[КЕМ МЫ БЫЛИ ВЫРАЩЕНЫ, ЧТОБЫ БЫТЬ РАБАМИ?
Господство в яслях - величайшая политическая задача, чтобы иметь возможность управлять людьми, которые потом вырастают.
[Можем ли мы заставить людей проснуться?
Как я должен сформировать свое сообщение, чтобы люди присоединились к нему?
Мой первый ответ всегда: "Забудьте об этом".
Вы не можете привлечь людей с помощью сообщений.
Они должны пройти через свой собственный опыт.
Они должны сами испытать боль.
Подразделение - это принцип, не позволяющий протестным движениям достичь именно этого, а именно объединиться
вокруг одного человека и сделать протест способным завоевать большинство голосов и управлять страной.
.
Чем больше люди сосредотачиваются на основных конфликтах, тем меньше энергии тратится впустую
и страданий причиняется в этих мелких войнах.
На самом деле это может произойти относительно быстро и даже беспрепятственно, если несколько
человек объединят свои усилия то тут, то там.
.
Перемены начинаются с простого вопроса.
<Что мы можем сделать?
<Именно этот вопрос был в центре исследования Freedom Barometer 2025, которое я провел совместно с A-WEF.
Онлайн-опрос, в котором приняли участие более 22 000 человек.
22 000 человек, которые дали четкий ответ.
С них хватит.
<Хватит политического патернализма, хватит манипулирования СМИ, хватит подорванной демократии.
Воля к противостоянию велика, но блокады не менее велики.
Мы действительно хотим знать.
<Что парализует мирный протест и что нужно, чтобы разочарование превратилось в движение?
Поэтому я продолжил свои поиски и нашел ответы.
Дорогие зрители, сейчас вы услышите концентрированную экспертизу.
Суть более чем 10-часовых интервью с семью знаменитыми учеными.
От историков до психоаналитиков и специалистов по коммуникации.
Высококлассные эксперты в своей области, которые проливают свет на наши ключевые вопросы с разных точек зрения:</b
Семь мужественных людей, которые задают неудобные вопросы и дают не менее неудобные ответы.
Те, кто задается вопросом и сам выступает за перемены.
Они повышают голос.
<И вместе мы провели глубокие дискуссии, чтобы понять, как мы можем объединить усилия ради лучшего будущего.</b
Как мы можем быть сильными вместе против разделения, коррупции, лжи и пропаганды, против тирании и
войны. И за мир, свободу, человечность и честность.</b
Даже если мы не во всем согласны, есть общие цели, которые нас объединяют.</b
И именно так будет и с вами, дорогие зрители.</b
<Потому что вы тоже включились, чтобы узнать, как неудовлетворенность может превратиться в перемены.</b
Какие существуют препятствия, какие возможности и какой вклад вы сами можете внести.
И я могу сказать вам: если вы задаете себе эти вопросы, вы уже сделали большой первый
шаг. Потому что перемены начинаются с себя.</b
<Человек гораздо могущественнее, чем он часто о себе думает.
Управление детским садом - это величайшая политическая задача, чтобы иметь возможность
управлять людьми, которые потом вырастают.
Большинство людей отчуждены от самих себя.
<Через воспитание, через ошибки в отношениях, что они не могут стать такими, какими их задумали, какими они
хотят развиваться, но такими, какими они должны стать.
<Однако в конце концов большинство детей приспосабливаются к ожиданиям.</b
Адаптация как стратегия выживания, как ее описывает доктор Ханс-Йоахим Мааз.
То, чему многие учатся очень рано.
Те, кто оправдывает ожидания, получают признание.
Тот, кто приспосабливается, не выделяется.
И часто вас даже вознаграждают за это.
Этот узор может работать долгое время.
Некоторые люди прекрасно справляются с этим.
Становится проблематично, когда что-то меняется.
<Когда мир становится более неопределенным, когда старые правила больше не действуют.
Когда социальные потрясения перевертывают ваше собственное мировоззрение</b
Когда старое поведение при адаптации больше не кажется правильным.
Тогда может наступить кризис.
На данный момент должно что-то произойти.
Вы должны заглянуть внутрь себя и честно признать свою собственную историю.
Но многие люди избегают именно этого, потому что это больно.
<Потому что это ставит под сомнение все, на чем вы построили свою жизнь.
Вместо того чтобы измениться, многие остаются конформистами - даже став взрослыми.
<Даже когда они уже давно поняли, что недовольны.
В ходе своей терапевтической работы доктор Мааз сообщает, что некоторые люди заболевают даже
потому, что годами обманывали и лгали сами себе.</b
А теперь наступает то, с чем многие могут быть знакомы.
Когда люди начинают освобождаться от этого шаблона, они часто чувствуют себя лучше внутри.
Но со стороны это становится сложнее.
Отношения меняются.
Возникает напряжение.
Очень часто это цена, которую вы платите, когда начинаете ясно видеть.
То, что многим из проснувшихся сегодня критиков пришлось испытать на собственном опыте.
И этот конфликт затрагивает не только взрослых, но и детей.</b
<Ведь что происходит, когда родители пытаются быть честными со своими детьми, когда они поощряют
их быть самими собой и критически оценивать вещи?
Поэтому эти дети часто оказываются втянутыми в конфликты, говорит Ханс-Йоахим Мааз.
Конфликт между тем, что они испытывают дома, и тем, что ожидают от них школа и общество.
По сути, как у родителей, у нас есть шанс вырастить своих детей так, чтобы они вписались в
дисфункциональное, нормопатичное общество, или же мы относимся к ним более гуманно, более честно, более открыто.
Тогда у детей возникают большие проблемы с достижением успеха в нормопатическом обществе.
Это трудная находка.
Родители сталкиваются с дилеммой.
<Если они адаптируют своих детей, у них будет больше шансов идти в ногу с системой.
<Если они воспитывают своих детей открыто, честно и критически, им часто становится труднее.
Труднее в школе, труднее в обществе.
Трагическое противоречие, которое необходимо обсудить.
В частности, о том, как родители должны справляться с этой дихотомией, чтобы в
конечном итоге достичь свободного общества.
На самом ли деле решение
Я, со своей стороны, осмелюсь усомниться в том, что она заключается в обучении детей быть нечестными и действовать.
Итак, мы видим, что корень зла, конформизма, раболепия и неспособности отстаивать
свои права часто кроется в детстве и юности.
Если вы никогда не учились постоять за себя, вам будет трудно сделать это и во взрослой жизни.
Разрешить все это крайне важно, если мы хотим создать просвещенное, ответственное и автономное общество.
<Но это не то, что можно сделать в одночасье.
Но что можно изменить немедленно, так это наше собственное поведение по отношению к ближним.
Прямо сейчас.
И это подводит нас к еще одной важной теме.
Все, кто сумел вырваться из конформизма и идти по жизни самостоятельно, автономно
и мужественно, обладают великим даром.</b
Черствость, смелость, личная ответственность, умение сомневаться и постоять за себя.
<Благодаря этому дару они смогут помочь и другим - тем, кто пока не может вылезти из
своей кожи, но, возможно, хочет это сделать.</b
<Но для этого необходимо сообщество, обмен, поддержка и сети.
<Потому что, как говорится, мы сильны только вместе. И да, именно так оно и есть. В одиночку вы часто оказываетесь в тупике.</b
Барометр свободы 2025 показывает, что многие люди чувствуют себя одинокими.
<Они хотели бы принять более активное участие, но им не хватает сообщества и сплоченности.
И опрос также ясно показывает, что многие признают следующее.
Разделение, сознательно навязанное СМИ и политикой, мешает совместному воздействию на общие цели.
Политолог и исследователь демократии профессор Ульрике Герот также ясно говорит об этом.
Подразделение - это принцип, не позволяющий протестным движениям достичь именно этого, а именно объединиться
вокруг одного человека и сделать протест способным завоевать большинство голосов и управлять страной.
Дивизия - не случайность.
Это старый принцип господства: разделяй и властвуй.
То, что используется уже несколько тысячелетий.
<Сегодня это левые против правых, вакцинированные против непривитых, женщины против мужчин.
Разделение, противостояние - повсюду.
Лидирующие политики и их СМИ сеют раздор, натравливают друг на друга, работают с
контактным чувством вины, делят хороших на плохих.
Вероятно, именно для того, чтобы люди не смогли объединиться, стать сильными во имя высших
целей, которые действительно объединили бы многих.</b
Мир, свобода, справедливый мир, хорошая жизнь для всех.
Для того чтобы работать над этим вместе, необходим диалог, но этому препятствуют.
<Вместо этого мы оказываемся втянутыми в мелкую окопную войну, говорит эксперт по коммуникациям и психолог доктор Роман Браун.
<По его мнению, все наши силы должны быть потрачены там, в этих окопных войнах.
Мы должны отвлекаться, пока на заднем плане происходят реальные махинации, которые действительно вредят нам.
Когда люди понимают, что противник - это не другой гражданин, а механизмы, стоящие за ним, тогда что-то меняется.
Тогда снова появится место для реальных действий.
Разделение ослабевает.
<Это видно не только сегодня, но и в истории.</b
Историк и философ профессор Дэвид Энгельс отмечает, что сопротивление всегда нуждается в сообществе.
Без общего "мы" протест остается неэффективным.
Он говорит о гражданских революциях прошлых времен, которые вряд ли будут
существовать в таком виде сегодня, потому что...
Такие элементы сопротивления, революции, естественно, требуют и соответственно солидарной гражданской
общины, или массы людей, или как бы вы ее ни называли.
Другая проблема, однако, заключается в том, что большинство этих людей в Европе больше не узнают себя, потому что
они настолько раздроблены политикой идентичности и миграцией, что больше нет никакой естественной солидарности.</b
Когда люди перестают чувствовать связь, им становится трудно отстаивать что-то вместе.
<Если каждый борется только за себя, нет сил для перемен.
И это именно то, что мы часто испытываем сегодня.
Ценности - это то, что скрепляет общества, то, что делает их сильными и объединяет.
Ценности - это также то, что поддерживает людей, что дает им направление и заставляет их идти на риск.
<Профессор Энгельс ясно говорит: без высших ценностей, выходящих за рамки собственной жизни и личного счастья, вряд ли кто-то будет
отстаивать такие цели, как мир, свобода или справедливость.</b
<По крайней мере, до тех пор, пока он сам не пострадает.
В настоящее время он считает это главной проблемой, когда речь идет о протесте против существующей несправедливости.</b
Многие люди все еще живут слишком комфортно, чтобы покинуть свою зону комфорта, особенно когда
собственное благополучие считается величайшим благом.
Именно поэтому не хватает готовности рисковать ради всеобъемлющих целей.
По мнению профессора-христианина Энгельса, причина этого недостатка кроется прежде всего в отсутствии веры.
Проблема в том, что в обществе, в котором больше нет никакой настоящей абсолютной истины и в котором собственная жизнь
рассматривается очень материалистично, люди больше не верят в истину, не верят в Бога, не верят в загробную жизнь, не
верят в абсолют, а считают только свою собственную маленькую локальную жизнь самой важной и абсолютной вещью.</b
В такой ситуации у нас, естественно, нет причин выходить на улицы, жертвовать чем-то, жертвовать комфортом,
возможно, жертвовать собственной жизнью ради высшей цели.
Конечно, несправедливый режим может зайти довольно далеко, прежде чем люди выйдут на улицы.
<В то же время солидарность людей нарушается массовой миграцией, политикой идентичности и распадом семей.
<Даже семья теперь раздроблена.
Это означает, что на самом деле осталось очень мало того, за что стоит бороться, по крайней мере со стороны европейцев.</b
Пока ваша жизнь достаточно комфортна, вы часто остаетесь на месте.
Комфорт делает вас спокойным. И это часть проблемы.
Профессор Энгельс ставит веру в Бога во главу угла, когда говорит о высших ценностях.
<Разумеется, людей могут поддерживать и другие, главные ценности, которые мотивируют их и придают им силы.
Очень важно, чтобы мы покидали свою зону комфорта, если хотим добиться в этом мире большего,
чем просто максимизация собственного счастья.
<Социолог Гюнтер Рот указывает на схожее ядро.
<Он говорит трезво: те, кто только взвешивает, стоит ли протестовать, редко становятся активными.
Но многие поступили бы именно так.
Они решают, стоит ли предпринимать действия, основываясь исключительно на анализе затрат и выгод.
И часто стоит оставаться неподвижным.
И это также верно, как мы знаем из экспериментов по изучению помогающего поведения: Чем больше людей наблюдают,
чем больше людей видят проблему или несчастный случай, тем меньше вероятность того, что кто-то поможет.</b
Чем больше вероятность того, что все ждут остальных.
<К сожалению, мы перенасыщены, а также живем в чрезвычайно богатом обществе.
Многие приходят к согласию.
Другие уходят.
<Другие эмигрируют.
Протест откладывается или вовсе прекращается.
Политолог профессор Ульрике Герот также считает это серьезной проблемой.
<Она говорит об отступлении и бегстве как о главной проблеме, когда речь заходит о вопросе: "Кто на самом деле встает?
Я думаю, что более серьезной проблемой вместо протеста и неэффективности протеста
является почти эта тенденция к приватизации.
<Я устал, я больше не могу, это бесполезно. Мы ничего не добьемся.
Да, многие люди обескуражены. Многие эмигрируют из страха перед грядущим.</b
Другие переносят свои протесты за границу, потому что боятся последствий у себя дома.
Этот страх перед личными недостатками обычно мешает многим людям публично выражать свое мнение или
принимать какое-либо участие в жизни общества.
К этой проблеме обращается и ученый-коммуникативист Майкл Мейен.</b
Майен говорит об этом ясно.
<Это ярлык. Ярлык навешивается на тех, кто протестует или просто критически оценивает ситуацию.</b
<Их оскорбляют и принижают. Чтобы мы не узнали следующую правду:</b
.
Да, нас много.
Больше, чем мы думаем.
<Потому что тех, кто выступает против несправедливости, кто предупреждает и указывает на ложь, намеренно держат внизу.
<Из-за этого их количество кажется меньше, их влияние слабее, а их ценность ниже, чем на самом деле.
<Однако такое восприятие не столько соответствует реальности, сколько является результатом успешной пропаганды.
Молодых людей это особенно отталкивает.
<Те, кому все еще есть что терять, и поэтому они не хотят вставать на сторону
клятвопреступников, правых экстремистов или других ярлыков.</b
<Ученый-коммуникативист Майкл Мейен ясно дает понять: потенциал для протеста есть.</b
Она тоже не маленькая, но распределена неравномерно.
Мы примерно знаем, что этот протестный потенциал составляет треть населения.
Мы также знаем, где находится или живет этот протестный потенциал.
<Как правило, это пожилые клиенты, более сельские. Скорее не успешные предприниматели. Нет тех, кто все еще
зависит от бесплатного получения чего-либо от государства.</b
Когда есть сомнения, молодые люди рискуют всем.
Мы знаем это из истории революции.
<Перемены всегда происходили благодаря молодым людям, потому что они были готовы рискнуть многим ради очень долгой жизни.</b
С пожилыми людьми это сложнее.
В сельской местности все гораздо сложнее.
Особенно трудно, когда понимаешь, что власть - место, где определяется, как интерпретировать реальность, -
теперь находится в университетских городах, в больших городах, а не там, где больше возможностей для протеста.</b
И, кроме того, новое толкование истории отпугнет молодежь.
< Если мы заглянем в прошлое, то увидим, что все, что происходило до 1933 года, сейчас обозначается как
предыстория национал-социализма в темном прошлом Германии.
Это затрудняет обращение к положительным моментам веков, предшествующих лет.
Немцам, например, постоянно говорят, что такая-то и такая-то революция бесполезна.
Каждая революция в Германии проваливалась.
Это совсем не так, если взглянуть на вещи поближе.
<Если вы посмотрите на долгосрочные последствия революции 1848 года, если вы посмотрите на революцию 1918 года, восстание
матросов, если вы посмотрите на революцию 89 года в ГДР.
В повествованиях об этой революции, однако, важные вещи замалчиваются.</b
Если мне не говорят, что революции, похоже, сначала провалились, потому что революционеры не были готовы прибегнуть к
последнему средству - а именно просто убить своих противников, - а вместо этого сосредоточились на
переговорах, на нормальном человеческом взаимодействии.
Если мне этого не говорят, то я не понимаю, почему революционеры 1848 года либо погибли,
либо бежали в Америку, либо пропали без вести.
И еще кое-что.
Людям говорят, что только они являются частью сумасшедшего меньшинства.
Это работает, если просто не проявлять протест.
Это мешает другим присоединиться. А также препятствует возникновению публичной дискуссии на критикуемые темы.</b
По мнению политолога Ульрике Геро, очевидно, что протест может быть эффективным только в том случае, если он заметен.</b
<Однако зачастую это не так.
<Особенно если протест не устраивает правящий режим.
Поэтому часто это происходит не потому, что протестов слишком мало.
Проблема кроется в основном в другом.
Другими словами, я думаю, что у нас на самом деле много протестов.
Проблема в том, что протест ни к чему не приводит.
Протест не выглядит так, чтобы его как-то сформулировать, чтобы изменилось законодательство, чтобы произошли отставки,
чтобы восстановилось доверие. Другими словами, чтобы каким-то образом были приняты меры, которые
люди могли бы увидеть: Протест принес плоды.
То есть, мой вопрос не в том, достаточно ли мы демонстрируем.
<Мой вопрос: где протест?
Это мой первый вопрос. И, похоже, он ни к чему не приведет.
И второй вопрос: какой протест сегодня является хорошим протестом?
<Потому что, по сути, мы имеем ландшафт мнений, который фундаментально разделен. И в этом
отношении мы уже различаем хорошие и плохие протесты.</b
Например, когда у нас есть протесты, как в прошлом году, - все против правых, - это хороший
протест. Его показывают везде, во всех СМИ.</b
Но когда, как недавно в Гааге, например, были очень, очень большие протесты против Газы, против
геноцида в секторе Газа, то это не показывают.
У нас также есть вопрос: какой протест будет показан?
В последние годы сложилась ситуация, когда протест как нарушение общественного
порядка также запрещен, так сказать, законом.
И именно поэтому протест становится все более тихим.
Ситуация в науке, области, в которой создается знание, похожа на ситуацию с протестом.
Знание, на основе которого политика, медицина и, в конечном счете, общество в целом принимают решения.
Но и здесь разрешены только определенные повествования.
<Различные исследовательские подходы часто дискредитируются такими формулировками, как правоэкстремистские или сомнительные,
что с самого начала делает их недостойными доверия.
Но здесь также есть коллеги, которые говорят, что нет, нам больше не нужно требование противоречия для
некоторых вещей, например, для изменения климата, да.
И это показалось мне довольно интересным, потому что этот коллега по изменению климата затем сказал, что
он хотел бы сначала проанализировать факты, чтобы показать, что это вовсе не противоречиво.
<И вот теперь, наивный, я подумал: ладно, он собирается представить там какие-то
климатические данные или климатические корреляции.</b
<Но это совсем не так.
<Он провел исследование, которое показало, что в Европе вопрос об изменении климата ставится в основном радикальными
правыми или, так сказать, крайне правыми партиями.</b
И поэтому, поскольку они неконституционны, с ними не следует иметь дело.
<Так что если нечто подобное даже воспринимается всерьез как научное утверждение, то у нас настоящая проблема.
Многие сдерживаются. Многие предпочитают ничего не говорить. По разным причинам:
<Это может быть осторожность, или страх, или неуверенность, или просто отсутствие выбора.
Ульрика Геро придерживается очень похожей точки зрения.</b
Она также говорит, что так больше продолжаться не может.
Протест должен стать громче. И он должен стать больше.
<Потому что только в этом случае у нас есть шанс, что его увидят.
Другими словами, речь идет о том, что граждане хотят выразить свое недовольство, и это
недовольство выливается в политические изменения.
И этого просто больше не происходит. Ни через онлайн-протест, ни через аналоговый протест.
<Вопрос в том, является ли это правильной формой протеста.
Ответ на этот вопрос - нет.
И тут возникает вопрос: Где вы могли бы начать протест?
Конечно, могут сработать и другие радикальные формы протеста.
Я собираюсь сказать "всеобщая забастовка".
Например, что мы не хотим вступать в войну.
Другой формой протеста может быть, конечно, отказ от участия в делах на индивидуальном уровне, так сказать.
Единственное, что я могу сказать, - это то, что они очень дорогие.
<Вы должны быть очень целеустремленными. Вы должны провести много исследований, чтобы сказать: "Я не пойду
туда, я не буду за это платить. Я туда больше не пойду.
Не знаю, я не покупаю на Amazon. Теперь я плачу только наличными.
Так что, конечно, вы можете все это делать. И это очень специфические личные стратегии отрицания.
Но главный вопрос в том, как долго вы сможете это делать.
В этом отношении, я думаю, это формы протеста: Демонстрации, всеобщая забастовка,
индивидуальный протест в небольших масштабах.
Как мы можем привлечь как можно больше людей к участию?
Многие считают, что нужно просто правильно донести информацию, что отсутствие желания участвовать
- это в первую очередь проблема коммуникации.
Ложное указание, говорит Майкл Мейен.
Он был о чем-то совершенно другом.
Это вопрос, который почти всегда является первым, который мне задают как исследователю СМИ.</b
Как я должен сформировать свое послание, чтобы люди присоединились к нему?
Мой первый ответ всегда: "Забудьте об этом".
Невозможно привлечь людей с помощью сообщений, они должны пройти через свой собственный опыт.
Они должны сами испытать боль, они должны понять, что нужно что-то изменить, чтобы им стало лучше.
Вы не заставите людей делать то, что вы сами считаете нужным, только с помощью коммуникативных сообщений.
Это проблема.
Это также проблема, потому что мы знаем, что жизненный цикл требует определенного количества
времени, прежде чем вы сможете получить такой опыт.
<Пока вы не поймете, что уперлись в стену, что дальше идти нельзя.</b
В своих исследованиях я всегда спрашивал, что приводит к тому, что один человек оказывается на стороне протеста, а
другой, в случае сомнений, финансирует "Антифа" или стоит с бабушками против правых или подобных групп.</b
И это всегда опыт, который вступает в противоречие с нарративом, распространяемым через государственные
СМИ или другие образовательные каналы, университеты, школы, центры образования для взрослых и музеи.
Это должен быть личный опыт.
Это требует времени, особенно когда ты молод, когда ты все еще пытаешься пробиться.
Я бы вообще не осуждал молодых людей.
Сначала они должны построить свою собственную жизнь.
<Им также приходится приспосабливаться.
Они должны попытаться занять позицию.
<А потом в какой-то момент они поймут, что у них тоже может ничего не получиться.</b
Вам придется запастись терпением и поменьше работать над дизайном сообщений.
Эта обязательная вакцинация была бы чем-то, что попало бы в организм.
<И люди были готовы, независимо от общения, каждый понедельник - даже когда погода была не очень хорошей.</b
Поэтому людям приходится в буквальном смысле идти на яремную вену, говорит Михаэль Мейен.
Гораздо больше, чем небольшой удар по кошельку.
<Это должно быть что-то, что угрожает вашему существованию, вашей жизни.
<Только тогда многие люди готовы выйти из своей зоны комфорта.
<Проблема лишь в том, что к тому времени часто бывает уже слишком поздно.
Давид Энгельс также скептически относится к широко распространенному сопротивлению среди населения.
Граждане слишком вялы.
<Многие не хотели играть активную роль в формировании событий, а предпочитали позволять им происходить.</b
<В конце концов, как учит нас история, немногие вновь решат судьбу многих.
<В конце концов, другая элита одержит верх и станет движущей силой перемен.</b
<По мнению профессора Энгельса, нам необходимо отойти от идеи фундаментальных, низовых
демократических изменений в широком масштабе.</b
Историк также приводит в пример эпоху коронавирусов.
Не считая Майкла Мейена, однако, в качестве отрицательного примера.
<Дэвид Энгельс утверждает, что в целом системе удается довольно успешно справляться со своим авторитарным подходом.</b
<Даже если сопротивление и было, оно было ограничено по отношению к общей численности населения.</b
<Лишь немногие из них действительно восстали бы открыто.
Поговорка гласит: стратегия побеждает массу.
Не обязательно стремиться охватить все больше людей или мотивировать все больше новых.
Гораздо важнее другое.
Те, кто уже сегодня готов бороться за лучшее будущее, должны объединяться более эффективно.
<Им необходимо выработать более четкую стратегию и стать более способными к совместным действиям.
Дэвид Энгельс, таким образом, явно противоречит мнению Ульрике Геро в одном вопросе.
<Она говорит: протестные движения должны стать более масштабными и, прежде всего, более заметными.
<Однако Майкл Мейен отмечает, что мотивировать людей на протест крайне сложно, особенно с помощью сообщений.
В конечном итоге решающим фактором является ваш собственный опыт.
Где сходство?
На что мы можем опираться? </b
<Первый пункт ясен: <b
Изменения начинаются с нас самих, с человека.
Однако многие люди так и не научились брать на себя ответственность.
<Они научились оправдывать ожидания, избегать конфликтов и адаптироваться.
И все же - в наших странах есть огромный потенциал, потому что он существует.
Люди с более высокими ценностями.
Люди, которые живут самостоятельной жизнью, берут на себя ответственность и наводят мосты.
А вот и я с Давидом Энгельсом.
Массы нам не нужны.
В людях недостатка нет.
Не хватает связи.
Изменения не начинаются с масс.
Все начинается с человека.
Таким образом, вопрос заключается в том, что конкретно может сделать человек?
Здесь и сейчас.
В этом как раз и заключается суть перспективы.
[OUTLOOK: WHAT TO DO?
Многие люди хотят что-то сделать.
Воля есть.
Что часто отсутствует, так это направление.
<Поэтому первый шаг - это не вопрос о том, как привлечь больше людей к участию, а вопрос о том, что они
могут сделать на самом деле: Что на самом деле могут сделать те, кто уже готов участвовать?
Такой же вопрос я задавал и многочисленным интервьюерам в ходе работы над этим документальным фильмом.</b
В результате мы получили пять конкретных мер, которые каждый может реализовать немедленно.
Измерение 1:
Создавайте сообщества и сети.
Помимо терпения, мой второй совет - это, собственно, нетворкинг.
Это важный момент.
Среды нашли друг друга. Протестные среды нашли друг друга.
<По всему немецкоязычному миру есть группы, которые регулярно встречаются, работают над содержанием, объединяются.
<Даже если это только потому, что они заботятся о питании, думают о том, как организовать свой сад
так, чтобы обеспечить себя всем необходимым.
<Важно сохранить эти структуры, чтобы быть готовыми, когда появится возможность реализовать то, что является
главным в жизни многих людей: демократию и право голоса в отношении условий, в которых они живут.</b
Что мы должны сделать, так это строить снизу вверх.
Это фундаментально, что мы не должны ставить все свои карты на политику, но: Мы должны сначала восстановить
это жизнеспособное гражданское общество снизу, которое также может защитить себя от нее.
Мера 2: Высказывайте свое мнение Вторая конкретная мера, которую каждый может
реализовать немедленно: "Высказывайте свое мнение".
Распространяйте информацию и поддерживайте независимые СМИ, потому что информация - это все.
Информация - это ключ.
<Достаточно посмотреть на то, что делает другая сторона, чтобы контролировать информацию.
<Тот, кто может определить сегодня, кто может определить сегодня то, что мы все воспринимаем
как реальность, имеет власть, может править.</b
Поэтому мы должны помочь нашим собратьям выбраться из пузырей, созданных индустрией сознания, которая всячески
поддерживается, если вы посмотрите на весь этот комплекс НПО.</b
Так что люди, которым платят из денег налогоплательщиков за то, чтобы они усиливали сообщения, доносили до людей
информацию, которую они находят в государственных СМИ.
Если присмотреться, то так оно и есть.
<Если вы не противодействуете этому, то у вас нет шансов жить в свободе.</b
Мне показалось очень интересным, что "высказывание своего мнения" - это важная форма протеста. И это действительно так.
<Если взять теорию коммуникации, особенно теорию Элизабет Нолле-Нойман о спирали молчания, то это
средство разрушения процессов стандартизации.</b
Эта теория спирали молчания говорит о том, что люди боятся изоляции, что это наш самый
большой страх - быть исключенным из ассоциации.
<Если ведущие СМИ на протяжении длительного периода времени постоянно сообщают об этом, а я с этим не согласен, то в какой-то
момент, согласно этой теории, я перестану публично высказываться, потому что мне придется
беспокоиться о том, что меня исключат из ассоциации.</b
Но на улице я вижу людей, которые стоят у ларьков и имеют другое мнение.
Я слушаю - вдруг я услышал что-то еще за соседним столиком в пабе.
В купе поезда люди разговаривали совсем по-другому.
На пляже кто-то сидел с полотенцем в стиле контрпанк.
Таким образом, очевидно, что в конце концов существуют противоположные позиции.
Это стимулирует людей, которые в противном случае не осмелились бы высказать свое мнение.
<Поэтому я считаю очень интересным тот факт, что люди, принявшие участие в этом опросе, явно признали это.
Мера 3: определение собственных и общих целей К сожалению, третья конкретная мера часто упускается из виду.
В то же время это крайне важно.
<Даже если это нелегко.
Определение собственных и общих целей.
<Потому что если мы не знаем, куда хотим идти, за что бороться, а не всегда и против чего, то все заканчивается хаосом.</b
Без четких целей нет стратегии, нет объединения ресурсов и нет убедительного ответа для тех, кто
спрашивает: "Почему я должен присоединиться?".
<Если вы не можете сказать, чего вы стоите, вы никого не сможете взять с собой.
Итак, существует порог от мышления и чувства к действию.
<Мы часто говорим, что путешествие - это награда, и это почти правда.
Так что нам нужна цель, чтобы получить представление о пути вообще.
<Когда у меня есть цель, я знаю, что это путь.
И тогда нам нужен путь, чтобы отважиться отправиться в путь.
Нам нужно представление о пути.
Так я прихожу от цели к пути и от пути прихожу к уходу.
И нет никакого способа.
Народ не видит выхода.
<Говорят, вы ищете выход, верно?
<Мы здесь. И мы ищем путь.
<Если путь не ясен, мне не нужно отправляться в путь.
Мне не нужно вставать.
Также вопрос в том, ясна ли цель.
Цели также должны быть ясными.
Это тоже важный момент.
Это должна быть легко достижимая - не просто легко достижимая, а конкретно достижимая цель.
Не против голода или бедности в целом, а очень конкретно.
Мера 4: саморефлексия Четвертая конкретная мера, которую каждый человек может применить немедленно, очень непопулярна.
Размышлять о себе.
То, что многим не нравится слышать.
Я знаю, что сразу же последует ответная реакция.
<Какое отношение все это имеет ко мне?
Если я начну с того, что посмотрю на себя: какова моя роль в конфликте или в несчастье, которое я испытываю, у меня будет
лучший, но, возможно, единственный шанс что-то изменить.
<Так что с осознанием своей роли, своей сущности у меня появился шанс сделать с собой
что-то другое, измениться, развить себя.
В принципе, у меня нет такой власти ни над кем.
Мера 5: Принять меры Давайте перейдем к пятой и последней мере, которую каждый может реализовать немедленно.
И это актерство, да, актерство.
Неважно что - но начните с этого.
Потому что вы испытываете чувство собственного достоинства, делая это самостоятельно.
Принятие мер дает нам силы и надежду, потому что мы видим, как все движется.
Мы понимаем, что можем изменить жизнь к лучшему, будучи сами людьми. Даже если это часто бывает в небольших масштабах.
Но каждый вклад имеет значение. Даже если это просто пример для подражания.
Наша свобода - это гораздо больше, чем поставить крестик в кабинке для голосования раз в четыре или пять лет.
<Наша свобода заключается в том, что мы должны жить в соответствии с нашими идеалами в каждый момент
времени, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
И это в конечном итоге означает.
Сделаться примером для подражания.
Станьте примером для подражания.
Пример для подражания перед своей семьей.
Быть примером для подражания для окружающих.
Практикуя каждое действие таким образом, чтобы утром вы могли посмотреть на себя в зеркало и
сказать: да, я живу в соответствии со своими идеалами.
Да, этот мир, в котором я живу, возможно, неоптимален.
Возможно, это будет даже антиутопия.
Может быть, я сильно рискую с этим.
<Но я живу этой свободой в своей индивидуальной жизни.
Я думаю, что только тогда, когда значительное число людей действительно захотят сами стать образцом для подражания, жить
так, как они хотят в своей повседневной жизни, каким однажды станет все общество,
только тогда все сможет двигаться вперед.
И это, конечно, важный шаг.
Мы должны быть теми, кто мы есть, и вести себя так, как мы есть.
<Не потому, что мы надеемся, что она окажет влияние на историю или политику в целом, а потому, что мы в нее верим.</b
И поэтому я считаю, что отношение Etiam si omnes ego non, даже если все остальные что-то делают, я все равно не буду этого
делать, - это действие или отношение, которое нам нужно.
Вести себя так, как нам хочется, по убеждению.
И даже если мы знаем, что все обречено на провал, даже если мы знаем, что мы единственные, кто все равно это сделает.
<По убеждению, потому что это наш путь, потому что мы верим, что важно не то, что будет написано в книгах по истории.</b
И если у нас есть граждане и, прежде всего, политики, которые сами являются образцом для подражания, которые
лично являются тем, чем они хотят, чтобы стало общество, тогда перемены действительно возможны.</b
И сейчас ей тоже не нужны многие миллионы.
Зачастую все, что требуется, - это личность, которая действительно может стать настоящим примером для
подражания, когда многие люди могут сказать себе: "Я хочу быть таким же, как он, однажды", что перемены возможны.
Подумайте только о Средних веках.
Чего не достигли такие люди, как Бернар де Клерво или святой Бенедикт?
Начиная основывать монастырь под собственным началом, они фактически привели к духовному возрождению Запада
и стали примером для подражания для поколений и веков людей, которые хотели сделать то же самое.
<Не нужно, чтобы миллионы людей стали такими. Часто достаточно одного человека или небольшой
группы, чтобы преобразиться невероятно сильно.</b
<Но даже это, как я уже сказал, сегодня очень сложно.
<Но мы должны туда попасть.
Это дело каждого человека.
Да, человек может иметь огромное значение.
<Только благодаря тому, что он есть, что он действует, виден, находится в отношениях с другими.
Мы сами даже представить себе не можем, сколько на самом деле достигает каждый из нас.
<Мы не знаем, для скольких людей мы стали примером для подражания в нашей жизни. Как мало
слов часто приводят к великим свершениям.</b
Да, нам нужны другие люди в нашей жизни. Но нет, они не обязательно нужны нам для того, чтобы изменить мир.
<Мы можем начать прямо сейчас. Только для нас одних.</b
Тогда это Давид против Голиафа.
Мы знаем, что в конце концов Дэвид победит.
Да, Давид победил.
<И если внимательно присмотреться к истории Давида и Голиафа, можно увидеть некоторые параллели с нашим временем.
Давид не пытался сражаться, как Голиаф.
Он не надел доспехов. Он не взял меча.
Он не занимался рукопашным боем.
Дэвид понимал, что на этом поле он проиграет.
<Поэтому он сделал кое-что еще.
Он использовал то, что мог, то, к чему привык. Его рогатка, его ловкость.
<И он держался на расстоянии.
<Тогда он воспользовался моментом, один-единственный.
Он нацелился на то место, где Голиаф был уязвим.
И именно это стало решающим фактором.
<Давид не колебался.
<Он не стал дожидаться лучших условий.
Он действовал, когда представлялась возможность.
И, возможно, именно это является решающим моментом для нас сегодня.</b
Изменение не означает игру по правилам сильных мира сего.
Это значит признать свои возможности, свои сильные стороны и набраться смелости, чтобы использовать их в нужный момент.
Мы не можем заставить саму возможность.
Но мы можем быть готовы, ясно видеть, бодрствовать. Чтобы не колебаться, когда она придет.</b