Профессор Хехт, к сожалению, уже покойный профессор Хехт, ещё 15 лет назад сказал:
Разграничение между ионизирующим и неионизирующим излучением больше не обосновано.
Ведь ущерб будет таким же. Это лишь вопрос времени.
Теперь я хотел бы представить следующего докладчика — нашего коллегу, доктора медицины и стоматологии
Клауса Шейнграбера, стоматолога и электrobiолога.
А Клаус Шейнграбер изучал минералогию и стоматологию в Мюнхене.
Он оплачивал своё обучение, работая санитаром.
С 1977 года он работает стоматологом, а с 1981 по 2018 год вел собственную практику.
Его внимание всегда было сосредоточено на холистической и биологической стоматологии, а также на предотвращении
использования и устранении токсичных веществ в стоматологическом лечении, например амальгамы и тому подобного.
Кроме того, он принимал активное участие в оказании стоматологической помощи в различных домах
престарелых и интернатах в агломерации Мюнхена.
К тому же он сделал себе имя как специалист по экологическому строительству.
В 1990 году он основал собственную консалтинговую компанию в сфере строительства и электробиологии, специализирующуюся
на физических факторах воздействия на окружающую среду.
Здесь он затем провел обследование жилых помещений и рабочих мест.
Он является одним из учредителей рабочей группы «Электробиология» (Arbeitskreis Elektrobiologie e. V.), созданной в 1986 году.
А с 1991 года он является первым председателем этого важного общества, сокращённо AEB.
Он является автором ряда собственных публикаций в специализированных журналах по электробиологии и биоархитектуре.
Он читал лекции и выступал с докладами по электробиологии и экологической медицине в отечественных и зарубежных
университетах, технических вузах, университетах для взрослых и других учреждениях образования для взрослых, а также
проводил частные исследования, посвященные влиянию электромагнитных полей на человека и окружающую среду.
С 2011 по 2025 год он был членом DGUHT (Немецкого общества экологической и гуманотоксикологии) и руководителем рабочей
группы по физическим факторам загрязнения окружающей среды.
С 2016 года он является членом EuroPAM.
А в 2002 году он стал одним из инициаторов «Фрайбургского призыва» и других призывов, касающихся
использования мобильной связи и электромагнитных полей.
В 2014 году он был удостоен премии EVA (Elektrosmog-Vorsorge-Award) за вклад в борьбу с
физическими видами загрязнения окружающей среды.
А с 2020 года он работает над своим книжным проектом: «Электробиология»… когда же он будет готов?
Наверное, ты потом об этом расскажешь.
Его цель — добиться признания электрогиперчувствительности в качестве фактора воздействия окружающей среды.
Он выступает за то, чтобы были установлены предельные значения и введены превентивные показатели для
профилактической охраны здоровья, а также за то, чтобы эти предельные значения были снижены.
Кроме того, он выступает за то, чтобы в учебных заведениях были созданы такие специальности, как «физические
нагрузки» в рамках экологической медицины… и тому подобное.
И, к нашей радости, нам удалось пригласить его на сегодняшнее мероприятие.
Мы познакомились в 2020 и 2021 годах, во время пандемии коронавируса.
И я рад, дорогой Клаус, что ты сегодня участвуешь в этом пресс-симпозиуме и делишься своим опытом.
И я могу только заинтриговать всех зрителей твоим выступлением на тему мобильной связи и повышенных рисков для
здоровья, связанных с 5G. Слово за тобой, дорогой Клаус.
Дорогой Ронни, большое спасибо за вступительное слово.
Уважаемые дамы и господа, в своём сегодняшнем докладе я хотел бы ознакомить вас с физиологическими и медицинскими проблемами,
связанными с мобильной связью, уделив особое внимание теме 5G.
Профессор Бергхольц уже точно объяснил это. Зачем нам нужен 5G?
В конечном счете, речь идет о времени задержки — передаче сигналов от датчика к исполнительному органу.
Сегодня это занимает всего несколько миллисекунд.
Диапазон в миллисекундах — это слишком медленно, чтобы в конечном итоге обеспечить бесперебойную реализацию
автономного вождения и автономного управления устройствами.
Поэтому нам нужен 5G, и даже 5G — это недостаточно.
6G уже находится в стадии разработки и после 30-х годов сменит сеть 5G.
Говоря о сотовой связи, в первую очередь необходимо рассмотреть напряжённость поля и плотность энергии, связанные с ней.
Текущее предельное значение, установленное в соответствии с 26-м Постановлением федерального правительства
о защите от вредных воздействий, составляет 61 В/м.
Или, как уже точно заметил господин Бухнер, у нас чуть менее 10 ватт на квадратный метр.
Здесь величины указаны в милливаттах, поскольку речь идет о биологических величинах.
Поскольку профессор Бергхольц верно отметил, что затухание высокочастотных волн в гигагерцовом диапазоне
значительно выше, чем в мегагерцовом, нам потребуется либо больше передатчиков, либо большая дальность действия.
В ICNIRP рассматривается вопрос о том, следует ли увеличить напряженность поля и,
соответственно, повысить предельное значение до 120 В/м.
Пожалуйста, обратите внимание на остальные строки. То есть, если исходить из 10 ватт на квадратный метр, для
тела это означает увеличение до 40 ватт на квадратный метр.
Неответственно по отношению к биологии человека и его здоровью.
Ну, как там обстоят дела? Сколько же передатчиков нам понадобится в Федеративной Республике, если мы хотим
обеспечить повсеместное покрытие 5G для всего населения?
Здесь уместно провести сравнение с Китаем.
Шэньчжэнь — крупный город с населением 13 миллионов человек — нуждается в 35 000 базовых станций для обеспечения города
покрытием 5G. Население Германии составляет 84 миллиона человек.
Для обеспечения покрытия сетями 3G и 4G в рамках существующих сетей потребовалось 72
000 точек доступа — по состоянию на 2019 год.
Когда сеть 5G будет полностью развернута, потребуется более 300 000 передатчиков — на
сегодняшний день их число составляет 222 000.
Итак, в ближайшее время мы достигнем отметки в 300 000 отправленных писем.
Кстати, в связи с внедрением 6G следует ожидать дальнейшего роста числа установок.
Дело дойдёт до того, что под каждой канализационной крышкой, в каждом распределительном щите, на каждом уличном фонаре и
на каждом светофоре будет установлена передатчиковая станция.
Таковы перспективы на 2030 год и далее. Могу только сказать, что, на мой взгляд, «за здоровье» — то, что нас ждет.
Да, есть ли у нас альтернативы радиосвязи?
Надо ли говорить — и да, и нет. Нужно проводить различие.
Промышленность, коммерческий сектор и государство — это невозможно.
Ведь в промышленности и коммерции, как уже отмечалось, необходимо сократить время задержки до микросекунд, а в будущем,
возможно, даже до наносекунд — например, в стандарте 6G.
То, чего здесь нет на слайде: это очень важно, и именно военные активно этим занимаются.
Ведь это можно выразить одним предложением: кто стреляет быстрее, тот дольше живет.
Но, конечно же, специально не дают понять населению, что военные являются одной из главных движущих сил развития этой технологии.
Да, в частной сфере для населения вполне возможны альтернативы.
Прежде всего, как я только что сказал, можно сократить частную коммуникацию в помещениях на 90 %, если заменить Wi-Fi
сетями LAN, то есть кабельными сетями, а обычную связь по мобильным или беспроводным телефонам — световой связью.
Как известно, свет не проникает сквозь стены.
С технической точки зрения всё уже подготовлено, разработано и представлено на рынке.
Однако его не вводят по осознанным причинам.
Да, сейчас я покажу эту картинку еще раз — ту самую, которую уже демонстрировал профессор Бергхольц.
На мой взгляд, правая слайд очень важна.
Ведь операторы мобильной связи пытаются убедить нас, что в диапазоне двузначных гигагерц
проникновение микроволн в организм больше не происходит.
В связи с этим прошу вас теперь взглянуть на чёрную рамку слева.
Если вы прочитали этот текст, то заметите, что профессор Александр Прессманн уже в 70-х годах проводил эксперименты на крысах,
чтобы определить, какая доза необходима для достижения LD50.
LD50 (летальная доза) означает смертельную дозу. Это экспериментальная величина, которая
одинаково применяется в физике, химии и других областях.
Когда погибнет 50 % подопытных животных, будет достигнут максимальный уровень токсичности, и эксперимент будет прекращён.
Итак, давайте посмотрим на эти данные. При частоте 40 МГц потребовалось 20 Вт/м², чтобы в итоге убить половину подопытных
животных. При частоте 40 ГГц этого потребовалось всего 40 мВт/м².
Итак, если вы сравните правый график с левым квадратиком, то здесь возникает несоответствие, которое невозможно устранить.
И давайте рассмотрим это немного подробнее.
Как точно отметил профессор Бергхольц, это энергия, переносимая электромагнитной волной.
То, что электромагнитные волны переносят энергию, известно любой домохозяйке — в конце концов, это видно
на примере приготовления пищи в микроволновой печи.
Ну, об этом не стоит подробно говорить. Какая волна EM наносит наибольший ущерб?
Да, всем знакомы солнечные ожоги. Диапазон длин волн, вызывающих солнечные ожоги, то есть
УФБ-излучение, составляет от 315 мкм до 280 мкм (в микрометрах).
Если говорить о частотном диапазоне, то он составляет от 900 до 1000 терагерц (ТГц).
Глубина проникновения составляет всего несколько микрометров.
Если сравнить глубину проникновения при частотах 500 мегагерц (МГц) и 2,4 гигагерца (ГГц),
то она всё же составляет 1,5 и 0,5 сантиметра.
Итак, утверждения представителей промышленности о том, что микроволны в гигагерцовом диапазоне не оказывают
на нас вредного воздействия, — это абсолютная чепуха и с биологической точки зрения недопустимо.
Да, а что же нам нужно учитывать, если исходить из того, что электромагнитные волны представляют опасность?
Прежде всего: доза является решающим фактором.
В конечном счете, доза — это не что иное, как интенсивность, умноженная на время.
Профессор Хехт, к сожалению, уже покойный профессор Хехт, ещё 15 лет назад сказал:
Разграничение между ионизирующим и неионизирующим излучением больше не имеет оснований.
Ведь ущерб будет таким же. Это лишь вопрос времени.
Если я приму высокую дозу, то для нанесения вреда организму и здоровью потребуется совсем немного времени.
Если у меня низкая доза, то у меня есть много времени, которое может даже исчисляться десятилетиями.
Однако, как уже было сказано, существуют и другие факторы, которые сегодня частично не
учитываются и которые многие учёные не хотят исследовать.
Первые три понятия — частота, длина волны и плотность мощности — фактически характеризуются дозой.
Но не менее важно учитывать тип модуляции — импульсную или непрерывную, полосу пропускания, как точно отметил профессор
Бергхольц, частоту импульсов, поляризацию — вертикальную или горизонтальную — что больше влияет на нас во время сна или в
положении стоя, примерно так — и скорость нарастания сигнала.
Как быстро и какое значение в дБ достигается за миллисекунды?
Как известно, даже сегодня в науке используются высокочастотные отверстия в мембранах, и якобы это не наносит вреда.
Так, ещё в 1995 году профессор Сильный в своих лекциях выдвинул следующее предположение:
Высокочастотная волна, проникающая в тело, затухает.
При этом изменяются длина волны и скорость распространения.
К сожалению, он не смог это количественно оценить, но AEB попыталась это сделать.
Перед вами график. Мы провели собственные эксперименты и проанализировали диапазон частот от 400 МГц до 2,2 ГГц.
При этом мы обнаружили, что 90 % излучения поглощается в диапазоне от 400 до 900 МГц, а также в диапазоне от 900 до 2 000 МГц.
Это 99 %, а в диапазоне от 2 000 до 3 000 МГц этот показатель составляет даже 99,9 %.
То есть, чем выше и чем выше частота волны, тем сильнее она воздействует на наш организм и, следовательно, тем
сильнее энергия, воздействующая на наш организм и клетки.
И профессор Бухнер метко заметил: «Истинным принципом разрушения является дестабилизация клеточной мембраны».
Когда клеточная мембрана больше не способна поддерживать равновесие между внутренней и внешней средой,
начинается повреждение клетки. И тогда начинается болезнь.
Да, но и профессор Клитцинг (д-р Клаус фон Клитцинг) уже в 1999 году проводил эксперименты:
Как же, в конечном счете, излучение мобильных телефонов влияет на наш мозг? Перед вами два графика.
На левом графике показаны показатели здорового, молодого человека, хорошо высыпающегося в помещении, где отсутствует мобильная
связь, — в помещении, свободном от электромагнитных полей.
На правом графике изображен тот же испытуемый, который подвергался воздействию частоты мобильной связи в
течение всего трех минут и при плотности мощности всего 1 мкВт/м², то есть при очень низкой плотности мощности.
На изображении справа вы видите гигантский сигнал с частотой 10 герц.
В ЭЭГ сигнал частотой 10 герц характеризует состояние пробуждения пациента.
На следующий день этот пациент скажет, что плохо спал.
Ну, плохой сон сам по себе ещё не делает человека больным.
Но если вы на протяжении многих лет плохо спите, это влечет за собой соответствующие последствия.
И мы попытались зафиксировать это с помощью данных о ночном сне.
AEB на протяжении многих лет изучала, как выглядят профили сна у большого числа людей.
К сожалению, у меня нет времени подробно объяснить вам, что такое профиль сна.
Но я хочу сказать вам только одно. Существует пять стадий сна: от первой стадии бодрствования до пятой — стадии 5.
В это время фазы нашего сна, в конечном счете, постоянно сменяют друг друга.
В середине периода сна фазы глубокого сна становятся менее выраженными.
Наблюдаются только средние фазы сна.
А в фазе пробуждения, по сути, остаются только поверхностные фазы сна. При этом чаще всего встречаются фазы быстрого сна.
На этой фотографии запечатлен здоровый человек, спящий без использования магнитных полей.
А теперь я покажу вам фотографию смертельно больного человека.
Думаю, мне не нужно объяснять вам, даже как неспециалисту, что этот профиль сна уже не
имеет ничего общего с тем, что показывали ранее.
Ничто больше не осталось прежним. Фаза глубокого сна больше отсутствует.
Остались только фазы сна, промежуточные между фазой бодрствования и фазой глубокого сна.
Это даже называется «ригидностью регуляции». Подобное можно наблюдать и при измерении
HRV, то есть вариабельности сердечного ритма.
Эта картина представляет угрозу для жизни. Мне не хочется это говорить, но я впервые говорю об этом публично.
Часть этих пациентов скончалась в течение полугода.
Да, влияние излучения 5G на кровь.
Из-за нехватки времени я не буду здесь подробно останавливаться на отдельных исследованиях.
Я просто хочу показать вам, что существует достаточно исследований.
Вы можете самостоятельно ознакомиться со всеми ними в Интернете.
Я хочу показать вам, к каким последствиям это приводит.
Это американское исследование, причём оно было проведено до внедрения радиоизмерительных
приборов, а именно в случае электросчётчиков.
Перед этим у людей взяли кровь и провели её анализ, в частности, исследовали эритроциты.
А именно, произошли ли морфологические изменения этих клеток крови. На верхнем ряду вы видите их состояние до поступления.
Под микроскопом с тёмным полем вы видите красивые, круглые эритроциты, то есть красные кровяные тельца.
Затем им установили радиоизмерительные приборы, а после этого у них снова взяли кровь. А теперь посмотрите на нижний ряд.
То есть округление исчезло, клеточная стенка частично разрушилась, а на крайнем правом снимке видно образование рулонов.
Возможно, это абсолютно патологический результат.
Накопление денег также свидетельствует о склонности к инфаркту.
Да, влияние излучения 5G на исследования.
Я не хочу подробно останавливаться на этой пленке — это только отнимет у меня время.
Вы можете самостоятельно найти всю информацию в Интернете, ознакомиться с ней и самостоятельно сделать выводы.
Важное исследование, о котором я всё же хотел бы рассказать подробнее, было проведено в Салфорде в 2003 году.
Он проводил исследования на крысах и хотел выяснить, какие последствия вызывает облучение.
Он облучил крыс тремя разными дозами, а затем их исследовал. Но он поступил необычно.
Обычно в ходе подобных научных экспериментов после завершения воздействия крыс или мышей
усыпляют, а затем исследуют их мозг или отдельные органы.
И тогда, конечно, ничего не найдёшь. Почему?
Ведь это не ионизирующее излучение. Салфорд придумал решающую идею.
Он сказал, что на самом деле нужно дождаться так называемого периода дегенерации.
Потому что слабое излучение требует определенного времени, чтобы нанести ущерб.
Именно это он и сделал. Он оставил крыс лежать там на 50 дней.
И тогда вы увидите примерно такую картинку справа. Картинку справа.
Здесь вы видите патологические изменения в головном мозге крыс.
Эти тёмные пятна — так называемые некротические очаги. Это повреждения головного мозга.
Интересно, что никаких отклонений в поведении крыс обнаружено не было.
То же самое вы, несомненно, можете заметить и у людей.
Да. Для меня важным моментом является свобода научных исследований.
Мне удалось прочитать интересное интервью с профессором Майке Мевиссен.
Там один журналист (шрифт такой мелкий, что я сам уже не могу прочитать) — как я уже говорил, этот журналист задал профессору
Мевиссен вопросы и взял у нее интервью об исследованиях.
Вы сами можете прочитать примерно так. (Потому что у меня… мои очки уже не такие сильные.)
«Может, мне быстро помочь? Я зачитаю?»
Итак, отвечая на первый вопрос о свободе научных исследований, коллега говорит: «Меня беспокоит то, что такие
учреждения, как, например, Федеральное ведомство по радиационной защите Германии, постоянно пытаются опровергнуть всё».
Научные исследования носят весьма политический характер, и мы постоянно сталкиваемся с позицией, согласно
которой не должно быть никаких рисков для здоровья.
А ещё есть вопрос о попытках оказать влияние. Да, больше всего меня раздражало то, что нам постоянно
пытались указывать, как мы должны выполнять свою работу.
Ответственный эксперт ВОЗ хотел сам определить для нас, какие исследования вообще подходят для
оценки. Нам приходилось постоянно сопротивляться.
«А что касается дизайна исследования, то я знаю только одно: в исследованиях на животных их можно организовать так,
что ничего не обнаружится, создав статистический шум, который замаскирует значимые эффекты». Это просто шокирует.
Я только что понял, что мне снова нужно сходить к окулисту — мне нужны очки с более сильной диоптрией.
Да, я хотел бы представить вам ещё один важный комплекс вредных веществ .
А именно — синергетическое взаимодействие различных загрязняющих веществ в окружающей среде.
Самыми старыми известными нам вредными веществами являются дым и асбест. Сегодня на их место вступили микроволокна.
Мы все знаем, что у человека, курившего в течение 20 лет, риск заболеть раком лёгких в 6 раз выше.
У тех, кто в течение 20 лет работал с микроволокнами без средств защиты, риск в 11 раз выше.
Теперь можно было бы подумать, что если человек подвергся обоим рискам, то его риск в 17 раз выше.
Нет, вы наверняка уже читали об этом. У него в 60 раз выше риск заболеть одним из этих видов опухолей.
На этом слайде я хочу показать вам… На самом деле он принадлежит профессору Витте из Ольденбурга.
Вот и основные факторы окружающей среды/вредные вещества, которые оказывают на нас воздействие.
То, как человек справляется с этим, отчасти зависит и от генетики.
Есть люди, которые сами отлично справляются с выведением токсинов, не прибегая к помощи врачей или натуропатов.
Однако есть люди, которые вообще не способны выводить токсины из организма.
Однако последствиями, как правило, являются нитрозирующий или окислительный стресс.
Я хотел бы обобщить шесть основных факторов, которые сегодня приводят к тому, что мы, люди, становимся всё более больными.
Речь идет о физических факторах воздействия окружающей среды.
К ним относятся не только мобильная связь, но и, в конечном счете, воздействие низкочастотных и
статических магнитных полей, геоинженерия и влияние на погоду.
Здесь распыляются микроаэрозоли — токсичные микроаэрозоли в наноформе, — которые в конечном итоге
оседают на нас и попадают в наш организм вместе с пищей.
И, наконец, продукты питания. Все большее значение приобретает генная инженерия…
Именно сейчас ЕС намеревается принять постановление, согласно которому информация о генах в продуктах питания
будет скрываться, что является безответственным шагом.
Затем — прививки. Я имею в виду не только мРНК-вакцины, но и традиционные вакцины.
Учитывая, что в них содержатся токсичные вещества, такие как тиомерсал — ядовитое соединение
ртути, — такое поведение является безответственным.
И, наконец, конечно же, химическое воздействие.
Вспомним инсектициды, пестициды и даже механические воздействия.
Это пыль и микропластик. Микропластик в наноформе проникает в клетки.
Все эти взаимосвязи, если выразиться саркастически, обеспечат — или, иначе говоря, будут способствовать тому, чтобы социально
приемлемое раннее отлучение от груди было гарантировано.
Мы постепенно подходим к завершению моего доклада.
Я хотел бы привести ещё одно сравнение, чтобы показать, насколько нашему государству важна научная
работа по изучению вредных веществ в окружающей среде.
В Германии насчитывается всего десять институтов, занимающихся такими вопросами.
Но если вы уже дочитали до второй строки, то заметите, что существует 163 научно-исследовательских
института, занимающихся гендерными исследованиями.
Теперь я спрашиваю вас: что же на самом деле важнее?
Ну, вы сами можете судить, сколько для нашего государства стоит здоровье граждан — а именно: ничего.
Да, у меня здесь ещё одно резюме. Из-за нехватки времени я не буду зачитывать его по пунктам.
Источник указан ниже. Вы можете самостоятельно ознакомиться с ним и извлечь из него более подробную информацию.
Да, господин Вайкл попросил меня добавить ещё несколько слов о том, как этого избежать.
То есть на улице вы, по сути, ничего не можете избежать, потому что напряженность поля везде создается техническими антеннами.
Но то, сможете ли вы долго оставаться здоровыми, во многом зависит от того, как вы справляетесь с нагрузками в помещении.
Я и сегодня по-прежнему замечаю, что основные источники излучения находятся в помещениях, а именно — беспроводные
телефоны и сети Wi-Fi. Люди часто не хотят в это верить.
Вы пригласите меня, я проведу измерения и установлю, что снаружи, возможно, поступает всего лишь трехзначное число в микроваттах,
но из-за ваших собственных источников излучения — Wi-Fi и беспроводного телефона —
вы подвергаетесь воздействию в милливаттах.
Поэтому, если вы хотите снизить уровень радиационного воздействия, вам следует сначала измерить уровень радиации в помещении,
прежде чем приступать к снижению уровня радиации снаружи.
Я не хочу этим сказать, что нецелесообразно значительно уменьшить уровень внешнего излучения.
Да, на этом я заканчиваю свой доклад.
Благодарю вас за внимание. Я понимаю, что у вас возникнут вопросы.
Конечно, я готов принять участие в обсуждении. Спасибо.