«И, как мы уже отмечали в начале с юридической точки зрения, перед выпуском на рынок, в том числе и таких липидных наночастиц,
необходимо было убедиться в безвредности этого вещества.
Но этого не сделали. Это был первый этап до 2024 года.
По крайней мере, это было грубой халатностью.
«С 2024 года, когда на основании научных данных будет установлено, что они опасны и токсичны, это, в конечном счёте,
уже не будет считаться халатностью, а, скорее, следует говорить о наличии, по крайней мере, умысла с отягчающими обстоятельствами…»
Посмотрите сейчас подборку фрагментов интервью: Проф. д-р Бхакди: «Крупнейшее организованное преступление против человечества»
(полное интервью: https://www.youtube.com/watch?v=jhJrO8nVKks )
Уважаемые дамы и господа, сегодня я беседую с профессором Сучаритом Бхакди.
В Германии его знают все, а те, кто его ещё не знает, сегодня с ним познакомятся.
Сегодня мы хотели бы вместе поговорить о его новой книге, а также о выводах, которые из нее следуют.
Название: «Вакцины на основе мРНК: крупнейшее организованное преступление против человечества и новые доказательства».
И тогда я подумал: давайте, как юрист и врач, поговорим о том, в чём заключаются новые доказательства, какие появились новые
сведения, почему это должно считаться преступлением и что нужно сделать с юридической точки зрения — как
специалисту по уголовному праву, прокурору, судебным органам — для раскрытия этих преступлений.
Почему это считается самым тяжким преступлением против человечества?
Причины изложены в этой книге так, что их может понять каждый.
И после ознакомления с этими доказательствами у меня возникли очень важные вопросы, которые я хотел бы задать юристу.
И вы, конечно же, тот человек в Германии, который, пожалуй, лучше всех сможет ответить на мои вопросы.
Первый вопрос:
Разве не запрещено в принципе вводить в организм здоровых людей вещество, обладающее известным смертельно опасным
токсическим действием, независимо от того, делается ли это в целях самозащиты или защиты третьих лиц?
Конечно, на этот вопрос в принципе следует ответить «да».
Следовательно, токсичное вещество нельзя вводить в организм здорового человека.
Даже если здоровый человек настаивает на этом, в конечном итоге это привело бы к умышленному неэтичному нанесению вреда
себе, вплоть до самоубийства, если больной этого пожелает.
И всем известно, что самоубийство, совершенное при участии третьего лица, — хотя и могут быть
исключения — в принципе является уголовно наказуемым деянием.
И то, что я здесь наблюдаю, профессор Бхакди, — это то, что, очевидно, — или вы считаете
иначе? — мы имеем дело с токсичным веществом.
И речь здесь идет о мРНК-вакцинах в контексте пандемии коронавируса.
Токсичное вещество, которое было «введено» — причём слово «ввести» здесь, пожалуй, следует взять в кавычки —
было введено, и людям внушили совершенно ложную информацию.
По крайней мере, что касается происхождения этого вещества.
Да, речь именно об этом. Но прежде чем я это разъясню, я хотел бы задать второй вопрос.
Разве надзорные органы не уполномочены государством, а значит — народом, не допускать этого с помощью надлежащих мер контроля?
Разумеется, в задачи государственных органов, в частности в сфере лекарственных средств,
входит контроль за выпуском веществ на рынок.
В Германии, в Европе и, можно сказать, во всем мире действуют строгие нормативные требования, согласно которым вещества
могут предоставляться потребителям только в том случае, если государственные органы подтвердили их безопасность.
Два вопроса, а потом я начну.
В-третьих: если власти не примут соответствующих мер и в результате населению будет нанесен серьезный
ущерб, не является ли это грубым, уголовно наказуемым нарушением обязанностей по надзору?
Дело в том, что, как я уже говорил, органы власти обязаны в соответствии с законодательством о лекарственных средствах
или другими правовыми актами регулировать выпуск веществ на рынок и не допускать появления токсичных веществ на рынке.
Если они не осуществляют такой контроль, но при этом данное вещество сознательно и намеренно выпускается на рынок с участием
органов власти, то есть органы власти допускают это, то, разумеется, это является упрекным поступком
и, естественно, должно повлечь за собой последствия для соответствующих должностных лиц.
В-четвертых: не обязаны ли производители по закону, при обнаружении подобной опасности в
своих товарах, сообщать об этом и отзывать товар?
Это, собственно, относится ко всем продуктам, поступающим на рынок.
Вы наверняка помните многочисленные случаи отзыва товаров в супермаркетах, когда на рынок попадают просроченные
продукты или продукты, произведенные с нарушением санитарных норм, и задним числом говорят, что это является нарушением.
Если впоследствии выясняется, что это произошло, все эти вещества, продукты питания и товары отзываются.
Это в ещё большей степени относится к законодательству о лекарственных средствах.
Понятно, что если какое-то вещество является опасным и это было установлено задним числом, то его необходимо изъять из продажи.
Мы были свидетелями этого в деле о контергане в начале 60-х годов, и в других случаях это тоже повторяется снова и снова.
Разве введение веществ с неизвестной эффективностью и безопасностью без предварительного
информирования не является нарушением Нюрнбергского кодекса?
Конечно. Ведь Нюрнбергский кодекс как раз и призван предотвратить это.
Нюрнбергский кодекс был разработан именно на фоне экспериментов над людьми, проводившихся нацистами в 40-е годы.
Врачи ни в коем случае не должны относиться к людям как к подопытным, как к объектам медицинских
исследований. Это следует категорически исключить.
Итак, теперь я перейду к фактам. И здесь речь идет не о подозрениях, а именно о фактах.
Эти вакцины — они все упакованы, верно?
Эти мРНК-вакцины упаковываются, и процесс упаковки идет…
… в Феттене, не так ли?
В жирах. Эти жиры никогда не были разрешены для применения у здоровых людей. Никогда.
В рамках так называемого «чрезвычайного разрешения» в США разрешается использовать непроверенные
вещества, то есть, так сказать, в экспериментальных целях.
При этом в Европе и, в частности, в Германии в основном считается, что условное разрешение на использование
является тождественным чрезвычайному разрешению в Америке.
Но я хочу подчеркнуть, что это не соответствует действительности.
Ведь не существует никаких норм, никаких законов, да и вообще никакой возможности, чтобы, если известно, что
какое-то вещество опасно, его разрешалось использовать.
Поэтому я и спросил вас: если известно, что что-то ядовито, разве это нельзя использовать?
Что ж, в отношении этих жиров, этих нанолипидных частиц, на момент получения разрешения, то есть в 2020 году, не было
известно, что сама эта упаковка является крайне токсичной.
Ведь это открытие было сделано в 2024 году.
В 2024 году было обнаружено, что это вещество обладает свойством, которое выделяется бактериями при заражении крови.
И это вещество настолько активизирует иммунную систему, что во всем организме возникают воспаления.
В принципе, это похоже на бенгальский огонь. Он запускает работу «бенгальских огней» в иммунной системе.
Это не антитела — что это такое, не имеет значения.
Однако именно поэтому эти бактериальные токсины, эндотоксины, ни в коем случае не должны присутствовать в каких-либо лекарственных
средствах, предназначенных для инъекций. Это строго запрещено.
А затем, два года назад, выяснилось, что именно эти искусственные жиры обладают тем же свойством.
Это опубликовано. И мы также процитировали это в нашей книге, указав источник.
Об этом можно прочитать в любой литературе. Это открытие неоднократно подтверждалось.
Это никогда не оспаривалось и не опровергалось. И эта публикация фигурирует в литературе.
И тем не менее власти не отреагировали.
Тем не менее компания не отреагировала. Ведь на самом деле она должна была немедленно об этом сообщить.
И нам не нужно дальше это обсуждать, потому что это факт.
До 2024 года о токсичности этих наночастиц, этих липидных наночастиц, ещё ничего не было известно. Совершенно верно.
Об этом ещё не было известно. Но было известно, что они не до конца изучены. Последствия были неизвестны.
И, как мы уже отмечали в начале с юридической точки зрения, разумеется, перед выпуском на рынок даже таких липидных
наночастиц необходимо убедиться в безвредности данного вещества.
Но этого не сделали. Это был первый этап до 2024 года.
По крайней мере, это было грубой халатностью.
С 2024 года, когда на основании научных данных будет установлено, что они опасны, токсичны, в конечном счёте это уже не будет
считаться халатностью, а, по крайней мере, умышленным действием с определенной степенью преднамеренности —
выводить на рынок эти липидные наночастицы в качестве так называемых «носителей вакцин».
То есть, любой побочный эффект, который впоследствии возникает, или любое воздействие, в том числе токсическое, в конечном итоге
является виной тех людей, которые допускают, чтобы эти частицы производились и поступали на рынок, а не изымались из оборота.
Эти частицы обладают тем свойством, что для них не существует преград.
Они попадают из кровотока во все органы, в том числе в мозг.
А мозг полон этих бенгальских огней, которые зажигаются.
И именно поэтому в мозге сразу возникают «искры», то есть повреждения.
А воспаление головного мозга — это энцефалит.
И любой энцефалит представляет угрозу для жизни и может привести к самым разным
последствиям, которые только можно себе представить.
Профессор Бхакди, объясните, пожалуйста, почему у некоторых людей это наблюдается, а у многих других — нет?
Итак, эти вещества, очевидно, для некоторых людей особенно токсичны, а для других — нет. Как это возможно?
Да, причин этому может быть множество.
Что касается токсичности этих липидных наночастиц, то они одинаково токсичны для всех. Просто они должны туда попасть.
И это представляет собой проблему как для этих липидных наночастиц, так и для всех вакцин в целом.
Ведь если вакцина хранилась ненадлежащим образом, если с ней неправильно обращались, если она пролежала
слишком долго, то эти липидные наночастицы тоже разрушаются.
И тогда они не доходят до мозга. Это почти банально.
Итак, я выскажу свое мнение как непрофессионал — я не токсиколог и не врач — но, по крайней мере, я представляю себе следующее:
если человеку дать мышьяк, то, скорее всего, он умрёт.
Неважно, мужчина это или женщина, 90 лет или 2 года.
Что касается липидных наночастиц, если я вас правильно понял, то дело обстоит так, что эти липидные наночастицы в принципе
способны вызывать у всех людей крайне тяжелые побочные эффекты.
Но это зависит, например, от того, в каком виде хранится вещество и как его затем вводят.
У одного из них это может привести к энцефалиту, то есть воспалению мозговых оболочек.
Не менингит, а энцефалит.
А, так это может привести к воспалению мозга. А другой, видимо, отделается легким исходом.
Да, именно так.
Это своего рода опасная русская рулетка.
Да, именно так, совершенно верно. Так же писал и Хельмут Штерц.
И никто не может этого предсказать.
Забавно, было одно тайское исследование, в рамках которого мои коллеги из Таиланда провели статистический опрос.
А именно: в каких городах было зарегистрировано наибольшее количество побочных эффектов.
А потом были самые разные кривые.
Те, у которых кривая была очень крутой, то есть чем больше вводилось прививок, тем круче становилась эта кривая, так что
в некоторых городах доля побочных эффектов составляла около 10 %, да, если учитывать все побочные эффекты в совокупности.
А у других — почти ничего.
И тогда выяснилось, что города, в которых были зарегистрированы самые высокие показатели побочных эффектов
среди всех крупных городов — Бангкок, да, конечно же, именно там, где есть хорошие холодильники.
А наименьшее количество побочных эффектов наблюдалось в сельской местности, в небольших больницах.
Итак, да, в тропиках. Ну, больше мне и нечего сказать.
То есть иногда может быть даже к лучшему, если медицинское обслуживание не настолько превосходно, как в столице.
Да, конечно. Слава Богу, в сельской местности люди перенесли это гораздо легче.
Мы уже видим, что одни только эти липидные наночастицы — это повод принять меры.
И нужно ведь представить себе, что эти липидные наночастицы не знают границ. Они
проникают даже через плаценту. От матери к ребенку.
И именно это сейчас обнаружила немецкая группа.
Об этом также опубликованы данные. В публикациях указано, что эти липидные наночастицы проникают через плацентарный барьер.
И то, что чужие гены оказываются в организме ребёнка. Ещё в утробе матери. Это ужасно.
Это действительно ужасно.
Я сейчас просто размышляю о книге, которую некоторое время назад написал господин Штерц о «вакцинной мафии».
Где он, как мне кажется, также упомянул о том, что этот плацентарный барьер между матерью и ребенком можно преодолеть.
И, судя по всему, никаких испытаний перед выдачей разрешения на экстренное применение этой, в кавычках,
«вакцины» от коронавируса — мРНК-вакцины — также не проводилось.
То есть, кому-то что-то ввели, и тогда даже не подозревали, к каким последствиям это приведет. Или все-таки знали?
Нет. Были предварительные исследования других групп, которые это подтвердили.
Но об этом не упоминалось. И это не было тщательно проверено.
Итак, именно эта книга Хельмута Штерца и послужила источником вдохновения для издания этой последней книги.
Потому что в этой последней книге, которую мы с Хельмутом издали совместно — мы же редакторы, а не
авторы, — мы все вместе складываем кусочки мозаики.
И в результате получается общая мозаика, понятная каждому.
С учетом всех доказательств того, почему именно сейчас настал момент, когда этим должны заняться юристы.
И почему население сейчас способно подтолкнуть ситуацию в этом направлении.
Позвольте мне ещё раз уточнить этот момент. Мне этот вопрос действительно был важен.
Когда вакцина получила разрешение на экстренное применение, было ли известно о возможных последствиях для
детей, то есть для будущих детей? Было ли это известно?
Или им сказали: «Закройте глаза и действуйте, мы не знаем, как будет, но всё равно всё
обойдётся»? Или им, в конце концов, было всё равно?
Необходимо ли было об этом знать в любом случае? Или об этом знали?
Безусловно. И вот, господин Маассен, теперь держитесь крепче.
Мы рассмотрели липидные наночастицы.
Но мы знаем, что сама эта вакцина — мРНК — была разработана таким образом, что когда ее производственный процесс должен
был быть представлен на экспертизу и одобрение, была подана заявка, которая была относительно безупречной.
Почему это было правильно, обсуждать сейчас не стоит.
Но всё было в порядке. И этот препарат, произведённый по этой надежной технологии, действительно использовался в первом крупном
клиническом исследовании. Такое исследование было только одно. Оно прошло в середине 2020
года. В нём приняли участие 20 000 испытуемых.
И эта прививка переносилась относительно хорошо. Относительно. Не очень хорошо, но относительно.
И процедура, как известно, была одобрена. Утверждена. Утверждена.
Но когда г-жа фон дер Ляйен закупила эти партии вакцины для всей Европы и компания «Бионтех» получила от неё заказ, сделка была
заключена ещё до того, как продукт вообще появился на рынке, и поэтому они не смогли изготовить его в соответствии со
всеми нормами, поскольку это было для них слишком дорого.
В этом случае произошли бы убытки, а не прибыль. И именно поэтому они изменили процедуру.
Кроме того, они изменили технологию производства первых миллиардов доз, которые затем начали вводить с декабря.
Эта измененная процедура так и не была официально утверждена.
Поскольку они также не представили никаких подробностей о том, что в нём было, что изменилось и как
выглядел продукт, они вообще ничего не представили.
Значит ли это, что продукт, получивший разрешение на экстренное применение, отличался от
того, который в конечном итоге был введен? Да.
То есть, по сути, разрешение на экстренное использование вообще не распространяется на тот продукт, который впоследствии
был продан, поскольку он был произведен в иных условиях.
Да, именно так. Решающим шагом для обеспечения недорогого производства стало использование бактериальных хромосом.
В качестве матрицы они использовали эти бактериальные хромосомы.
Не искусственные гены, а настоящие гены. Причём бактериальные.
И тогда они столкнулись с проблемой, которую не удалось решить и которую невозможно решить даже по сей день.
А именно, если взять эти гигантские хромосомы, которые огромны по сравнению с искусственными генами, которые им
понадобились для клинических… …регистрации. Для регистрации, да.
В таком случае полностью удалить эти фрагменты бактериальных хромосом невозможно.
Это просто невозможно. Сделать это никак нельзя.
Или это обойдётся настолько дорого, что в итоге опять приведёт к убыткам.
Итак. Но они этого не сделали. И именно поэтому были обнаружены эти остатки хромосом
бактерий. Причём всегда. Кто искал, тот их находил.
А первый вывод был сделан три года назад. Надо об этом подумать. Три года назад, господин Маассен.
От одного из величайших современных молекулярных биологов — Кевина Маккиннона.
Это был руководитель проекта «Геном человека».
Это тот человек, который внес свой вклад в расшифровку всего генома человека.
Так вот, если кто-то и знает, как определять ДНК и как проводить её секвенирование, то это Кевин.
И он это обнаружил. Он об этом и сказал.
Но власти, да, Институт имени Пауля Эрлиха, сделали вид, что ничего не заметили. EMA тоже сделала
вид, что ничего не заметила. Ах, ну, ничего страшного.
Разве это не похоже на то, как если бы государство заключило договор, скажем, со строительной
компанией, которая должна построить автомагистраль с мостами?
И в договоре точно прописано, что именно должно быть выполнено.
А потом подрядчик скажет себе: «Ну, это всё слишком дорого, прибыль будет небольшая, так что лучше возьму бетон
низкого качества. Да, ведь так я смогу реально сэкономить».
А потом дорогу и мост строят из некачественного бетона, и мост в итоге рушится.
Итак, в таком случае, разве не заказчик, то есть государство, должен осуществлять контроль, чтобы мост не
обрушился, и проверять, соответствует ли этот бетон требованиям или нет? Можно ли так смотреть на это?
Да, конечно. Именно так. И для этого и существует Институт имени Пауля Эрлиха.
А тот отмазывается и не хочет иметь с этим ничего общего.
За это отвечала EMA. Это же невозможно.
Институт имени Пауля Эрлиха несет ответственность перед немецким народом.
Ну, я имею в виду, когда я слышу такое, я думаю: «Где мы вообще находимся? Мы в Германии? Где мы?»
Ведь они сказали: «Немного бактериальной хромосомной ДНК — что она там может сделать?»
Да. Были даже эксперты — мои коллеги-эксперты, — которые говорили: «Ребята, не волнуйтесь. Вы же каждый день съедаете столько ДНК
бактериальных хромосом с едой. И это ведь ни на что не влияет».
В пище. Но ведь есть разница, принимаешь ли ты это через желудок или вводишь непосредственно в кровоток, не так ли?
Да, сэр, конечно. И вам даже не нужно вводить это непосредственно в кровоток. Вы вводите это в мышцы.
В мышцы, да.
Оно всегда попадает в кровоток.
И через кровоток оно попадает во все органы. Я имею в виду, мы это уже обсуждали. Итак, теперь.
И я сказал Хельмуту, это было в декабре: «Если только удастся положить точку в этом деле, то есть кто-то покажет и
докажет, что эта штука, эти бактериальные хромосомы, ядовиты и смертельно опасны, тогда мы напишем книгу или издадим книгу».
И вот что произошло. И именно поэтому эта книга теперь вышла в свет, господин Маассен.
Ведь любой может прочитать там, что произошло.
Во-первых, было доказано, что эти фрагменты хромосом — части, очень короткие последовательности — могут
встраиваться в человеческие хромосомы и вызывать рак.
Итак, это открытие было сделано у женщины с раком мочевого пузыря в запущенной стадии.
И в хромосоме рака мочевого пузыря они обнаружили встроенные спайковые последовательности.
Подождите, можно я уточню? Не знаю, правильно ли я понял.
Давайте теперь поговорим об этих липидных наночастицах? Нет.
Итак, упаковка — это было единственное, что они установили: липидные наночастицы представляют опасность. Да.
Другой вопрос — это загрязнение мРНК бактериальной ДНК.
Которая возникла в результате… … массового производства, которое не было сертифицировано. Да.
И третье — это, по сути, вопрос о том, в какой степени сама мРНК, то есть сама вакцина, является токсичной.
Не так ли, что, по сути, мы должны различать три уровня?
Однако я хотел бы сейчас обратить внимание слушателей на тот факт, что ДНК, а именно бактериальная ДНК,
представляет смертельную опасность и может вызывать рак.
Встраивание этой последовательности в человеческую ДНК стало причиной рака.
Об этом говорится в данной работе, это подтверждено фактами и совершенно ясно.
Это же должно привести к тому, что дальнейшее введение этих уколов будет немедленно запрещено.
Итак, профессор Бхакди, я вижу здесь два новых улик.
Итак, первый вопрос был: является ли модифицированная мРНК сама по себе токсичной?
И я думаю, что в принципе это можно сказать, исходя из опыта последних пяти или шести лет.
Второй момент, о котором вы сегодня говорили, или, вернее, первый пункт, который вы сегодня подчеркнули, касался липидных
наночастиц: эти липидные наночастицы токсичны, поскольку они проникают через гематоэнцефалический барьер и гематоплацентарный
барьер, в конечном итоге они могут представлять серьезную опасность для плода и привести к воспалению мозга.
И там вы также сказали, что от условий хранения или других обстоятельств зависит, будет ли
вирулентность — то есть токсичность — выше или ниже.
И третье, и это, как мне кажется, сейчас действительно самое важное послание, заключается в том, что крупные фармацевтические
компании продали государствам продукт, который не соответствует тому, что было заказано, то есть тому, что прописано в
контракте и лицензировано органами власти, а на самом деле является дешевым продуктом, загрязненным бактериальной ДНК.
И эта бактериальная ДНК имела невероятные последствия: она была встроена в человеческую ДНК и привела к тяжелым и крайне тяжелым
заболеваниям, как вы только что сказали — в одном случае к раку мочевого пузыря, а также ко многим, многим другим случаям.
И тут мне также приходит в голову, профессор Бхакди, что фармацевтические компании всегда говорили: «Мы же
заключили договоры, так что с нас снято всякое ответственность».
Да, там всегда написано, что мы не несем никакой ответственности ни за что. Нас, так сказать, освободили от ответственности.
Но здесь я должен сказать: если они поставили товар, совершенно не соответствующий заказу, и если это вообще не подпадает
под действие временного разрешения, то они несут ответственность — как по гражданскому, так и по уголовному праву.
Должно быть так, что у всех отменяется любой иммунитет, не так ли?
Да, то есть после этого — уже да. Но то, что вы сказали, по сути, также помогло мне понять,
почему одни группы людей заболевают, а другие — нет.
Тогда дело просто в том, что им не повезло.
Например, что касается хранения упаковки, то есть липидных наночастиц, или же загрязнения вещества бактериальной ДНК.
А остальным просто повезло.
Рулетка. Русская рулетка.
Русская рулетка, да. Дело обстоит именно так.
И я считаю, что сейчас необходимо потребовать привлечения к судебной ответственности всех лиц,
сознательно причастных к этому делу. Это просто необходимо.
Начиная с производителей и заканчивая организаторами — как в политике, так и в научных сообществах, а также
среди пропагандистов и в средствах массовой информации.
И я думаю, что если у кого-то есть хоть капля здравого смысла, он бы обернулся и сказал:
«Боже мой, я тогда действительно этого не знал».
И это действительно сработало бы и сегодня. Потому что то, о чём я вам только что рассказал, было неизвестно.
Все они стали известны за последние два года.
И это не широко известно, потому что никто об этом по-настоящему не рассказывал. Но теперь всё изложено в книге.
И теперь никто не вправе говорить, что об этом не было известно или что я об этом не знал.
Но если вы говорите, что об этом не было известно, то это может относиться только к широкой общественности, возможно, также к
судебным органам, но не к производителям и не к тем, кто ввёл этот продукт в оборот или
выдал разрешение на его экстренное использование.
Эти случаи нельзя оставить без внимания, мы об этом не знали.
Нет. Верно. Они либо знали об этом сознательно, либо должны были знать, но всё равно пустили это в обращение.
И когда они впоследствии увидели, к каким последствиям это привело, они не отозвали продукт, а продолжили его продажу.
Да. Именно поэтому это и по сей день считается преступлением.
Кроме того, сейчас необходимо ввести мораторий на все вакцинации с использованием мРНК для здоровых людей. Это тоже необходимо.
То, о чём я говорил, уже два года как хорошо известно: о токсичности наночастиц, о
загрязнении ДНК, которое в них присутствовало.
Разве нельзя сегодня — ни правительству, ни покупателю — аннулировать договоры купли-продажи,
заключенные в течение последних двух или трех лет?
Это, конечно, совершенно другой вопрос, не связанный ни с уголовной ответственностью, ни с тем, в
какой степени в будущем эти мРНК-препараты в кавычках вообще будут «вводиться» в организм.
Я считаю, что если было доставлено не то, что было заказано, то это вообще не подпадает под действие договора купли-продажи.
То есть, если вы сделали заказ, то образец, который вы видели, который вы проверили, и, как вы сказали, тот образец, который вы
проверили и который затем прошел экстренную сертификацию, получил экстренное разрешение, — это
было вещество, не содержащее бактериальной ДНК.
Это вещество, так сказать, прошло сертификацию. Это вещество было приобретено.
И вот теперь пришла совершенно новая партия товара.
И здесь я, как юрист, вынужден задать вопрос: входит ли это вообще в предмет данного договора или
речь идет о некачественном исполнении обязательств?
Я бы сказал, что это не входит в предмет договора, ведь они вообще не выполнили его условия.
И поэтому нужно не только аннулировать его, то есть эту услугу… Верните деньги. Пожалуйста, верните деньги, именно так. Да.
Как мы к этому пришли?
Ведь представьте себе: у BioNTech в запасе лежит 15 миллиардов. Об этом всем известно.
Вам не составило бы труда вернуть сейчас несколько миллиардов — три, четыре, пять миллиардов.
А потом можно было бы создать фонд помощи пострадавшим от вакцинации. О да. И выплачивать компенсации очень просто.
И для этого не нужно обращаться в какие-то суды — это можно сделать быстро и просто.
Должен сказать, что Таиланд стал первой страной, которая выплатила эту компенсацию. Это было в 2022 году.
В размере миллионов, десятков миллионов. И эта сумма по-прежнему выплачивается и сегодня.
И я знаю, как это делали тайцы. Это было здорово.
Боюсь, что в Германии просто слишком много людей на этом нажились, слишком много людей в этом участвовали.
Должен сказать, что у нас есть целая сеть соучастников, пособников, людей, которые просто стояли в
стороне и, вопреки своим обязанностям, ничего не сделали.
Это будет очень, очень сложно.
Именно поэтому до сих пор не было никакого анализа всех этих мер, связанных с коронавирусом, и периода вакцинации.
Вот почему я это говорю. Если вы сейчас осознаете, что вам следует вернуться, развернуться и больше не участвовать в этом, потому
что тот, кто продолжает участвовать, становится частью этого.
Да. И в этом вопросе нет пощады. Здесь нет прощения. Верно? Верно.
А если они сейчас воспользуются шансом и скажут: «Мы действительно не знали об этом; если бы мы знали, мы бы так не поступили».
Но это время уже прошло.
Мы бы поддержали не только аннулирование договоров купли-продажи, но и выплату денег, их возврат. Ведь для них это же так просто.
В том числе и депутаты. Почему? Я не думаю, что большинство из них что-то знали.
Они были всего лишь приспешниками, которые поддались.
Но если сейчас в Бундестаге и в парламентах федеральных земель сами депутаты все встанут и скажут: «Ребята,
это действительно так. Деньги нужно вернуть народу».
Да. И это так просто. Почему бы вам это не сделать?
Думаю, в политическом Берлине это будет сложно осуществить.
Есть ли возможность, чтобы население вынесло этот вопрос или это предложение на рассмотрение Бундестага?
Я не вижу, чтобы в фракциях Бундестага, которые до сих пор формировали правительство — в ХДС, ХСС, СДПГ или у «Зелёных» —
наблюдалась какая-либо заметная готовность к пересмотру прошлого.
Это не анализ прошлого. Мы хотим вернуть деньги.
Нет, нет. Ладно. Анализ прошлого в том смысле, что придётся признать: в прошлом действительно были допущены ошибки.
Никто не готов. Я действительно могу сказать,… Никто не готов признать, что были допущены ошибки.
Напомню, что два месяца назад я выступал перед исследовательской комиссией Бундестага,
занимающейся мерами по борьбе с коронавирусом.
А рядом со мной сидели мой бывший начальник Томас де Мезьер, занимавший в то время пост федерального
министра внутренних дел, и Нэнси Фезер, одна из его преемниц.
И оба в один голос сказали: «Вообще-то мы очень хорошо пережили этот период, период пандемии
коронавируса, и, по сути, не допустили ни одной ошибки».
Благодарность, похвалу, признательность и признание федеральному правительству.
И теперь не нужно оглядываться назад, а смотреть вперед.
И тогда мне уже стало ясно: они не хотят признавать, что были допущены ошибки. Ведь они должны это знать.
Даже слепой с тростью видит, что там всё пошло не так.
Даже не нужно читать её новую книгу, чтобы понять, какая катастрофа там произошла и что она продолжается до сих пор.
У меня сложилось впечатление, что эти партии не хотят этого. Их нужно к этому подтолкнуть. Нужно оказать на них давление.
Я рад, что партия «АфД» оказывает давление в Бундестаге. Могу только надеяться, что это давление будет усиливаться.
Нам нужно тщательное расследование. Нам нужно полное прекращение — не просто мораторий, а полный запрет на
введение этих липидных наночастиц и загрязнённого вещества мРНК.
Думаю, с чего стоит начать: нам, по сути, нужна такая юридическая рабочая группа, которая бы проработала все
эти вопросы с юридической точки зрения и, при необходимости, подала бы заявления в полицию.
Ведь то, о чём мы сегодня здесь говорили, профессор Бхакди, — это ведь не мелочи.
Это тяжкие и особо тяжкие преступления. Поэтому вы не зря использовали термин «преступление».
А преступление всегда сопряжено с умыслом.
А в случае таких особых преступлений, как — и об этом тоже нужно помнить — убийство, речь идет именно об
убийстве людей, возникает вопрос о намерении, о мотивах.
Было ли это просто стремление к наживе, жажда прибыли? Или здесь сыграли роль и другие мотивы, из-за которых эти
вещества, вопреки здравому смыслу, были «введены» в кавычках?
Профессор Бхакди, я не просто надеюсь, я уверен, что нам удастся разобраться в
случившемся и положить конец этой безумной вакцинации.
Но, скорее всего, нам ещё понадобится немного времени.
Давление просто не должно ослабевать. Оно не должно ослабевать. И мы должны разъяснять ситуацию населению.
Людей нужно встряхнуть, потому что просто слишком много людей до сих пор ведут себя на эти лозунги мейнстрима.
Говорят, что нужно и дальше делать бустерные прививки. Недавно я снова видел такую рекламу.
Поэтому необходимо просвещать, просвещать и еще раз просвещать.
Да, но это нужно не только разъяснять, это нужно запретить. Да, конечно.
Эта вакцинация, вакцинация, вакцинация — её нужно запретить. За это должны вводиться штрафные санкции.
Люди умирают, как мухи. Правда. Они так сильно болеют.
Я поднимал столько вопросов. Я в полном отчаянии. Пострадавшие тоже.
Слишком много людей сейчас умирают. Так не может быть. А кто им поможет? Кто им поможет?
Мы боремся. Мы боремся за то, чтобы эти загрязнённые вакцины, эти мРНК-липидные наночастицы были запрещены,
чтобы с их использованием больше не проводились прививки. Мы выступаем за введение запрета.
А нам нужно обеспечить компенсацию жертвам. Их необходимо защитить.
Им нужно оказать помощь. В этом я с вами тоже согласен.
Прибыль, полученная этими компаниями в последние годы за счет налогоплательщиков, должна быть направлена на защиту жертв.
Господин Маассен, спасибо, что уделили время. С удовольствием. Мы будем бороться дальше…