медсестра или раз в два дня врач приходили на десять минут утром, давали лекарство и снова исчезали.
И они пришли ночью, вечером, еще на десять минут.
Они называли это "изоляцией", потому что это была "красная зона" и они могли заразиться COVID. Я этого не понял.
Для нас это не было проблемой. У нас были телевизоры, мы чувствовали себя как в... , где размещают пожилых людей.
Дом престарелых. Да, точно!
Но через два или три дня... Через три дня один из людей в комнате умер.
И этот человек сказал мне: "Пожалуйста, дайте мне воды! Я умираю". Я попытался дать ему воды.
Это был очень большой шок для меня. И я пытался спасти его, насколько это было возможно... Реанимировать его?
[Да, чтобы оживить. На дверях было два номера телефона - для медсестер и для врачей.
Я звонил им снова и снова. Никто не пришел. Я звонил снова и снова. Никто не приходил.
После трех часов попыток дозвониться до кого-нибудь команда врачей и медсестер сменилась. И они пришли в нашу палату.
"Что происходит? Скажи мне, что случилось!"
- "Этот человек умер. Я бесконечно пыталась дозвониться..." - "О, что случилось?" - "Он умер!
Я точно не знаю, но уверен, что никто не приходил в течение трех часов. Этого не может быть!
Что вы хотите сказать, когда кто-то умирает в приемном покое больницы?"
"О, мы в запретной зоне, чтобы восстановиться после Красной зоны, понятно?"
А после того как медсестра ушла, пришли два человека, двое парней из медпункта, и попытались засунуть мужчину в черный мешок.
Парни были размером с меня. Им не удалось засунуть его в сумку.
Они пытались сделать это с больничной койки и толкали его ногой, чтобы положить туда. Это было невообразимо!
Потом пришли несколько врачей и спросили, в чем дело.
"Выведите его из комнаты и попытайтесь положить в сумку в коридоре!".
А потом умер еще один человек. И снова никто не отвечал на звонки.
Я попыталась пойти в медпункт и просто сказать им об этом. Но он был закрыт.
Дверь была заперта, а персонал больницы находился за дверями.
За закрытыми дверями? Так что я кричала и шумела. Никто не пришел.
Я открыл двери в больничную палату, и там было холодно на 2-3 градуса.
Была зима, и я снова простудился. И это была сильная простуда.
У меня поднялась температура, и мне просто дали алгокалмин, жаропонижающее .
Ничего не произошло... И они сказали: "О, этот парень мертв".
Они приготовили для меня черный мешок и отвели в зону для мертвых.
Позже я узнал об этом от медсестры, с которой встретился после всех этих событий:
В тот день меня внесли в список погибших.
Меня объявили мертвым - я умер в больнице.
Потому что у вас был небольшой жар, небольшая температура?
Да. Нет... У меня была температура более 42 градусов. Хорошо.
И никто ничего не сделал! Моя жена позвонила нескольким людям оттуда и сказала:
"Чтобы сбить температуру Мэриан, нужно дать ей воды, холодной воды, чтобы..." Чтобы охладить...
И один человек дал мне несколько... Ткани?
Да, на меня наложили повязку. А потом меня отвезли в палату АТ .
В этой больнице, новой больнице в Румынии, с большими деньгами, нет возможности перейти из этого отделения, отделения
пневмологии, отделения легких, прямо в отделение AT в больнице.
Чтобы попасть туда, нужно выйти на улицу.
И на мне были простыни... ...холодная вода...
... в простынях! Я была мокрая! А когда я вышла на улицу с кроватью... На колесиках?
Да, на колесах, точно, во двор больницы. И там я полностью выздоровела! Хорошо.
И когда я прибыла в АТ , я была в нормальном состоянии. Но я была привязана... Привязана к кровати?
Связанные по рукам и ногам. Но теперь в АТ...
Простите, что прерываю вас, но те двое мужчин, которых вы описали, которые умерли, они были на аппарате
искусственной вентиляции легких? Они были на кислороде?
Нет. Нет, нет! Нет, у них ничего не было. Нет.
Я не знаю, что именно с ними случилось.
Но я думаю, что у них была другая проблема - или проблема с лекарствами, которые им давали, не совместимыми с жизнью.
И они умерли в больнице после того, как попали туда.
Они не выглядели больными, когда приехали.
Нет, я не знаю, в чем именно была проблема, потому что этих людей клали в черный мешок, опускали в могилу, и все.
А в отделе AT существовал протокол.
В этом протоколе говорилось, что вам должны давать лекарства, определенные вещества.
Потому что через 30 минут я был без сознания... Я был без сознания... Я не знаю.
И я снова проснулся через три дня. Я даже не уверен, что это были три дня.
Но когда я попытался пошевелиться, то обнаружил, что рука полностью черная. И ноги тоже.
Потому что я был привязан к кровати так крепко. И я спал на этой стороне, на левом боку.
Я старался держаться левой стороны. И эта рука была совершенно черной.
Никто этого не замечал, это не было проблемой для
представила она. И я проснулся с несколькими капельницами на руках. Да.
А после того дня пришли несколько врачей - я инженер, и про инженеров ходит шутка, что у них такой же любящий взгляд, как у
собак, - и, увидев меня и выражение моего лица, врачи сказали:
"О, развяжите его. Видно, что он хороший человек, который не создает проблем".
После этого я попытался восстановить ощущения в руках и ногах, но это происходило очень, очень медленно, по чуть-чуть.
Проблемой в AT был этот протокол, потому что было много людей, пациентов.
Я разговаривал с ними: Я шутил с ними и говорил с ними так, как сейчас говорю с вами.
И, казалось, все было в порядке.
Женщина ела бананы и шутила.
Когда приехали врачи, они сделали ей несколько уколов, поставили капельницу, и она потеряла сознание.
Хорошо. Она просто заснула надолго?
Вечером она была мертва. Красс.
Да. Этот протокол является причиной этого.
Медицинский персонал сказал, что протокол необходим, мы должны его внедрить.
И именно по этой причине погибли люди.
Я не знаю, как именно это произошло.
Но я видел много людей, которые выглядели здоровыми.
А после применения протокола они выглядели и чувствовали себя плохо.
И некоторые... большинство людей... на самом деле все умерли.
Сколько человек умерло на ваших глазах? Я точно не знаю.
По прошествии двух недель, всякий раз, когда я видел нового человека, я мысленно говорил себе: это еще один мертвец.
Я пошутил, что они могут ходить. Это "Ходячие мертвецы" .
И через некоторое время я понял: Я - мертвый человек.
Но я не мог встать и ходить, потому что в этой руке была капельница.
С другой стороны был аппарат для измерения кровяного давления и насыщения крови кислородом. Кислород.
У меня был катетер для мочи. О.
И это невероятно. Потому что они вставили только короткую трубку, чтобы откачать всю мочу.
Но эти сумки, маленькие сумки, не долетали до земли. Они находились в воздухе.
Повешенный? Висит, точно. Закрепился во мне и висит...
Должно быть, это было очень больно.
Да. Вы должны были лежать на боку.
Потому что, когда мешок наполнился мочой, никто не пришел его поменять.
Здесь, с другой стороны, мне делали инфузию, а здесь - пакет с мочой.
Ад. Да. Вот что это было. Вот что это было!
Когда вы говорите АТ, это была специальная станция КОВИД? Или... Да. Только для КОВИДа.
Только для COVID. Там были только пациенты КОВИДа? Только для пациентов COVID.
Да, это называлось "красной зоной". Красная зона.
Шутка в том, что многие люди заплатили кучу денег, чтобы попасть в эту больницу, чтобы оказаться в этой больнице, потому
что кто-то сказал им... ...что это хорошая больница. Да, это была единственная больница, которая могла их спасти.
Но это было неправдой, потому что они умерли там.
Хорошо, если это была палата только для COVID, как обращались с людьми?
Мы слышали, как с вами обращались, но были ли там люди с кислородными масками и прочим?
Да, у многих людей была простая маска или маска на все лицо.
Это было проблемой, потому что кислород не поступал туда должным образом. Я продемонстрировал это врачам.
Когда я носил кислородную маску, насыщенность кислородом в моей крови была ниже, чем без маски.
А если на людей надевали маску на все лицо, они пытались освободиться. Именно по этой причине их привязывали к кровати.
Связали, да. Все люди были связаны.
И тут возникла еще одна проблема:
Они вводили мне инсулин, и я не знаю точно, но они вводили мне глюкозу, сахар. Это было безумие!
Я лечился от COVID в течение двух недель, после чего мне больше не давали лекарств.
Протокол был закончен через две недели. Хорошо.
Потому что инфекция COVID длится всего две недели, и через две недели вы считаетесь здоровым.
И после двух недель пребывания в больнице мне понадобилось еще три дня, я должна была остаться,
потому что врач пытался получить деньги от моей мамы.
Он говорил с моей мамой. Хорошо. Он говорил с моей мамой: "О, Мэриан в порядке, но нужно
больше лекарств, пожалуйста, придите и поговорите".
Этот человек хотел, чтобы моя мама дала ему денег.
Я хотел бы сказать еще кое-что: эта больница находилась рядом с кладбищем, и моя кровать была ... . У окна? Да.
И когда я выглянул из окна, то увидел, как люди делают ямы для новых мертвецов... Правда?
[Да. Да. Это было очень страшно.
А ночью, ночью, многие люди погибли, потому что никто не пришел...
Врачи и медсестры устроили большой праздник.
И никто не пришел посмотреть, что случилось с пациентами.
Сколько человек было в вашей комнате? Три или четыре.
Вам всем приходилось носить маски? Нет, обычно нет.
Только один человек спорил со мной, когда на мне не было этой маски...
Потому что она сказала, что я могу передать COVID.
Во всех больницах есть нозокомиальные инфекции. Это очень опасные бактерии, которыми некоторые люди заражаются в больницах.
Да, устойчивые микроорганизмы, которые развиваются в больницах.
И я поймала одну, не только я, но и все.
Один из симптомов - намочить штаны.
Этот запах также известен как запах мертвых. Вот почему приходит медсестра и открывает окно.
И это открытое окно было всего в метре от моей кровати. Я был лишь слегка прикрыт чем-то...
С простыней? Это было зимой.
Да. Был один градус... Да, это была зима.
На улице шел снег, и я лежал с открытым окном около двух недель. О Боже!
Это был ужас - видеть там мертвых людей и пережидать холод.
Когда меня выписали оттуда, мне повезло, что врач, который за мной присматривал, был в отпуске или что-то в этом роде.
И поэтому меня перевели обратно в отделение с менее серьезными заболеваниями. Да.
Да. Было два вида врачей: плохие и хорошие.
Один из хороших врачей выдал мне документы на выписку. Единственная проблема заключалась в том, что у меня был
устойчивый микроб. Поскольку я прекратил прием всех лекарств, согласно протоколу, у меня возникли проблемы с мочой.
Если вы хотели уйти, то должны были остаться еще на один день, чтобы проверить, все ли в
порядке, если вы больше ничего не возьмете.
У меня поднялась высокая температура, и кровь пошла из каждого отверстия. Из каждой поры...
Правда. Отовсюду. Я пыталась это скрыть.
И доктор помог мне. Он не осматривал меня - не проверял температуру, ничего не проверял.
Он просто отпустил вас? Чтобы я могла бегать... ходить... убежать. Именно так: убежать.
Я покинула больницу с кровотечением и высокой температурой.
Но дома мне потребовалось около месяца, чтобы восстановиться с помощью антибиотиков...
Месяц? Да, чтобы восстановиться после больницы...
Осталась только проблема с руками: я не чувствую трех пальцев и не могу больше ощущать свои ноги в том месте, где я был связан.
Но я пытаюсь... выжить.
Вы все еще не чувствуете этого? Нет. Когда я беру этот стакан... Я правша. Большую
часть времени я чувствую только двумя пальцами.
Если я полагаюсь на другие пальцы, случается, что я роняю бокал.
У меня такая проблема. Поэтому я стараюсь водить машину левой рукой.
Я все делаю левой рукой. Самое сложное - это сходить в туалет или попытаться работать правой рукой.
Это почти невозможно, но необходимо. Теперь я левша.
Боже мой! Я поднимаю все тяжести или что-то в этом роде левой рукой.
Когда я пытаюсь писать, я пишу как маленький ребенок.
Выглядит очень неплохо! Да, я пытаюсь читать свои собственные сочинения. Но в
большинстве случаев я не могу распознать написанное!
Сколько вам было лет, когда это случилось?
49. 49. Сколько лет было пациентам в этой палате COVID?
Были ли это молодые люди, пожилые люди или в основном пожилые люди с сопутствующими заболеваниями .
Нет, все возможные возрастные группы.
Некоторым было 30 или даже 70, но стариков было очень, очень мало.
Многим было около 40 или 50 лет.
То есть вы говорите, что вы были одним из немногих с этой станции COVID, кто выжил.
Да, за это время погибло 500 человек.
500 человек. Если быть точным, 497 человек умерли, и только трое избежали AT .
Значит, люди, которые были моложе вас, тоже умерли?
Да, конечно. Многие люди всех возрастов умерли. Это безумие.
Другая моя знакомая тоже сбежала. С ней было то же самое, потому что она высокая женщина.
Потому что они давали всем одну и ту же дозу... Одну и ту же дозу для всех?
Именно. Для всех! Неважно, весишь ли ты 70 или 130 килограммов.
Думаю, это и есть причина моего побега.
Мне повезло с друзьями, с женой. Они все звонили.
А в ту ночь пришел доктор и прошептал мне: "Я собираюсь сделать для тебя кое-что хорошее".
Это был хороший доктор. Было два вида врачей.
Пришел другой врач - я хочу рассказать вам об этом - и дал мне Ремдезивир .
Пришел еще один, и я спросил его: "Что в этом настое?"
"Я не могу сказать... но вот увидите, это сделает вас счастливыми!"
И после этого я почувствовала, что парю!
Это было здорово. Хорошо.
Но после того больничного периода, не знаю точно, было ли это вызвано лекарством или Ремдезивиром, у меня возникли
другие большие проблемы с кровяным давлением и диабетом.
У меня большие колебания: в один день уровень сахара в крови 550, на следующий - 70 .
[Да, и было очень страшно, когда с меня слезла кожа.
Вся моя кожа... С моих рук, с моей груди, с моих волос... У меня есть дыры в моей.... В
моей коже. Я могу выдергивать целые пучки волос.
У меня откололись части зубов. Все зубы были восстановлены, как и волосы.
О, боже мой! Я ела хлеб, и у меня выпало несколько зубов.
Это было страшно, очень страшно! Все из-за этих рекомендаций по лечению.
Все после того, как вы пройдете курс лечения в соответствии с этими рекомендациями.
[Да, да, да. Я сказала это в самом начале.
Я был здоровым человеком, когда попал туда, а вышел с кучей проблем со здоровьем.
За это время я побывал у многих врачей.
Понять, что произошло. Каков путь к выздоровлению (снова).
Но когда я сказал врачам, что симптомы появились после приема лекарства от COVID, они все сказали:
"О, я не могу рассказать вам, что там произошло" или "Я не могу дать вам никаких рекомендаций".
Или они дают мне лекарство, например морфий.
Или я могу принять несколько... Я не очень разбираюсь в неврологии, но после того, как я принял эти
таблетки, я увидел радугу в своей голове, в своем доме!
Это было очень мило, но через 30 минут мне нужно было отвести дочь в садик.
И невозможно вести машину, когда видишь радугу!
Верно, верно. Поэтому неудивительно, что 500 человек умерли от этого, если вы выжили.
Да, да! У меня был плохой опыт общения с этими врачами.
Никто не хочет рассказывать, что произошло, что случилось с вами.
Отрицательный пример: Я пошла на обследование, эхографию из-за нервных окончаний.
Потому что я не чувствую этой руки. Я не чувствую ног.
Они подключили меня к аппарату и пытались использовать электричество и определенную
частоту, чтобы... Чтобы увидеть рефлексы?
С определенной частотой. Они поднимали ее все выше и выше, но ничего не происходило.
Потом они сказали: "О, машина сломалась".
Я сказал: "Мы можем проверить его, мы можем испытать его". Я переложил его на другую руку, и... Он выскочил, правильно?
Да! Я выбила. Я дала ему... ...пощечину!
Да! Но после того, как консультация закончилась, я сказала: "Ладно, ладно, это случилось.... это не важно.
Просто скажите мне, что необходимо, чтобы мне стало лучше. Именно за этим я сюда и пришла".
А этот доктор был профессором университета и работал в "красном отделении Ковида"...
Хорошо... Он сказал: "Я не знаю точно, но мне кажется, что у вас расшатаны нервы, как у стариков в 80... может быть, в 90 лет!
Что делать с 90-летним стариком? Идти домой умирать".
Он сказал вам это? Да, да!
Да, в этих частях тела у меня состояние 90-летнего старика.
Ну, и чтобы немного завершить все это, вы сказали мне в нашем предыдущем разговоре, что испытали все это.
Они сбежали оттуда и рассказали об этом.
Они записали это, чтобы предупредить других людей и задокументировать произошедшее преступление.
За это их фактически преследуют.
Кажется, вы потеряли две работы, верно? Да, да.
Просто потому, что вы поделились своей историей. Как вы это объясните?
Люди боятся. Это одна из проблем.
И еще одна проблема заключается в том, что людьми управляют... Я не знаю, кто именно.
Именно... Именно это и чувствуется, верно? Такое ощущение, что есть какой-то мощный
контроль, который не хочет, чтобы мы это слышали.
Да, да. Врачи напуганы. Люди напуганы.
И многие люди не верят в это. "О, этого не было на самом деле!
Это невозможно!" Вы не верите мне, что у меня есть такая проблема.
Мои родственники или друзья говорят: "О, ты шутишь".
Потому что, когда я пытаюсь говорить об этом серьезно, я начинаю плакать.
Я вижу мертвых людей перед глазами... Утром все мертвые в коридоре в черных мешках...
Только сейчас я вижу это перед глазами... Это случилось, это вопиюще! Многие люди погибли.
Я ничего не мог с этим поделать... только смотреть.
Это очень, очень мучительно! К сожалению. Очень, очень плохо, что я не смог им помочь.
Я ничем не мог помочь...
Умер не один человек. Многие люди умерли
и именно поэтому я пришел сюда, несмотря на возможные последствия.
Возможно, мне придется снова начать новую работу или что-то в этом роде.
Но больше всего я беспокоюсь за свою семью, потому что они тоже пострадают.
Но люди, которые умерли, мертвые заслуживают... ...иметь право голоса. Именно. Чтобы вы узнали правду.
Чтобы правда была сказана. Потому что я был там и могу быть последним, кто об этом знает;
кто может прийти сюда, чтобы стать свидетелем этого. Больше никто не может. Потому что они умерли...
[Спасибо, что пришли! Спасибо, что пришли, Мэриан.
Спасибо, что поделились этим с нами. Это очень, очень трогательное свидетельство.
И это показывает, насколько масштабным было преступление. Мы рады, что вы пришли.
Я могла бы говорить об этом два полных дня и, возможно, еще два.
Но я думаю... на сегодня достаточно. Спасибо, что поделились с нами.
Это очень хороший обзор. Надеюсь, люди услышат ваше послание.
Они - голос сотен людей, которые были убиты, убиты в этих больницах этими рекомендациями по лечению. И для людей...
Тысячи в Румынии. Да, тысячи.
Спасибо, что поделились этим с нами
Часть 2 - Отчет свидетеля о протоколе смерти Ковида]
[Для меня большая честь находиться здесь вместе с Адрианой и Мариан из Румынии.
Они оба были непосредственными свидетелями ужасных событий, произошедших во время мероприятий COVID в Румынии.
Не могли бы вы рассказать нам о том, что случилось с миллиардами евро, потраченными на меры COVID?
Да. Я могу сказать только одно: мою маму убили из-за денег.
Я в этом уверена. Когда она лежала в больнице, я не знаю, был у нее COVID или нет, ее не проверяли.
Когда она умерла и я увидела лекарства, которые они дали моей маме, я была потрясена.
И моя семья тоже. Что ей дали?
Ей ввели 44 вещества. Ничего себе. 44. В основном противовирусные препараты.
Норвир, дарунавир, ремдезивир. Но они не знают, был ли у нее COVID или нет, потому что они не проверяли ее.
8 декабря в больнице моей маме сделали неправильный анализ.
Она умерла 16 декабря 2020 года.
Но она умерла, потому что хотела вернуться домой, а ее не пустили.
Она не была в больнице все это время. Она пролежала в больнице 17 дней.
У нее не было температуры, она нормально дышала, мы думаем, что это была своего рода
паника, потому что она много смотрела телевизор.
Она смотрела телевизор, все средства массовой информации, и я думаю, что она была напугана и запаниковала. Я не
думаю, что ей нужно было ложиться в больницу из-за этого.
Поскольку моя мама 50 лет проработала учителем математики и была очень здоровым человеком, как
психически, так и физически, у нее все было хорошо.
В больнице моей маме давали лекарства. Они давали ей диазепам, фенобарбитал, ксанакс и нейролептик - галоперидол.
Каждый день в 10 часов утра и 10 часов вечера они давали ей по коктейлю.
30 Галоперидол, диазепам, фенобарбитал или ксанакс.
Но речь шла о КОВИДе, когда вы не можете дышать. Почему они дали ей успокоительное?
Значит, ваша мать была в форме, была здорова, попала в больницу, а через 17 дней умерла?
Да. Ее убили, потому что она хотела вернуться домой.
Насыщение кислородом составляло 92%. У нее было хорошее кровяное давление.
Пульс был в норме. И она смогла встать с кровати.
И она сказала: "Я не хочу никаких лекарств, я ничего не хочу, я просто хочу домой".
Доктор сказал: "Давайте ее интубируем". И они интубировали ее с фентанилом, мидазоламом, дали ей
Листанон для интубации, и через две минуты она была мертва.
А потом вы исследовали это, да, и узнали обо всех этих веществах.
Как вы это выяснили? Была проведена эксгумация.
Через три года после ее смерти. Прокурор сказал, хорошо...
Значит, было проведено вскрытие? Да, чтобы увидеть токсикологические результаты.
Когда я увидела на бумаге все лекарства, которые они дали моей маме, я все время спрашивала: "Зачем?
Потому что с моей мамой все было в порядке, она была здорова и стара.
И у нас есть доказательства, потому что они сделали несколько анализов моей матери в больнице.
В первый день все было хорошо. У нее ничего не было. Совсем ничего.
А потом они сказали, что моя мама не может дышать. Хорошо, она не может дышать.
Но ей дали ксанакс. Зачем? Диазепам. Для чего?
Ей дали мидазолам. Фенобарбитал. Много транквилизаторов для чего?
Моя мама разговаривала со мной по телефону каждый день.
Она все время умоляла меня: "Возьми меня домой, возьми меня домой, я прошу тебя, возьми меня домой отсюда".
Никто о нас не заботится. Только вводить лекарства, после чего мы остаемся здесь одни.
В больнице они закрывают дверь и приходят только для того, чтобы дать мне лекарство.
Я позвонила доктору и сказала, что хочу забрать маму с собой или перевести ее в другую больницу, потому что она
сказала, что то, что происходит в больнице, не очень хорошо.
И они не отдали мне мою маму.
О, так вам не разрешали их забирать?
Нет, они все время говорили, что она положительная, она положительная.
И я сказал им, что хочу увидеть тест, где он находится.
Они не показали мне тест Ковида. А после ее смерти нам не разрешили ее увидеть.
Они положили ее в черный мешок для трупов, в два мешка: первый был белый, а над ним - черный.
Мы видели это во время эксгумации, и на ней были только подгузники.
На лице у нее была кровь, потому что ее положили в черный пакет с подгузниками и не помыли.
Они не позволили нам опознать мою мать.
Мы три года не знали, моя это мама или нет, потому что они сказали, что если вы покажете
тело, когда откроете мешок ( Covid jumps out...)
Нет, нет. - Но они сказали, что полиция нас арестует, потому что это уголовное
преступление. Но я не могла понять, была ли там моя мама.
Они не хотели, чтобы я видел ее после смерти.
А если говорить об этом преступлении, о том, что она получила все эти наркотики: вы сказали мне, что по
всей Румынии был большой бизнес. Что это был за бизнес?
В Араде, в больнице в Араде, речь шла о двух миллиардах евро.
Два миллиарда в одной больнице. А сколько во всей стране?
Около 350 миллиардов в Румынии. Ничего себе!
Да, у нас есть доказательства этого. Больницы сделали закупки . C-cap - это название сайта,
на котором больницы покупают медицинские товары.
Поэтому они проверили, сколько они заработали за это время. Медсестра сказала мне, что в этой больнице, в этой
палате, было 12 коек, и они сказали, что моя мама заражена.
Хорошо, у нее была инфекция? Да.
Или они сказали вам, что у нее инфекция? Нет, они этого не говорили. Я увидела это позже в
черно-белом варианте на бумаге и спросила себя: почему?
А, она подхватила инфекцию в больнице. Да. Почему? Потому что на моей маме была та же маска, что и на другом пациенте.
У вас была общая маска. Да.
Они сняли маски с покойного и отдали их другим пациентам.
То есть вы фактически потратили два миллиарда, но все равно поделились масками?
Да. И у них не было элементарного оборудования для очистки ран. У них не было даже медицинского спирта для дезинфекции.
Это звучит так, будто вы хотите, чтобы люди умирали.
оставить. Да, потому что когда я увидела, что в той части больницы нет масок, я подумала, почему. Они тратят столько денег.
Я отправился в Си-Кэп в самое подходящее время, и то, что я там увидел, повергло меня в шок.
Где маска, они делают много покупок. Они потратили миллиарды.
Были потрачены миллиарды, но эти материалы и принадлежности так и не поступили в больницы.
[Только мидазолам и фентанил.
Я думаю, что многие лекарства, которые использовались для лечения, поступали со складов крупных фармацевтических компаний.
И это было хорошее время, чтобы продать их и заставить исчезнуть для пациентов.
Потому что эти пациенты умерли, а в Румынии невозможно провести вскрытие, чтобы выяснить, от чего умерли эти люди.
Таким образом, вы можете давать этим пациентам множество лекарств и процедур, и никто не сможет доказать, действительно
ли это произошло, потому что вы не можете это проверить.
Это была машина, чтобы потратить деньги, и никто не может этого доказать.
Итак, эти 350 миллиардов, очевидно, ничем не помогли пациентам, куда же делись эти деньги?
Я говорю, что очевидно, что это было преступно, потому что они продолжали делать те же
процедуры, давать те же лекарства, а люди умирали.
Ладно, один человек умирает, два человека умирают, если люди все еще умирают через неделю, нужно что-то менять.
Да, вы должны изменить его... Вот именно! Понимаете, эти препараты не годятся для лечения COVID, они не годятся для людей.
Но они продолжали не унывать и вводили еще больше. И это было что-то очень, очень пугающее.
Я был там и видел, как люди умирали в течение полусуток или около того, потому что нужно было освободить
койку, чтобы принять другого пациента и ввести лекарства. Это продолжалось и продолжалось.
Именно, это была техника, чтобы убивать людей и давать им наркотики.
Да, и пациенты платили, чтобы получить койку в больнице.
Да, это еще один момент: говорили, что попасть в больницу Арад Градиште - единственный шанс остаться в живых, и многие люди
платили, чтобы попасть туда, не понимая, что это "скотобойня".
Люди платили, чтобы попасть туда! И через несколько дней, может быть, 3, максимум 5, они умирали.
Некоторые сопротивлялись больше, чем другие, но они умирали.
[Вы не провели ни одного исследования или анализа. Все как обычно, ничего. Но они всегда давали ей лекарства, всегда лекарства.
Ты надел маску на лицо.
Но проблема была не в том, что он плохо работал. Проблема была в том, что персонал больницы не знал, как его использовать.
И во многих случаях, которые я видел, они надевали маску на пациента, а затем пациент не мог дышать,
и они душили его маской или этим новым устройством.
А поскольку они не хотели держать маску на лице, им давали лекарства.
Сколько людей умерло в Румынии за этот период? В тот месяц только в одной палате умерло около пятисот человек. Но в Румынии...
Только в этой больнице, в одном отделении больницы 500 человек? Да. Только три человека спаслись. Я одна из
них! А во всей Румынии от Ковида умерло 68 000 человек.
Я не знаю, что именно там происходило и какие лекарства или лечение получали люди.
За всю пандемию в этой больничной палате в Араде умерло 1860 человек. Только в одной палате на 12 коек. Нет, там было
три отделения. И 700 человек умерли только в этой палате.
Только в этом отделении на 12 коек. Это удивительно, 700 человек. В какой период времени? 2020 - 2023 гг.
Много людей умерло в этот период ноябрь, декабрь 2020 г. До 2021 г. всего два месяца.
Маска, кислородная маска была плохая. Мама звонила мне каждый день и говорила, что не может
дышать с маской. Это не очень хорошо для меня.
Мне легче дышать без маски. Почему они надевают ее на меня?
[Я показала врачу, что насыщение кислородом в кислородной маске было хуже, чем без нее.
Без маски у меня было около 95-97, с маской, т.е. с кислородной маской, уровень кислорода упал до 91.
С "кислородной маской", верно?!
Да, это был НЕ кислород. Я не знаю, что это было. Но этот кислород убивал людей. Я серьезно.
Рядом со мной лежал мужчина. Я не знаю точно, сколько ему было лет. Он мог двигаться, но его руки и ноги были связаны.
Он был привязан к кровати?... Да, и через три дня пришли медсестры, чтобы посмотреть, что с ним случилось.
И один из них стянул с его лица маску. Это была большая маска, закрывающая все лицо (CPAP).
Маска закрывала его нос и подбородок. Было страшно смотреть на человека, похожего на скелет.
Вы могли видеть его носовую кость, и мужчина кричал все это время! Вы не можете себе представить, как это звучало
там, и никто не пришел проверить его (ни персонал), никто!
Я хотел бы сказать еще кое-что: когда кто-то умер, все были счастливы. Медицинский персонал был счастлив.
Я думаю, они получили деньги, потому что были счастливы: Ура, кто-то снова умер, да!
Как вы думаете, кто хотел этого на более высоком уровне? Потому что, очевидно, это произошло по всей Румынии, не так ли?
Это протокол от OMS . Это протокол. Протокол был соблюден, и именно по этой причине люди
погибли, потому что наша страна следовала протоколу.
И еще один приказ поступил от военного генерала, поскольку мы находились в "чрезвычайном положении".
Все знали, что против этого нельзя ничего говорить, потому что это был приказ с самого верха, от правительства.
Да, от правительства, Чтобы сохранить лицензию на медицинскую практику, вы должны были точно следовать и применять протокол.
Откуда взялись все деньги, почему на бумаге было так много денег?
Деньги, которые они получали, были вдвое и втрое больше, чем им требовалось. Потому что, если, например,
поискать в Google, что я хочу купить компьютерный томограф. . .
Например, кровать стоила... 6 000 евро в счете, а реальная кровать стоила всего 1 000 евро. Так что бывало и такое.
Так что в книгах. . .
Все поставщики, все поставщики, все так делали, все поставщики кроватей (например), это было время, когда вы
могли заработать много - разбогатеть за короткое время, если вы занимались этим бизнесом.
Во время пандемии я видела, как в Араде в течение двух месяцев аптеки разрастались как сорняки: Аптека "Доктор Макс".
Аптека Dr Max открылась на каждой улице Арада, везде! Я спросил себя: откуда взялось столько аптек и Dr Max всего за два месяца?
Как грибы после дождя... так много аптек внезапно появилось.
Да. Но мне кажется это очень интересным - и я хочу немного расширить то, что вы сказали:
Деньги, которые были названы в качестве цены за кровать, или в шесть раз больше, чем требовалось на самом деле, были названы,
а потом не было даже новой кровати. Это звучит как ... .
Я лежала в больнице, когда кто-то из министерства пришел посмотреть на новые закупки кроватей, и я лежала на одной из них.
Эта новая кровать была сделана из пластика. Предполагалось, что она поможет пациенту менять положение и передвигаться...
Специальная кровать. ... Да, потому что если пациенты дольше лежат в постели, это
приводит к пневмонии. Телу необходимо двигаться.
Именно так. Но эти кровати не двигались! Они остаются неподвижными без движения. Кровати просто оставались в нижнем
положении, в неподвижном состоянии. Это было очень, очень плохо.
И когда пришел человек из служения, я сказал: "Пожалуйста, поменяйте мне эту кровать. Я не могу оставаться в этой постели".
И я услышал: "Эта кровать стоит 6000 евро! Что за дерьмо ты здесь купил! Или что-то в этом роде...
"Пожалуйста, поменяйте постель", - сказал ему сотрудник министерства. А в регионе на эти
европейские деньги были заключены некоторые сделки".
Но медсестры из Румынии, которые приехали из этого района, не хотят работать в этой
больнице, потому что они знают, что там есть проблемы.
А многие приходят за деньгами, как мы говорим в Румынии, через денежные соглашения. Если вы хотите работать
медсестрой в наших больницах, не обязательно иметь какие-либо дипломы, специализацию или опыт.
Просто дайте мне 5000 евро (взятку) и на следующий день вы станете хорошей медсестрой в больнице в Румынии.
Именно это со мной и произошло. Видите ли, мне не повезло - они тренировались на мне - пытались найти вену.
Вы пытались ударить по вене? Именно. И они пытались около пяти минут. Одна медсестра держала
меня за руку, а другая делала дырки в моей руке.
Они не смогли его найти - они не знают, как найти артерию или вену. Да, да, именно.
Потому что у них нет опыта. Это было одинаково для всех. У этих женщин нет опыта. Верно.
Это очень плохо. Но я думаю. . . Я думаю, что много денег поступает через зарплату или каким-то другим способом.
А в Румынии есть еще одна дурная привычка. Нужно подкупать медсестер - давать им деньги, давать деньги врачу...
Если ты не дашь им денег, они не будут убирать за тобой. Они не дают вам ничего поесть! Моей маме нечего было есть.
Я просидела там целый день с дерьмом на себе, потому что не могла двигаться - я была связана по рукам и ногам...
Их привязывали к кровати. Верно, потому что у медсестры не было денег. О, черт.
Да. Я не могла дать денег, потому что была (связана). ... Но это... Менталитет. Менталитет, да.
Никто не хочет, чтобы этот механизм был раскрыт. И еще одна причина заключается в том, что все боятся, кто слышит это и
говорит: я не хочу это слышать, я не хочу это видеть и не хочу быть частью этого. Очень хороший пример - судебный процесс.
У меня есть дело в суде, и за 4 года они 6 раз меняли прокурора, так что результатов нет.
Они много чего подделали. Все документы моей мамы подделаны. Рентген, анализ, рентген легких.
Я могу показать вам, как они поступили с моей мамой. Я могу показать прокурору. У меня так
много доказательств. Но их это не интересует.
[Прокурор не хочет принимать доказательства.
Они меняют прокурора. Это исходит от вышестоящего руководства.
С моей стороны, большое спасибо за это потрясающее интервью, спасибо, что вы здесь.
В память о Мэриан и всех других жертвах смертельных протоколов Короны.
Распространите этот современный документ. Предотвратить дальнейшие преступления против человечества.