Сегодня я хочу поприветствовать специального гостя в нашей студии.
Он очень особенный человек, герой в моих глазах.
В самом мрачном, недавнем прошлом, в период пандемии короны, когда нас преследовали приступы паники, когда нам приходилось
испытывать бесконечные ограничения, когда нам запрещали все, что только можно, он основал "Центр переоценки,
разъяснения, судебного преследования и предотвращения преступлений против человечества".
Когда было введено требование о вакцинации в медицинских учреждениях, он пошел еще дальше и 10 декабря 2023 года подал
около 600 уголовных заявлений в федеральную прокуратуру Карлсруэ.
Его девизом было: "Государство не должно убивать людей".
Это произошло в связи с экспериментальной так называемой вакцинацией против короны, которая имела
множество побочных эффектов, включая смертельные случаи.
Его девиз: Государству не позволено это делать. Мы никогда не разрешали государству делать это.
Этого героя, отстаивавшего нашу страну, отстаивавшего интересы всего человечества, часто можно было
увидеть на демонстрациях вместе с Михаэлем Баллвегом.
Он также оказывал юридическую поддержку Михаэлю Баллвегу в его переговорах и в суде, и
сегодня я хотел бы поприветствовать Ральфа Людвига.
Да, здравствуйте, спасибо, что пригласили меня сюда.
Господин Людвиг, ZAAVV, этот центр по расследованию, юридическому преследованию и предотвращению преступлений против человечности,
только что написал доклад в ООН - не кто иной, как ООН.
О чем этот отчет? Почему был подготовлен этот отчет?
Почему это потребовалось вашей неправительственной организации, ZAAVV?
Да, мы приняли "Всеобщую декларацию прав человека" в 1948 году.
Опыт Второй мировой войны и нацистской эпохи привел к введению универсальных прав человека в качестве индивидуальных прав.
Вслед за Всеобщей декларацией прав человека появились еще два пакта.
Первый - Гражданский пакт, посвященный гражданским правам, а второй - Социальный пакт, который
конкретизирует и уточняет индивидуальные права человека.
А что касается этого социального пакта, то было решено, что с начала 2000-х годов государства должны каждые
пять лет представлять так называемый социальный отчет.
Это означает, что штаты должны представить государственный отчет.
Они должны представить доклад, так сказать, о состоянии прав человека, изложенных в этом социальном пакте.
Это, например, трудовые права, равные права, здоровье и культурные права.
Государства должны регулярно отчитываться перед миром об этих правах и о ситуации в своих странах.
На пути к ООН?
В сторону ООН. Этим занимается Социальный комитет ООН.
Таким образом, это подорганизация или подгруппа ООН.
И раз в пять лет необходимо, так сказать, отчитываться о состоянии дел.
А как же зарплата, равные права и здравоохранение?
Существует ли базовое медицинское обслуживание или люди получают лучшее из возможного?
А как же культурные права? Потому что культурные права - это также индивидуальные права человека.
А неправительственные организации, в том числе частные лица, могут представить так называемый теневой или параллельный
отчет после того, как эти отчеты будут опубликованы.
Другими словами, вы представляете отчет в ООН и говорите:
Ну, здесь государство очень красиво отчиталось о достигнутом, но многое было забыто.
В частности, он забывает о том, чего не совершал, а возможно, даже нарушал права человека.
Затем неправительственные организации просят представить так называемый теневой или параллельный отчет к определенной дате.
Именно это мы и делали как ZAAVV. И вот теперь, 18 сентября...
Простите - конкретно об этом времени Короны?
Текущий отчет был, государственный отчет Федеративной Республики Германия был с 2018 по 2023 год.
Другими словами, как в это время соблюдались социальные права в Германии, которые я только что перечислил.
И именно в это время произошла пандемия коронавируса.
А это значит, что Федеративная Республика Германия почему-то забыла сообщить в государственном
докладе о мерах, принятых ею в период с 2020 по 2023 год.
И теперь нас, как неправительственные организации, просят составить так называемый Список вопросов... - другими
словами, мы, по сути, говорим, чего нет в этом отчете?
Какие пробелы существуют? Что они забыли?
И мы в ZAAVV увидели в этом свою задачу и сказали:
Ладно, если федеральное правительство само не сообщает о том, что школьники травмированы, потому что им не разрешали ходить в
школу, потому что им приходилось носить маски, когда они там находились, их постоянно тестировали и так
далее, тогда мы должны сообщать об этой травматизации.
Если федеральное правительство забывает сообщить о том, что оно проводит медицинские вмешательства в отношении людей
без соблюдения медицинских стандартов, например, о принудительной вакцинации, мы должны сообщить об этом.
Да, если федеральное правительство забудет, что принятые им меры по сути основаны на подталкивании и шоковой терапии, что
является нарушением прав человека, мы должны сообщить об этом.
Да, если федеральное правительство забудет о том, что оно разрешает рекомендовать вакцинацию беременных женщин без
какого-либо научного обоснования, то есть рекомендовать вакцинацию с помощью мРНК-вакцины, мы должны сообщить об этом.
Вот что мы написали в нашем параллельном отчете.
Или, например, культурные права: в период между 2020 и 2023 годами в Германии практически не будет культуры, а
посещать концерты или ходить в кино можно будет только в качестве вакцинированного человека с определенного момента.
Если федеральное правительство за это время забыло отчитаться об этих ограничениях прав человека,
мы должны это сделать. И именно это мы и сделали.
И это будет обсуждаться с представителями правительства Германии и ООН в Женеве 18 сентября.
Невероятно, что наши политики совершенно молчат в своем докладе об этих действительно скандальных ограничениях, об этих массовых
- действительно - нарушениях прав человека, а также, как бы это сказать, когда дети бегают в масках, о травматизации, которая
произошла в результате этого. Ничего из этого не было упомянуто?
Ничего из этого не упоминалось.
Невероятно.
Именно, вы могли бы сказать: "Хорошо, в связи с пандемической ситуацией и опасной природой этого
вируса мы ограничили следующие права на это время.
Вы могли бы это сказать. Но федеральное правительство даже не пыталось оправдать принятые меры,
вместо этого оно их полностью проигнорировало.
Они вообще не сообщили об этом. В сноске говорится, что в настоящее время существует проблема
большого количества травмированных школьников.
И в этой сноске дается ссылка на другой отчет, в котором есть еще одна сноска, где
говорится, что это, возможно, связано с этими мерами.
Но это было действительно все. Кроме этого - об обязательной вакцинации, о вреде вакцин, о смертях от вакцин, о
подталкивании и шоковых мерах, о культурных ограничениях, обо всем, что мы пережили с 2020 по 2023 год, - ни слова, ничего.
Вместо этого федеральное правительство хвалит себя за то, что ему удалось ввести гендерно приемлемый язык и предотвратить
дискриминацию, потому что теперь люди, которые считают свой пол отличным от того, как он был зарегистрирован при
рождении, имеют возможность изменить свой пол и так далее.
Это были успешные или заслуживающие внимания события с 2018 по 2023 год.
Все остальное не включено в отчет, в государственный доклад Федеративной Республики.
Да, это невероятно. И теперь 18-го числа будет слушание, если я правильно понял, - от самой ООН, от этого социального комитета?
Именно, процесс заключается в том, что государства, все государства ООН, которые участвуют,
которые ратифицировали этот социальный пакт.
Они сообщают о различных областях.
Неправительственные организации устанавливают крайний срок и располагают временем - в данном случае это было время до 30 июня.
30 июня, думаю, мы подали его 28-го.
Итак, у вас есть время до 30 июня, чтобы представить так называемый параллельный отчет, в котором вы смотрите на отчет
федерального правительства, то есть государства, а затем говорите как неправительственная организация, чего не хватает на полях.
Около 20 неправительственных организаций из Германии представили свои параллельные доклады.
Никто из остальных не упоминает о короне.
Невероятно.
Так что возникает ощущение, что здесь, конечно, все это, по сути, финансируемые государством неправительственные
организации, поэтому очевидно, что здесь больше клакёров , чем критических правозащитных организаций.
И они представляют это до сих пор. Мы тоже так делали.
А затем, в течение определенного времени - я думаю, с конца августа по 3 октября - в нашем регионе, кроме
Федеративной Республики Германия, пять государств - состоится так называемый брифинг в Социальном комитете ООН.
Это означает, что мы находимся в большом зале, но он закрыт. Ничто не передается наружу.
А затем они составляют отчеты по этим вопросам, которые, так сказать, привносят неправительственные
организации, и говорят, где еще нужно наверстать упущенное?
Затем составляется так называемый Список вопросов.
Это означает, что ООН теперь дает немецкому правительству, так сказать, домашнее задание:
что нужно изменить в будущем, что улучшить.
А через пять лет его снова пересмотрят: Придерживались ли они этого?
Улучшили ли они ситуацию с правами человека или нет?
Итак, если я правильно понял, господин Людвиг, то ZAAVV была практически единственной организацией, которая выражала критику?
Ну, точно так же, как это было в период короны.
Было лишь небольшое количество критиков, людей, которые критиковали его.
Почти все высказали мнение, что у нас серьезная пандемия.
И если у нас возникнет серьезная пандемия, мы должны будем слепо следовать за государством. Другими словами, квазипослушно.
Эти правила не должны подвергаться сомнению - таков был девиз того времени. Должны ли вы им подчиняться?
И да, все продолжают это делать. Так что мы все еще находимся в этом повествовании.
И важной частью нашего параллельного отчета является то, что мы очень, очень четко
проработали, как была использована эта шоковая стратегия.
Люди были потрясены, и это потрясение до сих пор оказывает влияние.
И одно из требований - мы также выдвигаем требования в этом отчете, вы можете выдвинуть
требования, которые должны быть выполнены.
И одно из наших требований - запретить шоковые стратегии, чтобы ООН фактически заявила, что шоковые стратегии
всегда рассматриваются как нарушение прав человека, как преступление против человечества.
Если государство с шоковой стратегией, которая была девизом здесь:
Твои бабушка и дедушка задохнутся, если ты не будешь следовать правилам. Потом переходили к детям и так далее.
Так что если государство подвергает людей шоку, как эти фотографии из Китая, вошедшие в историю как
фотографии из Бергамо, утверждая, что если вы не будете следовать этим правилам, то многие люди умрут.
Потом умрут бабушка и дедушка, потом вы задохнетесь в муках и так далее.
Это все шоковая стратегия. И если государство использует эту шоковую стратегию для воздействия на своих граждан - это
называется подталкиванием - чтобы подтолкнуть их в определенном направлении, то люди естественным образом последуют за ним.
И, как мы знаем, в мозгу возникает реакция, которая приводит к тому, что люди внезапно становятся послушными и больше не
подвергают сомнению критические меры, а вместо этого, как мы тоже уже сталкивались, внезапно преследуют критиков.
Итак, что мы пережили: обыски в домах, уголовные преследования и так далее, а также публичные обвинения в СМИ и так далее.
И это происходит благодаря этой шоковой стратегии. И мы должны запретить ее.
Мы должны добиться того, чтобы государству больше не позволялось пытаться влиять на население таким образом.
И какие перспективы успеха вы видите для того, чтобы государство изменилось?
Так что же именно произойдет? Может быть, ему дадут каталог мер, которые он должен изменить в
будущем? Или как это будет выглядеть на практике?
Именно, будет каталог мер, где описаны эти критические точки.
Мы уже многого добились.
Мы представили параллельный отчет, параллельный отчет признан.
Он опубликован на веб-сайте ООН, так что вы можете увидеть его и прочитать там.
Нас пригласили туда как неправительственную организацию - на мой взгляд, единственную неправительственную организацию
в Германии, выступающую за индивидуальные права человека.
Все остальные, очевидно, так не поступают.
Мы будем присутствовать в этой комнате для брифингов, в этом зале, где все это обсуждается.
Другими словами, федеральное правительство фактически сталкивается с нашими пунктами.
К ним относится, например, тот факт, что (профессор д-р Денис) Ранкур в своем исследовании установил, что к концу
2022 года от вакцины умрут 17 миллионов человек по всему миру.
Это важный момент, о котором мы должны сказать:
Здесь было внедрено нечто, даже насильственно, что, несомненно, стало причиной гибели 17 миллионов человек по всему миру.
Я имею в виду 17 миллионов человек - когда в истории 17 миллионов человек погибли в результате
правительственных мер? Да, об этом нельзя забывать.
И это означает, что мы прибыли туда. Мы признаны там.
Мы можем высказать свои соображения. И это еще один кусочек мозаики в процессе прояснения и переоценки.
Да, и мы предаем это огласке, в том числе через ООН.
Мы должны признать все тезисы, которые подкреплены научными доказательствами.
Вы должны обсудить их с нами. И в какой-то момент вы больше не сможете откладывать их в сторону.
И вы произнесли фразу: "Государство не должно убивать людей".
У меня остался второй комплект:
Преступления против человечества или преступления против человечности никогда не имеют срока давности.
Итак, то, что мы делаем сейчас, - это следующий этап.
Мы подали заявление о возбуждении уголовного дела. Разумеется, они были отклонены.
Мы предполагали это, но это также необходимый шаг для того, чтобы иметь возможность предъявить уголовные обвинения в Гааге.
Теперь мы снова имеем дело с научным и политическим анализом, который подтверждает, что эти
действия имели место и что они имели последствия.
Следующим шагом будет преследование этих преступлений и привлечение к ответственности тех, кто их совершил.
Поэтому мы всегда идем на шаг дальше. Это тоже часть работы.
В это действительно трудно поверить.
В отчете нашего правительства даже не упоминаются, например, протоколы Института Роберта Коха, которые
были опубликованы, о том, что никогда не существовало медицинского требования для этих мер.
Так что это чисто политический мотив, потому что о нем вообще не упоминалось.
Сам факт, что протоколы Роберта Коха должны были быть опубликованы, что правительство не сказало по собственной
инициативе: смотрите, вот наш отчет, так сказать, о том, как мы думали в то время, как мы
действовали, в какой ситуации мы оказались.
А после того, как они были выпущены, все они были затемнены.
Известные нам протоколы Роберта Коха стали известны благодаря утечке информации.
Да, именно те, которые не содержат никаких оговорок, где мы действительно можем прочитать,
что произошло. И в этом нет ничего особенного.
Вы видите, что... Нам всегда говорили: следуйте науке, доверяйте науке!
Протоколы RKI также немного восстановили веру в себя, а именно:
Доверие к науке, потому что наука - это дискурс, это противоречие, это спор.
И это действительно имело место в РКИ.
И тогда политически было навязано, что этот спор, научный спор и научные выводы не были
реализованы, а были приняты политические меры.
Кстати, мы также видим это в... Часть этого отчета посвящена тому, как работает СТИКО, Постоянный комитет по вакцинации.
Постоянный комитет по вакцинации - это орган, в который профессора входят для того, чтобы иметь возможность
показать определенный статус или признание в своем резюме.
Мы входим в Постоянный комитет по вакцинации, но Постоянный комитет по вакцинации - это чисто политический
орган, где в конечном итоге решения принимаются не на основе научных знаний, а на основе политических знаний.
И протоколы RKI также показали это.
И, конечно, немецкое правительство не хочет, чтобы об этом писали в подобном отчете, потому что тогда можно будет
увидеть, что эти нарушения прав человека происходили даже не по доброй воле, а по политическим убеждениям.
Ну, с точки зрения граждан, так оно и есть.
Государство замалчивает все это прошлое.
Правительственные и неправительственные организации, я бы сказал, двадцать организаций, представивших свои
отчеты, и только одна из них подняла палец и сказала: "Не так!
Произошло преступление. Это почти - позвольте мне так выразиться - как Давид против Голиафа, не так ли?
Огромное преобладание несогласных голосов, или же там, где вы находитесь, вам приходится пробивать себе дорогу.
Как такой гражданин, как я, может поддержать вашу работу, чтобы она стала более важной, чтобы люди лучше
осознали необходимость примириться с этими преступлениями и предотвратить новые преступления?
Итак, прежде всего, вы, конечно, можете поддержать нас, став постоянным участником.
Так что у нас много поддерживающих членов. Мы создали ZAAVV как центр.
Существует ассоциация спонсоров, где вы можете стать спонсором и затем поддерживать работу
финансово, по-моему, от десяти евро в месяц как спонсор.
Потому что, конечно, всегда есть затраты.
Так, например, поездка в Женеву и нахождение в Женеве стоят денег.
Подготовка подобного отчета, на которую ушло более полугода, постоянные заседания,
интервью с экспертами и так далее, тоже стоит денег.
Так что одна из возможностей заключается в том, что вы можете поддержать его финансово и через спонсорское членство.
В остальном у нас есть возможности для сотрудничества.
У нас есть разные комитеты, разные организации.
Поэтому в этом ZAAVV мы опираемся на четыре подзоны.
Вы уже упоминали об этом: разъяснение, переоценка, судебное преследование и предотвращение.
У нас есть квазиподразделения по каждому из этих направлений, которые работают в разных областях.
Например, они создают флаеры, открытки, информацию, пресс-релизы и так далее.
У нас есть возможность увидеть это на сайте ZAAVV : Вы можете описать там свой собственный опыт.
Вы можете практически сами сообщать о случаях, с которыми столкнулись - следили ли за вами
на демонстрациях, не пускали ли вас на концерт.
Все эти вещи, которые вы испытали на себе, можно зарегистрировать в регистрационной форме .
Потому что если вы обратитесь в Гаагу... В Гааге уже есть уголовное дело, которое подали два правозащитника,
которые, по сути, написали этот доклад вместе со мной.
Есть номер дела, уже есть уголовная жалоба в Гааге, и мы продолжаем подавать новые.
Это означает, что при появлении новых случаев, при увеличении числа жертв вакцин, при возникновении вторичного ущерба
и т. д. Гаага должна, так сказать, "задействовать массы".
Это значит, что Гааге нужно много информации, и мы можем ее предоставить.
Так что вы можете предоставить ZAAVV информацию, можете прислать нам документы.
Теперь у нас есть замечательная серверная система, где вы можете представить видео, где вы можете представить документы.
Вы можете присылать в ZAAVV все, что вы пережили в период Короны, просто зайдите на сайт ZAAVV (www.zaavv.com), и вы увидите это.
Просто загружайте туда вещи, загружайте файлы или отправляйте их по электронной почте.
И, как я уже говорил, у нас есть система документации, в которой мы делаем все
читаемым. Каждое видео немедленно транскрибируется .
Это означает, что мы можем использовать, так сказать, функцию поиска, чтобы юристы и ученые могли просмотреть множество
вещей, которые произошли в период действия коронавируса.
Видео, как я уже сказал, документы, файлы, информация, конечно же, все эти письма с подталкиванием и шоковой стратегией.
Все это будет собрано, задокументировано и занесено в хронологию, чтобы мы могли обработать его для будущих
поколений и сделать доступным для академических исследований.
И это означает, что мы можем иметь все свои собственные переживания.
Например, однажды я обратился с призывом. Это может сделать любой человек, в том числе и вы.
Очень важно, снимайте видео на мобильный телефон. В наши дни мобильный телефон есть у каждого.
Положите перед собой мобильный телефон, запишите видео или расскажите кому-нибудь свою историю о
том, что вы пережили в период с 2020 по 2023 год.
Это очень важно, потому что в противном случае мы имеем устную историю только через то, что сообщают основные средства массовой
информации или основные газеты, телевидение и так далее.
Лучше, если люди (рассказывают) сами.
Мы знаем это еще со времен национал-социализма - сейчас мы постоянно видим множество стариков,
которые выступают в качестве современных свидетелей.
И теперь, в наше время, мы все можем сами стать современными свидетелями, просто записать это на видео,
рассказать свою историю и отправить ее в ZAAVV, загрузить ее.
И каждый голос - это просто весомый вклад в вашу заботу, в нашу общую заботу о переоценке, предотвращении и, прежде всего, о том,
чтобы подобное не повторилось. Это также придает вес всему делу.
Да, также на будущее. Именно, вес есть в любом случае.
Поэтому мы стремимся к цели - которая, кстати, является одним из других требований нашего параллельного доклада - мы хотим, чтобы
была создана так называемая комиссия по установлению истины.
Что это, Комиссия по установлению истины?
Комиссия по установлению истины - это устоявшийся термин даже в ООН.
Иными словами, мы стали свидетелями нарушений прав человека, например, в Руанде или в Южной Африке, где после отмены апартеида
была создана так называемая комиссия по установлению истины.
Комиссия по установлению истины означает, что все, кого это коснулось, садятся за стол переговоров. Что мы испытываем сейчас?
Мы имеем дело с комитетами по расследованию, комиссиями по расследованию и так далее.
Это значит, что виновники действительно садятся вместе и обсуждают, что же произошло.
Где проходят жертвоприношения? Да, там будет несколько экспертов, но это все.
Но где же люди, которые пострадали? Где это происходит?
Потому что люди, которых это коснулось, испытали это на себе.
И, на мой взгляд, нам нужна комиссия по установлению истины в каждом районе, в каждом
муниципалитете, где бы разбирались с правдой.
Что на самом деле происходило в это время? Кто принимал участие? Кто и как принимал участие?
Участвовали органы здравоохранения, участвовали школы, участвовали школьные администраторы, участвовали
работодатели, участвовала полиция, участвовали органы сбора.
Все принимали участие и дискриминировали людей, притесняли тех, кто на самом деле просто
критически оценивал, правда ли все, что мы здесь слышим?
И это должно происходить на местах, в так называемых комиссиях по установлению истины.
Это значит, что не обязательно... Как я уже сказал, комитеты по расследованию и комиссии
по расследованию - это все хорошо и прекрасно.
Но нам нужны местные комиссии, где преступники и жертвы сидят за столом и обсуждают друг с другом, где действительно
анализируется, что произошло на самом деле, где преступники также сообщают, почему они сделали то, что сделали.
Тогда мы возвращаемся к стратегии шока, к подталкиванию, когда говорят, что мы всему этому верили.
И тогда вы разрабатываете новые правила совместной жизни и говорите: "Так, где я могу установить брандмауэры?
Где я могу сделать так, чтобы это никогда не повторилось?
А эти комиссии по установлению истины, кто их инициирует? Как они создаются?
Ну, комиссии по установлению истины могут быть инициированы разными способами.
Сейчас мы обращаемся в ООН с идеей, что ООН должна сделать это своего рода требованием к федеральному
правительству, что в принципе мы должны выделить средства.
Так что в принципе вы можете сделать это на уровне штатов, то есть на уровне федеральных штатов или даже на федеральном уровне,
вы можете сказать, что мы предоставляем... - вместо того, чтобы сейчас инвестировать еще 15 миллионов в продвижение демократии...
Именно эти НПО потом встают и говорят, что нам не за что критиковать.
Мы получаем деньги от государства, все в порядке.
Тот факт, что эти 15 миллионов, которые они теперь хотят увеличить, не используются для того, чтобы
продолжать инвестировать в продвижение демократии, этой так называемой демократии...
Пропагандируется не демократия, а наша демократия - это два разных понятия.
Например, взять эти деньги и сказать, что они будут предоставлены организациям или людям, которые
создадут местную комиссию по установлению истины.
А потом вы садитесь на место, говорите: "Хорошо, мы пойдем в мэрию или в ратушу, в зависимости от
того, где есть место". И каждый может принять участие.
Сейчас мы составляем программу и говорим: "Что мы пережили за эти годы?
Что я испытал? Как я это пережил?
Что случилось со мной? Что случилось с моими детьми? Какое давление мне пришлось пережить?
А потом вы садитесь вместе, и не в том смысле, что осуждаете друг друга или что-то в этом роде, а в том, что сначала говорите:
давайте расскажем, что произошло. Как мы к этому пришли?
А затем все это просто прорабатывается. А потом делаются выводы.
Это была бы комиссия по установлению истины. И она также будет проходить под эгидой ООН, например, чтобы ООН
гарантировала, что она будет справедливой, а не однобокой, по принципу: "Ну, мы все сделали правильно".
И ZAAVV теперь также внесла предложение в ООН в своем докладе о том, что должны быть эти комиссии по установлению истины.
Мы можем выдвигать требования. Мы можем практически сказать, что мы хотим, чтобы произошло сейчас.
И это включает в себя создание комиссий по установлению истины. Это включает в себя немедленное прекращение вакцинации мРНК.
Это включает в себя запрет на подталкивание. Это включает в себя четкое положение о том, что
культура никогда не должна быть запрещена снова.
В культуре всегда есть это ядро сопротивления.
Таким образом, культура, искусство и культура всегда содержат идею того, что могло бы быть, и
поэтому всегда имеют в себе нечто устойчивое.
Я думаю, что на это была причина.
Кажется, в самом начале вы сказали, что эти меры существуют во всем мире. Это неправда.
Так что эти меры, даже такие радикальные, ограничивались, по сути, только западными странами, то
есть промышленно развитыми. И это было совсем другое.
В Оксфордском индексе строгости Германия всегда была лидером.
В Испании, например, культурные мероприятия никогда не запрещались, потому что культура в
Испании также прописана в испанской конституции.
А это значит, что концерты должны были быть всегда, и люди всегда должны были иметь право посещать
концерты, культурные мероприятия, музеи и так далее.
А я считаю, что тоталитарное общество можно построить, только запретив искусство.
Или когда люди пытаются запретить доступ к искусству. И вот что произошло.
И поэтому одно из наших самых важных требований - никогда больше не запрещать искусство и культуру в такой форме, никогда больше
не запрещать доступ к ним так, как мы пережили за эти три года.
Очень интересно.
И, конечно, образование. Образование было ограничено.
Ученики больше не могли ходить в школу.
И это так называемое дистанционное обучение не состоялось или, по сути, не могло состояться.
О школе: Главное в школе - это встреча с людьми, а не сидение за каким-то устройством и поглощение какого-то образования.
Но это еще и сближение, межличностное взаимодействие.
И подобное никогда не должно быть запрещено. Это никогда не должно повториться.
И это также часть процесса - провести комиссию по установлению истины, где, например, ученики могут описать, что они чувствовали
в это время, что они чувствуют сегодня, чтобы обществу стало ясно: мы больше никогда не должны делать ничего подобного!
Да, очень интересно. Замечательно.
Это ключ к тому, чтобы разобраться с преступлениями и предотвратить новые преступления, и поэтому
это также является частью комиссий по установлению истины, которые должны быть созданы.
И я думаю, что наше сегодняшнее интервью, наша сегодняшняя дискуссия - это тоже
важная информация, в том числе и для граждан.
Чтобы люди знали, что это абсолютно необходимо, следует ввести нечто подобное.
Да, сообщение должно быть. Поэтому во время пандемии девизом было то, что эти правила не должны подвергаться сомнению.
И мы выступаем против этого - как вы можете видеть здесь, на моей футболке: свобода начинается с
"нет" - правила всегда должны подвергаться сомнению.
Вы всегда должны говорить "нет". Свобода - это когда человек может сказать "нет", не опасаясь негативных
последствий. Потому что каждый должен уметь делать это для себя.
И люди должны понять, что у них гораздо больше власти, чем они считали раньше.
Люди просто верят, что мы даем власть нашим представителям, и они будут поступать правильно.
И когда появляется такая дезинформация, когда появляется такая стратегия подталкивания, когда появляются шоковые
стратегии, люди просто слепо следуют за ней и даже не осознают, что в их руках есть сила, способная изменить ситуацию.
Во время пандемии коронавируса мы убедились, что люди могут управлять политикой и менять социальные условия с
помощью демонстраций, с помощью демонстраций в понедельник.
А еще эти комиссии по установлению истины должны помочь людям понять, что государство всегда опирается на
народ и что власть на самом деле находится в руках народа, если он от нее не отказывается.
А это значит оставаться верным себе и говорить "нет", когда вы понимаете, что что-то не так, и
говорить: "Я не пойду на это, я не буду этого делать".
Это важное послание. И это, конечно, может быть усилено комиссиями по установлению истины.
И понятно, что правительство, представители государства, в руках которых теперь находится власть, естественно, этого не хотят.
Потому что самая большая опасность для представителей заключается в том, что люди
понимают, что на самом деле мы не обязаны это делать.
Мы не обязаны соглашаться с тем, что вы нам приказываете.
И это должно быть посланием. На самом деле послание должно быть таким:
Государство функционирует, когда люди в нем осознают свою силу, свои возможности и используют эти возможности.
И это, кстати, возможно, также является частью нашего, этого социального, этого
параллельного доклада, который мы представили...
Как вы, возможно, заметили, предпринимаются попытки заменить индивидуальные права человека, которые
подлежат принудительному исполнению, концепцией этики.
Мы должны быть очень осторожны, чтобы не использовать термин "этика".
У вас есть комитеты по этике, и комитеты по этике вдруг стали диктовать вам, что можно
делать, а что нельзя, что правильно, а что нет.
Всеобщая декларация прав человека и эти два пакта говорят нам о том, что хорошо, а что плохо.
А именно, индивидуальные права человека, которые у меня есть: Я имею право на жизнь.
Я имею право свободно вести свою жизнь.
У меня есть право собираться. У меня есть право на собственность.
У меня есть право выбирать работу, которую я хочу.
Я имею право воспитывать своих детей так, как я хочу, и так далее.
Конечно, дети, в свою очередь, имеют право не подвергаться побоям. Это все индивидуальные права.
А еще я могу отстаивать эти индивидуальные права в различных инстанциях и против государства.
Этика - это нечто коллективное. Этика - это внезапное описание: да, это правильно - подчиняться государственным
правилам, потому что тогда нам всем будет лучше и так далее.
И тогда внезапно индивидуальные права на образование, на работу, на все то, о чем я только что говорил,
и особенно на достоинство, отходят на второй план.
И именно поэтому мы говорили, в том числе в одном из требований этого доклада, что не следует заменять
права человека, индивидуальные права человека, этикой.
Да, скажите мне, с помощью сомнительной этики, где вдруг права личности или человеческое достоинство
вдруг стали предметом переговоров, в конце концов.
В свое время да, точно.
Хорошо. Думаю, это подводит итог всему, что у тебя на уме.
Мы будем продолжать работать вместе. Мы также продолжим сообщать о вашей работе.
Еще раз большое спасибо за то, что нашли время для этого интервью.
Да, большое спасибо, что пригласили меня сюда.
Каждый раз, когда вы пересылаете видео Kla.TV, вы вносите решающий вклад в разоблачение лжи и подстрекательства СМИ.
Человечество больше не должно оставаться в неведении.