В следующей презентации опытный юрист раскроет страшную тему доктора Майкла Бруннера с еще большей практической точки зрения.
Прежде всего, она посвящена опасностям, угрожающим нам через юридические интриги ВОЗ и ее пандемических договоров,
а также ММСП, т.е. международных правил здравоохранения.
Возникает вопрос: угрожает ли нам вообще тоталитарный режим здравоохранения?
Прежде чем мы пригласим это новое светило в 21-й АЗК с ее экспертным мнением, чтобы
обогатить нас, давайте взглянем на ее резюме.
Доктор Беате Сибилле Пфайль, родившаяся в 1967 году, - немецкий юрист и независимый исследователь, специализирующийся
на вопросах, касающихся национальных меньшинств в Европе.
Это особенно актуально в контексте конституционного, международного и европейского права.
Она добилась известности в своей области благодаря большому количеству лекций и фундаментальных публикаций, в том числе в
качестве соавтора многотомного справочника по этническим группам.
Она была редактором с 2008 по 2016 год.
С 2019 года она является соредактором Европейского журнала по проблемам меньшинств EJM.
Она изучала право в Гейдельбергском университете и сдала второй государственный экзамен во Фрайбурге.
В 2002 году она с отличием окончила Университет Инсбрука, получив степень доктора права.
В течение 20 лет она работала и занималась исследованиями в Институте этнических групп Южного Тироля.
17 лет из них в должности заместителя научного руководителя.
С 2017 по 2023 год она была немецким членом комитета экспертов по Европейской хартии региональных языков и
языков меньшинств, международного договора Совета Европы.
С 2017 по 2022 год она была заместителем председателя Европейского центра по проблемам меньшинств во Фленсбурге.
В настоящее время ее работа посвящена коронным мероприятиям, в том числе планам ВОЗ с юридической точки зрения.
Она является членом Сети критически настроенных судей и прокуроров, организации "Врачи и ученые за здоровье, свободу и
демократию", организации "Свободные юристы", "Юристы за просвещение", Всемирного альянса здравоохранения и
профессиональной медицинской ассоциации "Клятва Гиппократа".
Сегодня доктор Беате Пфайль рассказывает о ВОЗ, договоре о пандемии и международных правилах в области здравоохранения.
Угрожает ли нам тоталитарный режим здравоохранения?
Добро пожаловать, доктор Беате Пфайль. Спасибо, что поделились с нами своим опытом.
Большое спасибо. Будь отточенной стрелой. Спасибо.
Сегодня я буду очень опасен, но не так опасен, как ВОЗ.
И прежде всего я хотел бы от всего сердца поблагодарить господина Бруннера за его замечательную тему, тем более
что именно неприкосновенное человеческое достоинство побудило меня заняться изучением права.
Это первое предложение из Основного закона Германии всегда вдохновляло меня на
протяжении всей моей юридической деятельности.
И когда я сегодня говорю о ВОЗ, я думаю, что нам всем не обязательно быть юристами, если мы наденем очки
человеческого достоинства и будем оценивать ВОЗ с этой точки зрения, некоторые ответы могут появиться автоматически.
В дальнейшем я, конечно, хотел бы сосредоточиться на двух важных договорах ВОЗ - международных
правилах здравоохранения и договоре о пандемиях.
Но для начала давайте объясним, что уже применяется в ВОЗ.
Потому что то, что мы пережили в так называемые коронные годы, начиная с 2020 года, и это невозможно подчеркнуть
достаточно часто, связано с режимом ВОЗ, который уже существует.
Отсюда первый пункт - WHO aktuell.
Кроме того, возникает вопрос о том, с чем мы можем столкнуться, если изменения в международных правилах здравоохранения, принятые
при сомнительных обстоятельствах 1 июня 2024 года, действительно вступят в силу, с точки зрения
международного права, а возможно, и внутри страны.
Затем, в третьем пункте, я хотел бы коснуться договора о пандемии, который был принят
только в этом году, но еще не в полном объеме.
Позже я хотел бы вкратце объяснить это.
А затем сделайте вывод в пункте 4.
Пункт 5 - это озвучивание перспектив: что может произойти сейчас с ВОЗ и ее планами?
И прежде всего вопрос, который, я думаю, волнует всех нас: что мы можем сделать? Мы, отдельные граждане.
Да, пункт 1. Я начну с ВОЗ и системных ошибок, которые уже есть.
Это абсолютная системная ошибка.
ВОЗ была основана в 1948 году как ассоциация государств.
И медленно, но верно, начиная с середины 1980-х годов, здесь возникла проблема, связанная, в частности, с тем, что в
середине 1980-х годов США заморозили свои членские взносы.
Обычно такие организации финансируются за счет регулярных нецелевых взносов стран-участниц.
В середине 1980-х годов штаты также заморозили свои членские взносы под влиянием импульса из США.
И тут началось... А потом, тайно, тихо и беззвучно, катастрофа начала идти своим чередом.
Сегодня около 85 процентов бюджета ВОЗ зависит от добровольных пожертвований, большая
часть которых направляется на конкретные цели.
К этим донорам, которые сейчас являются донорами ВОЗ, также относятся страны, которые не только
платят членские взносы, но и... жертвуют ВОЗ отдельно.
Германия, к сожалению, является здесь образцом для подражания.
Так что наши налоговые деньги уходят в ВОЗ, чтобы проверить потенцию.
А поскольку США теперь отделились, Германия, вероятно, является донором номер один.
В число доноров входят также международные правительственные организации, и тут возникает камень
преткновения - чувствительные, в том числе многие частные лица.
Теперь, как я уже описывал под третьей стрелкой, появилось новое фантастическое
исследование из Италии, нет, из Австралии, не из Италии.
Они изучили целевые пожертвования ВОЗ - хотя среди них всего восемь фармацевтических компаний, - но все остальные учреждения,
организации, которые не являются государственными, но жертвуют ВОЗ на конкретные цели, почти на 100 процентов
состоят из фармацевтических компаний, и данное исследование раскрывает это гениальным образом.
Они называют это совместимостью с фармацевтикой.
Два первых места занимают Фонд Гейтса и вакцинный альянс Gavi.
Еще одно замечание, но отцы-основатели ВОЗ имели в виду кое-что, когда вписали в статью 37 Устава ВОЗ, что Генеральный директор и
сотрудники не должны обращаться за указаниями к какому-либо правительству или органу
власти при исполнении своих обязанностей.
И то, что относится к правительствам или официальным органам власти, тем более применимо к принудительному
регулированию со стороны фармацевтической промышленности или организаций, связанных с фармацевтической промышленностью.
Это означает, что ВОЗ нарушает свой собственный устав, используя эти целевые пожертвования, и,
кроме того, существуют дополнительные рекомендации.
На фоне этих пожертвований ВОЗ возникает еще одна проблема, на которую нельзя не обратить внимание:
Если, например, немецкий бундестаг скажет: да, мы просто должны снова увеличить членские взносы государств, то мы легко
решим проблему зависимости от фармацевтических препаратов.
Нет, мы уже давно тайно и спокойно укрепляем и институционализируем отношения между государствами и частными
компаниями на заднем плане с помощью этой вероломной, с позволения сказать, конструкции государственно-частного
партнерства, которая уже не подвергается сомнению, где, конечно же, ВОЗ связана с правительствами, со знаменитым Фондом Гейтса
и, заметьте, с производителями вакцин, например, в GAVI или CEPI.
Юнисеф, Всемирный банк и другие неправительственные организации также присоединились к GAVI.
Комиссия ЕС и другие исследовательские институты сотрудничают с CEPI, у которого есть программа по
разработке вакцин против всех правил за 100 дней.
С юридической точки зрения это абсолютно неприемлемо, потому что государства - давайте вернемся к этой основной идее, государства
должны служить народу - и частные компании, включая человеческое достоинство и человеческую свободу, и частные
компании, они даже могут быть законно ориентированы на прибыль.
Но если эти два фактора объединяются, и государственные учреждения становятся зависимыми от частных пожертвований,
обусловленных прибылью, то мы уже стоим перед катастрофой.
И вся эта проблема, которая уже связана с ВОЗ и на которую до сих пор не обратил внимания ни один член немецкого
Бундестага, - а мы должны указать им на это - заключается в вопиющем отсутствии прозрачности в ВОЗ.
У нас есть не только эти государственно-частные партнерства, где частное и государственное связаны, но и
постоянная карусель людей между ГАВИ, Фондом Гейтса и ВОЗ, как показали блестящие коллеги.
Кстати, на Фонд Гейтса приходится около 20 процентов бюджета ВОЗ, как прямого, так и косвенного,
через другие организации, которые он спонсирует.
А мистер Гейтс, который представляется филантропом, с одной стороны, получает прибыль от всех этих доходов, полученных
в результате этих предполагаемых пожертвований, с другой.
Так что теперь мы имеем массовые конфликты интересов, если так называемый эксперт ВОЗ, с одной стороны, работал в
фармацевтической промышленности, а с другой - внезапно переходит обратно в ВОЗ или снова делает что-то в GAVI, то мы имеем
конфликты интересов в отношении потенции, и теперь дело доходит до того, что они не
раскрываются, и защита данных внезапно играет здесь роль.
Следующий момент: контракты с донорами ВОЗ, из которых можно понять, какие цели доноры связывают со своим пожертвованием,
возможно, они говорят: "Джо, используй нашу вакцину ModRNA, она великолепна, по крайней мере, когда речь идет о прибыли, в
противном случае мы не будем ничего тебе жертвовать, так что, пожалуйста, рекомендуй ее", и какое
совпадение, эти контракты также не раскрываются, не становятся достоянием широкой общественности.
И венцом всего этого является процедура под названием "Процедура внесения в список экстренных
случаев использования", разработанная в ВОЗ в 2022 году.
Фармацевтические компании уже могут подавать туда заявки на лекарства и вакцины, которые они затем будут производить, один
раз в качестве своего рода сухого прогона, пока мы еще не знаем точно, какой якобы опасный пандемический вирус сейчас снова в
движении, т.е. один раз абстрактно, с использованием запасных вариантов, а затем на втором этапе, когда так называемая пандемия
затем произойдет, с соответствующими конкретными патогенами, эти лекарства и вакцины будут оцениваться, один раз
предварительным комитетом, а затем поздним (комитетом).
Но теперь начинается скандал par excellence: ВОЗ оставляет за собой право самостоятельно решать, что делать или не
делать с результатами этих экспертных отчетов, и здесь она снова оставляет за собой право решать, публиковать их или нет.
ВОЗ сохраняет полный контроль над результатами экспертных заключений.
Это также беспрецедентный скандал, а потом мы удивляемся, почему так много людей сейчас страдают от вреда вакцин, от коронной
вакцинации, так называемой коронной вакцинации, и некоторые из них до сих пор не знают, что это может быть причиной.
Итак, у нас есть ВОЗ, которая на этом фоне уже страдает от массовых системных ошибок, и теперь возникает
очень большая проблема, связанная с тем, что один человек в ВОЗ обладает чрезмерными полномочиями.
И, как мы знаем, именно генеральный директор является объектом внимания правозащитных
организаций в связи с военными преступлениями и так далее.
Этот Тедрос, не имеющий ни малейшей демократической легитимации, уже может объявлять так называемые чрезвычайные
ситуации в области здравоохранения международного масштаба.
И может давать так называемые рекомендации на этой основе, и мы уже видели результат этих
высокопарных действий г-на Тедроса в 2020 году.
Как мы все знаем, речь шла о требованиях к вакцинации и тестированию, медицинским обследованиям,
лечению, отслеживанию контактов, изоляции, карантину, ограничениям на поездки и торговлю и так далее.
Проверяющий может сказать: да, но Тедрос должен принимать во внимание определенные фактические критерии,
указанные в международных правилах здравоохранения.
Да, и тогда адвокат радостно говорит: да, у нас есть огромный список болезней, если они есть и быстро распространяются
по миру, то он может объявить чрезвычайное положение.
PHEIC - сокращение от Public Health Emergency of International Concern, что за ирония.
А если он дает рекомендации, например, по общим или индивидуальным требованиям к вакцинации, то он должен проверить
соразмерность, проверить, помогает ли это вообще сдерживать инфекционные заболевания во всем мире, каковы
побочные эффекты и так далее, он должен сделать все.
Да, это на бумаге, но, и это тоже слишком мало известно, все еще слишком мало известно, научные
доказательства и пропорциональность здесь очень важны и не стоят той бумаги, на которой они написаны.
Потому что у Тедроса есть чрезвычайный комитет, который его консультирует, но только консультирует, он
никак не является независимым, его члены назначаются самим Тедросом и, если нужно, снова снимаются.
В отличие от так называемого конституционного государства, к которому мы сейчас
стремимся, здесь нет независимого надзорного органа.
Каков результат всего этого?
У нас массово возникают конфликты интересов.
Мы имеем огромный риск произвола, злоупотребления властью со стороны господина Тедроса, которому могут
нашептывать другие вещи на заднем плане всевозможные люди вне доказательств и соразмерности.
Именно поэтому ниже написано слово "опасность внешнего контроля, кем бы то ни было".
И в конце этой цепочки находится самое страшное: опасность, которая уже давно реализована, массовых нарушений
основных прав, включая право на жизнь, физическую неприкосновенность и, конечно же, нарушение здоровья человека.
Такова, и об этом нельзя говорить достаточно часто, сегодняшняя ситуация в ВОЗ.
Что ждет нас в будущем, если эти международные правила в области здравоохранения, которые сейчас относительно близки к нам, будут
приняты - как я уже сказал, в прошлом году, а сейчас прошел срок возражений почти для всех государств; это было 19 июля.
У государств была бы возможность возражать против вступления в силу этих международных
правил здравоохранения с 2024 года перед ВОЗ.
Тогда старый WHO применил бы предыдущую версию.
К сожалению, очень немногие страны использовали этот крайний срок - 19 июля.
В результате отсутствия возражений другие страны обязаны в соответствии с международным правом выполнить эти
ММСП, если они еще не сделали этого, и они вступят в силу в соответствии с международным правом 19 сентября.
Что там написано?
В нынешних ММСП мы уже сформулировали ЧСЗМЗ - теперь к ним добавляется пандемическая чрезвычайная ситуация - как форму
отягчающих обстоятельств, и там мы находим - как юристы мы видим это так же, - дополнительные отягчающие элементы
преступления - это должно быть еще более опасно, вирус должен распространяться еще быстрее во многих странах.
Речь идет о превышении возможностей системы здравоохранения.
Дело в том, что этот вирус, как ужасно нарисовано на стене, может вызвать социальные и экономические
потрясения, а потом говорится, что высокого риска достаточно.
Так что это еще и беспрецедентный скандал: действующий до сих пор, например, Федеральный конституционный суд Германии должен
был бы с самого начала разнести такое преступление на части.
Тогда пункт 2: что на самом деле в явном виде говорит новый IGV?
То, чего фармацевтическое лобби, вероятно, хотело и на что надеялось в течение очень долгого времени: новый фокус, новый
красивый язык, соответствующие медицинские товары, включая, конечно, лекарства, так называемые вакцины, а также, я
думаю, очень тревожно, клеточные и генные методы лечения.
После того, что мы сейчас услышали от мистера Броуди.
И все эти ресурсы могут стать предметом чрезвычайных рекомендаций. Но ТЕТРОС, генеральный директор,
может давать рекомендации и вне чрезвычайных ситуаций.
Это так называемые постоянные рекомендации.
Исследования и разработки таких продуктов теперь будут активно продолжаться, и из заявлений ВОЗ совершенно
ясно, что теперь это должны быть продукты на основе Mod RNA, особенно когда речь идет о вакцинации.
Исследования и разработки будут активно развиваться, по всему миру будут построены новые дополнительные производственные
мощности, потому что, как мы уже слышали в Женеве, проблема с короной заключалась в том, что развивающиеся страны не
имели достаточного доступа ко всем этим благам, поэтому сейчас используется принцип справедливости, равного распределения.
И солидарность, а под названием "солидарность" более богатые страны должны залезть в свои карманы,
чтобы более бедные могли производить еще больше.
И, как я уже упоминал, уже существует этот список чрезвычайных разрешений, что означает, что ВОЗ уже пытается
оказывать огромное влияние на мировые регулирующие органы.
И эксперты мне это объяснили: производство этой так называемой вакцины с ModRNA неизбежно связано с
исследованиями, направленными на усиление функции.
Это означает, что возбудители пандемий, которые сейчас активно ищут по всему миру, потому что они еще и очень прибыльны,
искусственно модифицируются в лаборатории, то есть искусственно создается мутация, чтобы можно
было разработать вакцину именно против этой мутации.
Эксперты спорят о том, насколько это опасно.
Потом я слышу доктора Водарга, потом профессора Визендангера.
Я не специалист в этой области, не могу судить.
Я лишь вижу, что давление, оказываемое здесь, очень очевидно, здесь есть четкие интересы.
Есть и те, кто хотел бы увидеть новую пандемию.
Это то, что я могу понять из всего этого.
Другими словами, мы имеем дальнейшее укрепление этого однобокого, фармацевтически ориентированного образа медицины.
Повышается уровень безопасности.
Профессор Кеммерер справедливо утверждает, что с такой инъекцией РНК пандемия найдет гораздо
более благоприятную почву в человеческом организме.
Подавляя иммунную систему, эти инъекции еще больше ускоряют развитие пандемий.
Это можно сказать с уверенностью, основываясь на современном уровне знаний.
Жизнь и здоровье подвергаются еще большему риску.
Теперь наступает третий очень опасный момент.
В этом ММСП содержится то, что мы уже давно слышим от ЕС, а также то, что мы слышим в наших собственных странах.
Мы находимся здесь на конференции по борьбе с цензурой.
И один из самых опасных идеологических инструментов - это вероломная идея о том, что где-то есть
авторитет, который претендует на право бороться с дезинформацией и дезинформированием.
И эта монополия на истину - и я всегда поражаюсь, что ни один конституционный судья, ни один эксперт по
конституционному праву не ссылается на нее - по сути, абсолютно противоречит фундаментальным правам.
Фундаментальное право на свободу выражения мнений и академическая свобода основаны на идее
свободного обмена мнениями в рамках свободной дискуссии.
И если это ограничивается, то эти свободы уже задушены в своей основе.
Теперь это происходит без какого-либо возмущения с официальной стороны.
Борьба с дезинформацией и дезинформированием в новых ММСП.
К этому следует добавить коммуникацию о рисках.
Значит, там сидит человек, который знает, как это работает, как выглядит этот риск.
И теперь он определяет, что будет доведено до населения, каким должен быть риск.
А все остальное потускнело.
За этим стоит очень коварная концепция. Она называется борьбой с инфодебилами.
И снова пропагандистский язык: инфодемия, почти такая же опасная, как и пандемия.
А теория уже гласит, что даже слишком много информации может быть отменено.
Кто решает, чего слишком много?
И поэтому мы, люди, больше не в состоянии различать, какую информацию мы потребляем, а какую нет.
Значит, с поведенческими рекомендациями в ВОЗ уже давно что-то происходит, но не только там.
Людей больше не заставляют придерживаться определенных правил силой убеждения и хорошей работой государственных органов -
это было бы замечательно, - но на самом деле речь идет о том, чтобы направлять поведение людей на психологическом уровне.
Тогда нам больше не нужны научные доказательства, как это практично для тех, кто хочет получить власть или прибыль.
Это подтверждается тем, что ВОЗ подписала контракты со всей индустрией цифровых технологий.
И кто, в случае сомнения, может также сказать им, что истинно, а что ложно.
Удивительно, но они тоже не открыты.
Таким образом, по сути, мы имеем дело с борьбой против свободы, мнений, информации, а также прессы, свободной
прессы, свободных СМИ, которые представляют инакомыслие.
И, конечно же, и это весьма фатально, свобода науки.
И последний важный момент: что еще входит в ММСП?
Теперь вы говорите государствам создать национальный орган по ММСП, который, конечно же, должен заниматься исключительно
выполнением обязательств по ММСП, а также на административном уровне между ними, например, в Германии, на уровне федеральных
земель или на муниципальном уровне, органы здравоохранения повсюду должны быть ориентированы или заинтересованы, я бы сказал, в
том, чтобы привести себя в соответствие с обязательствами ВОЗ.
В случае сомнений больше не проверяется, являются ли они разумными и, прежде всего, совместимы
ли они с Основным законом, с правами человека.
Таким образом, давление на государства, подписавшие соглашение, значительно возрастает.
Это будет IGV 2024, с которым мы столкнулись.
До договора о пандемии еще далеко, и, если повезет, он может и не быть реализован.
Это также ссылка на эти чрезвычайные ситуации, связанные с пандемией.
Однако сам договор о пандемии не содержит никаких полномочий на объявление чрезвычайного положения.
К сожалению, для этого у нас уже есть IGV.
Но в нем, например, говорится, что договор действует во время пандемий и между ними.
Таким образом, здесь продвигается идея пандемии.
Мы живем в эпоху пандемий.
Единственное возможное объяснение - зоонозы, которые, в конечном счете, также связаны с деятельностью человека на
заднем плане. Ключевое слово gain-of-function research.
Он быстро исчезает.
Затем нам предстоит еще более конкретизировать и усилить продвижение этих актуальных товаров для здоровья.
Все, о чем я уже говорил здесь в связи с ММСП.
Кроме того, передача технологий должна осуществляться между богатыми и бедными.
Затем знаменитая система доступа к патогенам и разделения выгод.
Дело в том, что страны мира, естественно, борются за доступ к генетическому материалу.
Но на этой основе можно разрабатывать лекарства и вакцины - отличная модель получения прибыли.
А бедные, естественно, хотят участвовать в прибылях богатых.
Возможно, это наша удача, потому что внутри идет спор о финансах.
И это также причина, по которой договор о пандемии до сих пор не реализован.
И именно по этой причине в этом году при его принятии почти не было замечено, что статья 12(2) гласит, что договор может быть
открыт для подписания только после того, как заинтересованные стороны согласуют
приложение к этой так называемой "системе Папы".
Иными словами, у нас есть проблеск надежды, что внутренний спор - когда двое ссорятся, третий счастлив, -
возможно, спор о деньгах, сыграет здесь главную роль и спасет нас от этого пандемического договора.
И это было бы фантастично.
(Речь, конечно же, идет об укреплении систем авторизации в чрезвычайных ситуациях.
То, что раньше было на этом дополнительном листе - я буду называть его "Лист чрезвычайного
использования", - теперь конкретизируется там.
Так что в конечном итоге речь идет о создании глобального медицинского промышленного комплекса, и ни о чем другом.
Речь идет не о здоровье. Речь идет о противоположном здоровье. Люди будут жить здесь.
Здоровье и физическая целостность человека ставятся под угрозу в интересах прибыли и власти.
И третий пункт: концепция инфодемии в договоре о пандемии вызывает серьезные опасения.
В рамках ММСП мы ведем борьбу с дезинформацией и дезинформированием.
Теперь появилась еще одна сенсация.
Цель - повысить научную грамотность населения в области здравоохранения и борьбы с пандемиями.
Вот здесь-то и проявляется заявленная монополия ВОЗ на истину: населению промывают мозги в области пандемий,
общественного здравоохранения и науки - разумеется, только в том смысле, который понимает под этим ВОЗ.
Да, потому что, как я уже сказал, у нас нет надзорного органа.
Об этом уже совершенно ясно сказал высокопоставленный представитель ООН, не вызвав никакого возмущения со
стороны Организации Объединенных Наций; ВОЗ, как известно, является филиалом ООН, а ООН - хозяин науки.
Какое отношение наука имеет к собственности?
Единственным объяснением всегда являются власть и прибыль.
А затем люди должны быть проинформированы об эффективности и безопасности медицинских препаратов.
Поэтому это будет считаться само собой разумеющимся, а поведенческий контроль будет поощряться и дальше.
Далее мы имеем дальнейшие инновации, усиленный механизм мониторинга, а затем введение уже существующего принципа "Единое
здоровье", который связывает здоровье животных со здоровьем окружающей среды, со здоровьем человека, который
дает ВОЗ дополнительные неизмеримые полномочия и который, конечно, также служит основой для теории зоонозов.
Что пандемии никогда не могут быть вызваны людьми, а лишь внезапно заболевшими по какой-либо причине
животными, которые затем распространяются на людей.
Зоонозный переток, конечно, уже включен.
Да, и если мы сейчас снова посмотрим на все это, то идея о том, что человеческое достоинство
неприкосновенно, идея о правах человека, о свободе.
И если мы посмотрим на эти договоры, то, прежде всего, мы увидим возросшую фактическую угрозу государственному суверенитету.
Я подчеркиваю "де-факто", потому что даже в 2020 году ни одно государство не обязано просто выполнять то, что рекомендует ВОЗ.
Но они сделали это.
Они сделали это, и это глубоко потрясло меня.
И господин Бруннер так хорошо объяснил, где в наших правовых системах кроются недостатки.
На мой взгляд, не хватает того самого этоса, без которого не может существовать самая прекрасная правовая система, этоса, который
также способен компенсировать недостатки правовой системы.
Мы пережили времена, например, в Германии и, конечно, в других странах, с действующим Федеральным конституционным судом,
который рассматривал свободу и достоинство личности в качестве отправной и конечной точки и ставил их на первое место.
И все это было потеряно.
Я помню, как ужаснулся, когда впервые прочитал в "Справочнике по государственному устройству", что любая конституция
живет на предпосылках, которые она не может создать сама.
И я всегда думал: да, если это на бумаге, значит, это будет почитаемо.
Вот каким наивным может быть студент-юрист.
Теперь у меня был урок, но самого первого порядка.
Эта когнитивная война, эта инфодемическая политика, этот закон ЕС о цифровых услугах, эта безумная болезнь фактчекинга
- все это приводит к тому, что люди превращаются из независимых думающих граждан в послушных подданных.
Это касается всех сфер, включая государственность, судебную систему, законодательную власть и так далее.
А без этой этики человеческого достоинства и свободы правовая система больше не может функционировать.
Господин Бруннер прекрасно сказал, и, возможно, именно в этот момент: первый проект Основного закона Германии
изначально содержал фразу о том, что государство существует ради человека, а не человек ради государства.
И все это теперь, - он прекрасно выразил это другим способом, - все это в данный момент рассыпалось.
Таким образом, суверенитет по-прежнему находится под серьезной угрозой со стороны ВОЗ, а конституционный
контроль, включая конституционные суды, полностью провален.
Я с ужасом наблюдаю за этим, особенно в Германии, а о политических преследованиях, которые
происходят в нашей стране, я и мечтать не мог.
И, конечно, возрастает риск массового ограничения свободы, произвольного объявления чрезвычайного положения, возможно,
постоянного издания рекомендаций, ограничивающих свободу.
И это на фоне отсутствия контрольных органов на уровне ВОЗ, а также на фоне того, что
государства просто игнорируют свои контрольные органы.
И еще один важный момент, на который неоднократно указывали наши коллеги Сильвия Берендт и Амрей Мюллер: у нас, и это
вписывается в общую глобальную картину, происходит ползучая идеологическая милитаризация политики здравоохранения.
Этого нет в договорах, но есть доктрина глобальной безопасности здравоохранения: к патогенам относятся как к военному противнику,
угрозе безопасности, и тогда должна быть автоматическая реакция, поэтому устанавливается автоматический механизм и, конечно
же, проводятся прививки против них, как само собой разумеющееся.
Люди больше не задаются вопросом, прививают ли они людей до смерти.
И мы также включили, хотя и только в одном месте, конечно, усиление общей цифровой слежки за человечеством, поскольку
теперь введены цифровые паспорта прививок - не только, но и очень важный вопрос, когда речь идет о тоталитарных проверках.
Затем, конечно, увеличение медицинских процедур через этот медико-фармацевтический комплекс,
инфодемическую концепцию, я уже подробно ее описывал.
А также ползучая идеологическая реорганизация в этих контрактах.
Речь идет о том, чтобы медленно, но верно увести людей от идеи, что я - личность, и что
моя свобода - это начальная и конечная точка.
Нет, вы - ничто, а сообщество - все.
Вам это знакомо?
Человеческое достоинство больше не является проблемой.
Мы развиваемся в направлении коллективного послушания.
К ним относится, например, подход "все общество".
Это означает, что при возникновении опасной пандемии все члены общества должны сплотиться и объединиться.
Что это значит с точки зрения логики?
Логично, что если вы не переедете на пляж, то вы уйдете, мы это уже видели.
Вы должны защитить свои основные права, иначе вы пропали.
Любое инакомыслие подвергается массированным нападкам в той или иной форме, а затем появляются
псевдофундаментальные права на равенство и солидарность.
А они соответствуют истинным правам человека.
Да, это действительно ответ.
Я спрашиваю, угрожает ли нам тоталитарный режим здравоохранения?
Мы имеем не только тоталитарный режим здравоохранения, который витает в воздухе, но и всемирное развитие в сторону авторитаризма
и тоталитаризма там, где его еще нет или он не зашел так далеко.
Там он появится.
Мы оказываем массированное давление на верховенство закона, на фундаментальные права, включая право на
добровольное согласие на медицинские эксперименты, о чем уже говорилось в статье 7 Пакта ООН о правах человека.
Мы оказываем давление на суверенитет стран-участниц и, в конечном счете, подвергаем себя очень большой опасности.
Так что это действительно обо всем.
Итак, раздел 5, очень кратко: что будет дальше?
Мы, слава богу, поддерживаем эти государства как угодно, но выход США был очень важным сигналом.
За ним последовала Аргентина.
Эти государства больше не будут поддерживать ни одну из версий ММСП.
Эти IHR 2024 также не поддерживаются Израилем и Италией, что очень интересно.
Австрия также подала возражение, но только потому, что они очень поздно поняли, что парламент еще не дал своего согласия.
Однако, согласно конституции, это должно было быть утверждено даже в самом первом ММСП.
Это означает, что они все равно захотят получить одобрение парламента - но все же.
В случае с договором о пандемии, как я уже описал, можно надеяться, что он не будет реализован.
И еще один важный момент - и я обратил на это внимание на примере Австрии - заключается в том, что правительствам, если они не
избраны прямым демократическим путем, разрешено вести переговоры и подписывать договоры в соответствии с международным правом.
Однако, как правило, парламент должен дать свое согласие.
Мы также смогли инициировать это в Австрии в последнюю минуту, потому что на это, как ни странно, не обратили внимания.
Вот почему важно, чтобы одно дело - представительство в соответствии с международным правом, а другое -
демократическая легитимация этих правительственных решений.
Как правило, в них участвуют парламенты.
Другими словами, мы также призываем юристов всего мира еще раз проверить: позволили ли вы парламенту высказаться?
Если нет, пожалуйста, обратитесь к этому и потребуйте.
В противном случае эти ММСП просто не могут быть востребованы в этих странах.
В Германии все более тщательно продумано и уже принят закон о согласии через федеральное правительство.
Однако Германия уже допустила истечение срока подачи возражений, что фактически соответствует акту ратификации.
Представьте себе, что Бундестаг и Бундесрат не принимают этот закон о согласии.
Тогда у правительства начинаются проблемы.
С одной стороны, он обязан соблюдать международное право, но, с другой стороны, он не должен
отменять демократически объявленную волю парламента.
Остается опасаться, что они согласятся.
Но я все равно нахожу происходящее очень интересным.
И именно поэтому, поскольку я занимаюсь правами человека, мы должны использовать любую возможность, которая представляется в
отношении Австрии, чтобы привлечь внимание к подобным проблемам.
Интересно также отметить, что в Германии этот закон уже гласит, что согласие с ММСП ограничивает фундаментальное право на
физическую неприкосновенность, личную свободу, тайну переписки, почты и телекоммуникаций, а также право на свободу передвижения.
Таким образом, они каким-то образом предполагают, что это произойдет автоматически, хотя на самом деле
немецкие власти должны будут выполнять законодательство ВОЗ.
Да, и мы не сговаривались, мистер Бруннер и я.
Но для меня всегда важно возвращаться к идее человеческого достоинства, когда речь заходит о том, что мы можем сделать.
Прекрасно сказано, что идея человеческого достоинства, также являющаяся этосом Основного закона, вытекает из идеи о том, что
человек - это образ Божий, и поэтому вдохновлена христианством.
Ценность человека вытекает из этого как такового.
И от идеи Просвещения, которая гласит, что речь идет о выходе человека из его самовнушенной незрелости.
Без этой этики ничего не получится в нашей правовой системе и, возможно, почти ничего в нашей жизни.
Вот почему нужно выкладываться на полную катушку.
Господин Сасек так хорошо сказал об этом: всегда просить о помощи, просвещать людей в обществе и с
другой стороны, через политическую деятельность, демонстрации, листовки, лекции, что угодно.
Через свободные СМИ, обращаясь к корпоративным СМИ.
Пытайтесь снова и снова, может быть, там сидит кто-то доступный.
И прежде всего путем просвещения политиков, если они все еще являются людьми,
которые, возможно, все еще ничего не подозревают.
Я предполагаю, что есть много тех, кто ничего не подозревает.
Но, возможно, ничего не подозревающие задние ряды осведомленных.
Пожалуйста, проясните ситуацию и помогите людям принять решение по совести.
И, в конце концов, всегда старайтесь как можно чаще обращаться в суды и указывать на то, что
здесь нарушаются элементарные права человека.
И каждое действие, я даже убежден, что каждая мысль имеет значение, здесь НЕТ, и мы не хотим такого мира.
Мы движемся к видению лучшего мира с человеческим достоинством и свободой.
С учетом этого большое спасибо.
Большое спасибо, Беата Пфайль. Моя стрела снова наточена. Это еще не конец. Этот выдох после
"Короны" закончился. Это неправда. Вы это слышали.
Я могу только повторить все, что вы сказали. Просто ведите разведку полным ходом. Везде, где только можно, пока еще можно.
Тогда мы посмотрим дальше. Спасибо, что были с нами. Вместе. Продолжайте работать с нами. Продолжайте работать в сети.
Пусть как можно больше адвокатов, судей и всяких прочих придут и укрепят этот фронт.
Спасибо за ваш опыт. Он нам нужен. Спасибо.